Лиззи: укротительница симулянтов и Германа Великолепного (СИ) - Придакова Ольга - Страница 3

Оцепенев, не то от восхищения, не то от страха за жену, граф смотрел как Лиззи изловчилась, замахнулась длинной щеткой на палке и решительно снесла этот текстильный кошмар вниз, попутно удерживая равновесие с грацией заправского циркового акробата. Потом удовлетворенно хмыкнув, бросила щетку на пол, подхватила юбки и спрыгнула на пол. Спрыгнула! Жена, у которой от высоты кружилась голова и она теряла сознание! Непостижимо!

Легко приземлившись на паркет, Лиза отряхнула ладони и только тут заметила замершего в дверях мужа. Вид у Сигизмунда был такой, будто он лично стал свидетелем конца света: в круглых от… удивления? восхищения? ужаса?.. глазах бушевал настоящий шторм, а кулаки были сжаты так, словно граф стоял на распутье — бежать к ней или от неё?…

Она не стала тратить время на лирику. Раз уж пациент принял вертикальное положение и даже покинул берлогу, глупо упускать такую возможность и не задействовать трудотерапию.

— О, граф, ты как раз вовремя, — бодро бросила она, подняв с пола щетку, чтобы тут же перехватить её поудобнее. — Имей в виду: отлеживаться больше не выйдет. Клиническая картина требует активных движений. Хватит с тебя лежачего стационара.

То ли цирковое исполнение графини на стуле его так впечатлило, то ли щётка в руках благоверной показалась грозным оружием, но Сигизмунд испуганно отшатнулся, напрочь позабыв о благих намерениях по поводу ранения жены и её новых, непонятных словечек: — Я… я аристократ, а не крестьянин, Лиза! И я болен. Мое бедное сердце истерзано скорбями, а суставы скрипят громче этой двери! Какая работа?

— Самая что ни на есть графская! — перебила она с обворожительной улыбкой василиска. — Раз ты у нас единственный законный хозяин этого балагана, то и отвечать за руины тебе. Настоящий аристократ должен лично знать каждую дыру в своем потолке! Твоя задача — обойти все комнаты, лично заглянуть в каждый угол и составить полный реестр аварийных объектов. Где рушится потолок, где прогнили половицы, где пауки захватили стратегические высоты. Уверена, тебя ждёт немало открытий. Так что, иди, Мундя, и проведи инспекцию со всей своей аристократической тщательностью. А я погляжу, на что окажутся способны твои застоявшиеся суставы.

От такого откровенного пренебрежения к себе, как к главе, мужу и титулу, Сигизмунд вновь поперхнулся воздухом. Со стороны это выглядело, будто графа сейчас хватит настоящий удар. Лицо его покраснело, глаза выпучились, а рот беззвучно открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Он уставился на жену глазами, полными чистого, незамутненного негодования.

— Мундя?! Опять? — выдавил он оскорбленным шепотом. — Я Сигизмунд! Прошу это уяснить раз и навсегда, женщина! И если я сказал, что болен, значит болен! При смерти! Меня ждет постель, покой и… и траурные приготовления!

Но Лиза уже не слушала. Водрузив щетку на плечо, она решительно шагнула мимо него вглубь коридора, бросив через плечо: — Час пошел, граф. Через шестьдесят минут жду развернутый доклад с описью убытков. Не справишься — лично доложу твоему покойному дедушке при первой встрече о внуке, который так бездарно прожигает жизнь. И помни о клизме, Си-гиз-мунд!

Она ушла, а ошеломленный граф остался стоять посреди сквозняка, бессильно сжимая кулаки. Попытавшись воззвать к небесам, он судорожно вздохнул, понял, что помощи ждать неоткуда — вокруг были лишь облезлые стены и тишина, и, молитвенно закатив глаза к потолку, поплелся в сторону родной гостиной, чтобы прихватить писчие принадлежности.

Он здраво рассудил, что спорить с женщиной, в руках которой аргумент в виде палки — себе дороже. Особенно, когда у этой чокнутой в глазах горит незнакомый огонь вивисектора. Кто его знает, на что способна больная на голову леди? Воевать с такой опасно. Гораздо дальновиднее покорно взять бумагу, сделать вид послушного мученика, а вечером выкатить ей такой счет за подорванное здоровье, чтобы она до конца своих дней вздрагивала от слова «инспекция».

