Шестерка воронов - Бардуго Ли - Страница 3

Мальчик округлил глаза, держа большой палец во рту, и кивнул.

– На самом деле в этом нет необходимости… – начала Аня.

Стражник похлопал мальчика по спине, а потом одним взмахом оставил на его предплечье ярко-красный порез. Малыш немедленно расплакался.

Аня попыталась встать со стула, но стражник сжал ее плечо, удерживая на месте.

– Все в порядке, сержант, – сказал Худе. – Пусть она его исцелит.

Аня подалась вперед, нежно взяла ребенка за руку.

– Тс-с, – тихо сказала она. – Давай я помогу.

Мальчик сглотнул.

– Это больно?

Она улыбнулась.

– Вовсе нет. Просто немного зудит. Пожалуйста, постарайся не шевелиться.

Йост невольно подался вперед. Он ведь на самом деле ни разу не видел со стороны, как Аня кого-то исцеляет.

Девушка достала из рукава носовой платок и вытерла кровь. Потом ее пальцы осторожно коснулись раны. На глазах у изумленного Йоста края начали медленно срастаться, а кожа – восстанавливаться.

Через несколько минут мальчик с улыбкой уставился на свою руку. Та чуть покраснела, но в остальном была гладкой, без отметин.

– Это волшебство?

Аня легонько стукнула его по носу.

– В каком-то смысле. Такую же магию творит твое собственное тело, если дать ему больше времени и забинтовать как надо.

Ответ, похоже, разочаровал ребенка.

– Хорошо, хорошо,– нетерпеливо проговорил Худе.– Теперь – парем.

Йост нахмурился: слово было незнакомым.

Капитан подал знак сержанту.

– Второй этап.

– Вытяни руку, – снова велел сержант мальчику.

Тот покачал головой.

– Мне эта часть не нравится.

– Выполняй приказ.

Нижняя губа ребенка задрожала, но он вытянул руку. Охранник снова его порезал. Затем положил на стол перед Аней конвертик из вощеной бумаги.

– Проглоти содержимое пакета, – велел Худе.

– Что в нем? – спросила она дрожащим голосом.

– Не твое дело.

– Что в нем? – повторила она с нажимом.

– Оно тебя не убьет. Мы хотим, чтобы ты выполнила несколько простых заданий, это позволит оценить действие препарата. Сержант должен проконтролировать, что ты делаешь лишь то, что тебе говорят, и ничего большего – поняла?

Девушка стиснула зубы, но кивнула.

– Тебе никто не причинит вреда, – прибавил Худе. – Но помни, если сама навредишь сержанту, из камеры не выйдешь. Двери заперты снаружи.

– Что это за препарат? – прошептал Йост.

– Не знаю, – ответил Рутгер.

– А что ты знаешь? – буркнул Йост.

– Достаточно, чтобы держать язык за зубами.

Йост нахмурился.

Дрожащими руками Аня взяла вощеный конвертик и открыла его.

– Действуй, – велел Худе.

Целительница запрокинула голову и высыпала порошок в рот. Ненадолго застыла в ожидании, сжав губы.

– Это просто юрда?– с надеждой спросила она. Йост поймал себя на той же мысли. Юрды не стоило бояться – это стимулятор, который жевали все в городской страже, чтобы не клевать носом во время ночного дозора.

– Каков препарат на вкус? – спросил Худе.

– Похож на юрду, но слаще, он… – Аня резко втянула воздух и вцепилась руками в стол. Ее зрачки расширились так, что глаза стали почти черными. – О-о-о… – Она почти замурлыкала.

Охранник крепче сжал ее плечо.

– Как ты себя чувствуешь?

Аня посмотрела в зеркальное окно и улыбнулась. Между белыми зубами показался язык, покрытый пятнами цвета ржавчины. Йост похолодел.

– С фабрикатором было то же самое, – пробормотал незнакомый торговец.

– Исцели мальчика, – приказал Худе.

Она взмахнула рукой почти небрежно, и порез на руке ребенка мгновенно затянулся. Кровь красными капельками оторвалась от кожи, а потом исчезла. Рука стала абсолютно гладкой – никакой красноты, никаких следов. Малыш просиял.

– Вот это точно волшебство.

– Я и впрямь чувствую себя волшебно, – проговорила Аня с той же жутковатой улыбкой.

