Развод. Невеста моего мужа (СИ) - Хиж Ксения - Страница 14

Может, он перед мужиками так говорит просто? Друзья же…

Может, это просто мужской треп? Фантазии…

Санек отбросил окурок. Окурок полетел в мою сторону.

Я охнула. Вздрогнула.

Они обернулись.

Глава 23

Артём увидел меня, поджал губы, побледнел.

Ребята опустили глаза виновато, как нашкодившие школьники.

- О, а ты, дорогая, как здесь? – спросил он, явно стараясь говорить бодро и беззаботно, но его смятение выдавало его с потрохами.

Я вышла из-за угла, скрестила руки. Он же как коршун полетел ко мне, схватил за руку, поцеловал в щёку.

- Ты чего? – шепнул он, наклоняясь к уху. – Смотришь волком? Как оказалась тут вообще? Давай-ка прокатимся, а?

Он внаглую потащил меня к открытой двери машины, явно намереваясь увезти меня с глаз долой совей рыжей подстилки.

- Да отпусти ты! – вырвалась я. – Куда ты меня тащишь?

- Да поехали, покажу красивые места! – а затем снова наклонился ко мне, обдавая шепотом, - А то, знаешь, здесь как раз эта рыжая заправляет. Сашкина любовница. Видишь, мы помогаем ей, профнастил привезли. Не хочу ее видеть, противно.

Он говорил торопливо, сбивчиво, а у меня перед глазами плыло.

Сашкина любовница? А сам ты? Ты-то чей любовничек?

Я смотрела на него. В его глаза, на его губы, которые только что говорили про серую мышь.

- Да угомонись, Тём. Я с ней уже знакома.

Он замер, моргнул несколько раз, снова округлил глаза. в замешательстве, видно. Не ожидал…

- Помогаете, значит? – спросила я, сделав шаг назад.

- Да, - он улыбнулся, но улыбка не доходила до глаз. – Помогаем.

- А о ком речь была? – спросила я, вглядываясь в его глаза. – О ком вы говорили, Артём? Чья задница зачётная? Кто рождён скакать на члене?

Он дёрнулся. Открыл рот, закрыл.

- Ира, это не то, что ты думаешь… Мы так, языками трепали… Санька трепло…

- Не Санька, - перебила я. – Ты сказал эти слова. Ты. Я слышала.

Он побледнел ещё сильнее.

И вдруг с улицы, из-за угла, раздался голос пробегающей мимо Рамиллы:

- Ребята! Я чайник поставила! Ну какие вы молодцы! Пять минут и приду к вам. Темочка, дорогой!

Артем нервно дёрнулся, бросил взгляд на Саню. Тот отрицательно качнул головой, мол, на меня скидывай, решай свои проблемы сам. А потом и вовсе Сашка подтолкнул Коляна в спину, и они вышли, оставляя нас наедине.

Я выдохнула, сжала пальцы в замок. Руки дрожали. Все внутри переворачивалось. Никогда бы не подумала, что не доживу до глубокой старости с мужем, что стану разведенной женщиной, что брак наш рухнет. Ни-ког-да! Была уверена в нем. Всегда!

Я сглотнула горький ком обиды, посмотрела на него растерянного, бледного, жалкого.

- Расслабься, я всё уже поняла.

- Ира…

- Не надо. – Я подняла руку. – У тебя здесь другая и ты ее боготворишь. Меня же не чураешься унизить, словом, в присутствии не посторонних нам людей. Это неуважение и подлость, а там, где есть эти чувства и такое отношение, о любви и речи не может идти.

- Ира!

- Да заткнись ты!

- Ирка! – зарычал, сжимая кулаки. Но с места не сдвинулся.

- Ты сказал, что я серая мышь, что бельё у меня бесцветное, что нет огня, искр нет. А про неё ты сказал… - голос дрогнул, но я сдержалась. – Про её промежность, шёлк, яркое бельё, что она рождена скакать…что она богиня. Такое у тебя теперь мерило женщин? Я пятнадцать лет тебе жизнь отдала, Артём. Гарнизоны, вагончики, твои ранения, твои командировки. Я ждала тебя. Верила. А ты… - голос сорвался, но я не заплакала.

- Ира, бляха муха, да угомонись!

- Артём, - я сделала ещё шаг, почти касаясь его плечом. – Скажи мне правду. Ты живёшь с ней? Ты её любовник? Ты отец её ребёнка?

Он молчал.

- Ира, - он наконец открыл рот. – Давай не здесь. Пойдём, поговорим спокойно.

- Нет, - я покачала головой. – Говори здесь. Я хочу слышать.

Он вздохнул, опустил плечи. В его глазах то ли вина, то ли облегчение.