Глава 4

Составленный план немного взбодрил графа. Он выпрямился, расправил плечи и, насвистывая весёлый мотивчик из оперетты, на премьеру которой ходил бог весть когда, бодрым шагом преодолел обратный путь до знакомого порога. С легким облегчением отворив скрипучую створку двери и отметив для себя, что заставить супружницу начать уборку нужно именно с этой комнаты, он привалился плечом к притолоке. Окинул взглядом покинутое лежбище, тяжело вздохнул, мысленно пообещав себе отыграться по полной программе на съехавшей с катушек графине. Мол, загоняла смертельно больного человека, суставы свело судорогой, и вообще — он честно пытался выжить, но бессердечная Лиззи собственной рукой подписала ему смертный приговор. Главное самому поверить в то, что говоришь, а уж изображать человека, стоящего одной ногой в могиле он научился мастерски за время своего недомогания Так что вечером жена услышит о себе много нового.

Оттолкнувшись от проёма и злорадно ухмыльнувшись своим мыслям, граф направился к круглому столику по правую руку от кресла. Там, на серебряном подносе среди кипы нераспечатанных пригласительных писем от соседей-аристократов, должна была находиться стопка чистых листов и самопишущее перо. Брезгливо порывшись среди конвертов-оберток, он наконец выудил из вороха чужой светской жизни чистый лист плотной бумаги и, прихватив перо, вновь надел маску смертельно больного человека.

Мало ли? Вдруг снова попадёт в поле зрения жены, она проникнется страдающим образом, пожалеет и всё вернётся на круги своя? Поэтому: сгорбленная спина, выражение лица ангела, лишившегося крыльев, шаркающая походка и мелкое подрагивание рук… Только так и никак иначе!

Первый этаж встретил его вековой пылью, запахом сырости и абсолютным запустением. Графу даже стало как-то не по себе. Неужели это его родовое гнездо, куда он так любил раньше возвращаться из столицы? Как давно это было? Месяц? Три? Полгода?

Шагая по коридору, Сигизмунд методично тыкал пером в подозрительные трещины на штукатурке, морщился от скрипа рассохшегося паркета под легкими туфлями и с чистым упрямством фиксировал на бумаге каждое безобразие, мысленно умножая будущие страдания жены на коэффициент её вредности и собственной вины за разруху.

План мести (собственная вина как-то сама собой задвигалась на задворки совести) придавал графу сил, но количество комнат замка методично эти силы отбирало: малоподвижный образ жизни давал о себе знать. Этаж насчитывал добрых полтора десятка помещений: парадная анфилада, заброшенный бильярдный зал, две малые гостиные с зачехленной мебелью, библиотека, с книгами покрытыми толстым слоем пыли, кладовые, длинная цепь гардеробных комнат…

Граф честно заглядывал в каждую дверь. Морщился от вида выцветших гобеленов, ставших зелеными бронзовых канделябров, от картин в золоченых рамах, чьё богатое обрамление угадывалось лишь по тусклому грязно-жёлтому оттенку. Привычно заносил в пергамент разрушения: «Тут обвалилась лепнина», «Здесь прогнил паркет», «Пауки оккупировали люстру», «У камина треснула полка». Со временем увлёкся. Иногда, задумчиво вертя в руке какую-нибудь безделушку, он вспоминал время, когда всё было иначе, когда ОН был другим.

Всего каких-то несколько лет назад имя Сигизмунда Беспардонского гремело по всей округе не из-за светских скандалов. Граф был боевым магом Короны. Рьяным, одержимым, всегда на шаг впереди остальных, он шел в пекло без оглядки, сжигая врагов и собственную молодость ради чужих престолов. Именно тогда, на самом пике блистательной карьеры, он женился на Лиззи — очаровательной, нежной девушке — младшей дочери разорившегося соседа.

Это был выгодный брак. Род Лиззи корнями уходил в глубокую древность и имел одну уникальную способность — дар в роду всегда был сильным, хотя и не предсказуемым. В нём могли родиться великие зельевары или лекари, могли появиться боевые маги, гениальные артефакторы или непревзойденные иллюзионисты. Одним словом, это всегда были люди со сверхспособностями, и Сигизмунду казалось, что он вытащил счастливый билет: жена красавица, влюблена в него до беспамятства, с наследником не будет никаких проблем. И сила бурлит в крови. И властью он обласкан, как и вниманием женщин… Что ещё нужно для счастья молодому мужчине?