– Она к нему не прикоснулась, – изумился капитан.

– Аня, – сказал Худе. – Слушай внимательно. Сейчас мы попросим стражника провести следующую проверку.

– М-м-м, – промурлыкала Аня.

– Сержант, – сказал Худе. – Отрежьте мальчику большой палец.

Ребенок взвыл и снова заплакал. Он сунул руки под бедра, чтобы защититься.

«Я должен прекратить это, – подумал Йост. – Я должен найти способ помочь ей, им обоим». Но что потом? Он был никем, новичком в городской страже и в особняке. К тому же – пусть вслед за этим осознанием и нахлынул стыд – ему не хотелось потерять свою должность.

Аня лишь улыбнулась и, запрокинув голову, взглянула на сержанта.

– Стреляй в стекло.

– Что она сказала? – спросил торговец.

– Сержант! – рявкнул капитан.

– Стреляй в стекло, – повторила Аня.

Лицо блюстителя порядка обмякло. Он склонил голову набок, словно прислушиваясь к отдаленной мелодии, затем снял с плеча винтовку и прицелился в смотровое окно.

– Ложись! – крикнул кто-то.

Йост бросился на пол, прикрывая голову, и миг спустя от быстрой пальбы в ушах стоял грохот, а на руки и спину сыпались осколки стекла. В голове царила паническая какофония. Разум пытался отрицать увиденное, но Йост понимал, что случилось. Аня приказала сержанту выстрелить в стекло. Заставила его. Но это было немыслимо. Гриши-корпориалы специализировались на человеческом теле. Они могли остановить сердце, замедлить дыхание, сломать кости. Они не умели проникать в голову.

На миг стало тихо. Затем Йост вскочил на ноги вместе со всеми остальными и потянулся за винтовкой. Худе и капитан закричали одновременно:

– Усмирите ее!

– Пристрелите ее!

– Вы знаете, сколько денег она стоит? – огрызнулся Худе. – Кто-нибудь, обездвижьте ее! Не стреляйте!

Аня раскинула руки, взмахнув рукавами красного платья.

– Подождите, – сказала она.

Паника Йоста исчезла. Он понимал, что испуган, но страх каким-то образом отдалился. Нахлынуло предвкушение. Он не имел ни малейшего представления о том, что именно произойдет и когда, но не сомневался, что это случится и надо быть готовым. Грядущее событие могло быть чем-то плохим или хорошим. Впрочем, Йосту было наплевать. В его душе не осталось ни тревог, ни желаний. Он ни о чем не тосковал, ничего не хотел. Его разум успокоился, дыхание выровнялось. Он только и мог, что… ждать.

Он увидел, как Аня встала и взяла мальчика на руки. Услышал, как девушка воркует на ухо ребенку какую-то равкианскую колыбельную.

– Открой дверь и войди, Худе, – велела она.

Йост услышал эти слова, понял их и тут же забыл.

Худе приблизился к двери и отодвинул засов. Вошел в стальную камеру.

– Делай что велено, и все закончится быстро, йа? – пробормотала Аня с улыбкой. Ее глаза были черными, бездонными озерами. Кожа светилась – сияла, словно раскаленная добела. Йост отрешенно подумал: прекрасна, как луна.

Аня прижала мальчика лицом к себе.

– Не смотри, – прошептала девушка, уткнувшись лицом в его волосы, а потом обратилась к Худе: – Возьми-ка нож.

Казу Бреккеру основания не нужны. Об этом шептались на улицах Кеттердама, в тавернах и кофейнях, в темных и обагренных кровью переулках квартала развлечений, известного как Бочка. Парень по прозвищу Грязные Руки мог сломать кому-нибудь ногу, разрушить чей-то союз или изменить чью-то судьбу, перевернув единственную карту на игровом столе, – и для таких вещей ему не требовалось основания, не говоря уже о разрешении.

«Конечно, все это неправда», – размышляла Инеж, переходя по мосту над черными водами Берсканала, направляясь к пустынной главной площади перед Биржей. Каждый акт насилия был продуманным, каждое одалживание подразумевало достаточное число ниточек, чтобы превратить должников в марионеток, которых хватало на целый кукольный спектакль. Каз всегда действовал обоснованно. Просто Инеж иной раз сомневалась, что основания у него достаточно веские. Этим вечером сомнения были особенно сильны.