- Я не хотел, чтобы ты узнала так, - сказал он. – Я собирался сам сказать. Когда вернусь.

- Когда вернёшься? – я почувствовала, как слёзы подступают к горлу. – Ты собирался мне сказать, что у тебя другая?

- Тихо, Ира, тихо. Люди услышат.

- А пусть слышат! – я вырвала руку. – Ты мне изменил, сволочь! Ты живёшь с ней, тратишь на неё наши деньги, а мне говоришь, что копишь на вклад!

- Ира, послушай… - Он дёрнулся. – Ира, она ошибка, - выдохнул он. – Глупая ошибка. Я помогал ей, потому что сын у неё инвалид… тяжело ей одной. А потом как-то само…

- Само? – я усмехнулась горько. – Само в постель к ней прыгнуло? А ребёнок, Артём твоя копия? Твой?

Он вздрогнул.

- Я просто помогал…

- Ты ей сказал, что развёлся? – я смотрела ему в глаза. – Или она сама придумала? Как ты мог, Артём? – голос упал до шёпота. – Я ненавижу тебя за ложь. За эти слова про меня. За то, что сделал из меня дуру. За то, что Мишка без отца вырастет.

- Ира, я всё исправлю, - он шагнул ко мне, протянул руку. – Я с ней порву. Уеду отсюда.

- Исправишь? – я отшатнулась.

- Ира…Я тебя люблю, слышишь? Только тебя! Она просто здесь нужна, чтобы скрасить будни. Она же безотказная, ее в серьез никто не воспринимает!

- Какой ты мерзкий, Свободин! Я ненавижу тебя!

- До брось истерики свои! – рыкнул. – Ты сама виновата, согласись? Вечно строгая, все по уму. А мне не кухарка нужна, а баба. Чтоб под мужиком бабой была, а н поленом умным. Ты когда меня ублажала нормально, вспомни? Ты даже не сосешь уже!

- Свободин!

- Что? Что ты скривилась как от лимона? Да достало все, Ир! Любою тебя, но скучная ты пресная сил нет. Ну дай огня, и все наладится, но нет же…А знаешь что? задрала ты меня! Теперь точно проваливай! А будешь лезть, заберу сына, ясно? В кадетский его отдам, все же лучше, чем слюнтяем при мамке расти. А сейчас делай вид, что ничего не изменилось. Как говорится, сиди и думай над своим поведением. Через час заеду, в гостиницу шуруй!

Я потрясённо выдохнула, и не сдержавшись, шагнула к нему и врезала оплеуху.

Он выдохнул, я застряла рукой, а из-за угла уже слышался цокот каблуков. Частый, торопливый.

- Артём! Я иду!

Он вскинул голову.

Лицо его изменилось: глаза стали спокойными, губы на мгновение сжались, а потом он улыбнулся улыбкой, которую я видела у него дома. Счастливая и довольная, когда все под контролем.

Он усмехнулся мне в глаза, нагло подмигнул, а потом шагнул в сторону и протянул навстречу ей руку.

- Привет, любимая, - сказал он не мне.

А ей.

Рамилла вышла из-за угла, покачивая бёдрами.

- Ну наконец-то! Вчера так и не дождалась!

Она бросила на меня мимолетный счастливый взгляд, прыгнула ему на шею, а потом впилась в его губы жадным пошлым поцелуем.

И он обнял ее, прижал к себе, демонстративно впился пальцами, всей пятерней в ее задницу.

Я пошатнулась, раскрыв рот, а потом услышала рокот и свист. Заорала сирена, а потом земля под ногами вздрогнула, и амбар посыпался, разваливаясь на кусочки. Потолочная балка полетела прямо на нас, и последнее, что я увидела, как он, защищая, накрывает телом свою любовницу.

Глава 24

Я не помню, как упала.

Помню только удар такой силы, что тело подбросило, а потом швырнуло на землю, как тряпичную куклу. В ушах зазвенело высоко, противно, до тошноты. Перед глазами всё поплыло красным, чёрным, снова красным..

Я лежала на спине и смотрела вверх. Потолок частично обрушился и горел. Огонь перебирался по деревянным балкам, сползал вниз, лизал стены. Треск, жар, дым, всё смешалось в один сплошной вой.

Такой звук бывает только в аду. Я думала, что ад это что-то далёкое, библейское. А он оказался здесь. Подо мной, надо мной, внутри меня.

Я попробовала приподняться и не смогла. Ногу зажало тяжестью. Что-то железное и горячее придавило её чуть выше колена. Я дёрнулась и закричала. Боль оказалась такой, что сознание поплыло, как кисель. Я вцепилась пальцами в землю, в грязь, в мелкие камешки, только чтобы не потерять себя.