Лиззи: укротительница симулянтов и Германа Великолепного (СИ) - Придакова Ольга - Страница 15

— Я предупреждал, что Его Светлость страдает от тяжелейшего расстройства желудка, переходящего в хроническую язву на нервной почве! — продолжил он, достав фиал с какой-то бурой жидкостью. Поднял его к свету, прищурился, разглядывая что-то внутри, встряхнул несколько раз и, вынув пробку, понюхал. — Требуется строжайший постельный режим, дорогие заморские настойки и… кхм, полный покой от любых семейных забот.

Граф на постели издал жалобный стон, подтверждая диагноз.

Лиза молча отошла к окну, повернулась к лекарю и аккуратно сложила руки на животе. На её лице не дрогнул ни один мускул, зато в глазах вспыхнул тот самый хищный огонек, с которым опытные медсёстры встречают зарвавшихся интернов.

— Язва, говорите, мэтр Годфруа? — тихо переспросила она. — Хроническая? На нервной почве?

— Безусловно, — с апломбом вскинул подбородок лекарь. — Симптомы налицо: бледность, апатия, полная потеря жизненного тонуса и… кхм, специфический упадок сил.

Годфруа презрительно фыркнул: — Женщина, мэдицина — это наука схоластическая, вам не понять всех тонкостей гуморальных теорий...

— Мэдицина, мэтр, — перебила Лиза, и в её голосе звякнул такой жесткий металл, что лекарь на секунду осекся, — это анатомия, физиология и клиническая картина. А то, что вы тут развели с умным видом — это обыкновенная симуляция, помноженная на вашу профессиональную некомпетентность. Вы хоть раз в жизни видели перфорацию язвы, сказочник вы наш бриллиантовый? Или вам просто удобно прикрывать диагнозом «нервное истощение» тот факт, что вы понятия не имеете, чем лечить человека, и выписываете дорогие настойки исключительно для того, чтобы пилить графский бюджет? Подозреваю, что здесь не обошлось без протекции нашего управляющего.

Мэтр Годфруа поперхнулся воздухом. Его напыщенное лицо в одну секунду пошло пятнами. Он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова, но сумел лишь запальчиво выкрикнуть:

— Вы... вы... клевещете! Я буду жаловаться! Это оскорбление чести лекаря!

— Жалуйтесь хоть самому Папе Римскому, — холодно бросила Лиза, делая шаг вперед. — А саквояж свой оставьте. Я сама проверю, какими «драгоценными» травками вы тут графа потчевали. И если я найду там хоть один признак откровенной халтуры или ядов... поверьте, мэтр, из этого замка вы исчезнете быстрее, чем бакпосев после стерилизации.

— Вы… Вы… Что вы себе позволяете? — лекарь попятился от наступающей на него Елизаветы, грозно сдвинувшей брови, и вдруг пустился в бегство, даже не думая забрать свои склянки.

Хлопнула дверь.

Лиза выдохнула и с обворожительной улыбкой повернулась к мужу:

— Так на чём мы остановились?

Глава 17

Прошло около суток после масштабной ревизии кастелянских кладовых, перевоспитания управляющего и позорного бегства лекаря, когда Лиза решила, что оставлять открытым вопрос с местным пернатым диктатором больше нельзя. Раз уж замок постепенно приходит в норму, порядок нужно наводить и на хозяйственном дворе. Она уже знала, что является владелицей пары десятков хохлаток с красавцем петухом, небольшой фермы худых коров в количестве пяти штук, двух лошадей, козла и небольшого семейства гусей с главным террористом Германом.

Вооружившись широкой деревянной миской, доверху наполненной отборным ячменем, Лиза решительно направилась к птичнику.

С брезгливым превосходством наблюдая за суетой девяти подобострастно гогочущих гусынь, гусак стоял на страже своего гарема. Завидев новую хозяйку, он тут же вытянул шею, издал утробный предупреждающий звук и сделал угрожающий шаг вперед, явно намереваясь повторить недавний триумф, проделанный с графом.

— Отставить маневры, пернатый Наполеон, — сурово бросила Лиза, останавившись на безопасном расстоянии и демонстративно звякнув зерном в миске. — Хватит с тебя побед. Я пришла договариваться.

Она медленно, без резких движений опустилась на колено и аккуратно высыпала на землю горсть зерна.

Герман наклонил голову и с любопытством уставился на подношение круглым глазом. Затем все же вытянул шею и предупреждающе зашипел, покосившись на хозяйку. Потоптался на месте, но дипломатия на уровне желудка в итоге сработала безупречно: воинственный пыл поубавился. Гусак сделал пару шагов и принялся клевать зерно, продолжая коситься на Лизу с подозрением — чувствовал, что эта женщина так просто не сдастся.

Пока глава семейства был занят трапезой, Лиза зря времени не теряла. Окинув взглядом запущенный двор, и мысленно ставя галочки напротив первоочередных задач, она поманила к себе щупленького паренька, который испуганно жался у плетня:

— Так, юноша. С сегодняшнего дня ты официально назначен ответственным за сопровождение нашего орнитологического отряда к реке. Гусям нужна вода и нормальный выгул, а не тюремный режим в загоне. Понял?

По глазам мальчишки было ясно, что половину незнакомых слов он пропустил мимо ушей, но суть уловил, потому что восторженно-испуганно закивал. — Будет сделано, Ваша Светлость. Я даже знаю отличную заводь, где птице будет безопасно и вольготно.

— Вот и отлично. — Лиза улыбнулась. — Чей будешь?

— Так Степаниды прачки, сын, — парень шмыгнул носом и испуганно вжался в плечи, ожидая, что сейчас графская жена припомнит матушкины грехи или пропавшее хозяйское белье. Но, сообразив, какая ответственность на него только что свалилась, мальчишка приосанился, и в его глазах суеверный ужас сменился диким, восторженным ликованием. Быть личным конвоиром грозного Германа — это вам не в сарае убираться! — Я… я справлюсь, Ваша Светлость! Честное слово, справлюсь!

Герман, каким-то птичьим чутьем поняв, что говорят про реку, гордо взмахнул крыльями, словно сам только что отдал приказ о марш-броске, и гулко загоготал в знак полного одобрения. Лиза улыбнулась: кажется, пакт о ненападении был успешно заключен — длинношеий король двора и новая хозяйка замка нашли общий язык.

После триумфальных переговоров с гусаком и пристраивания пернатой банды на выгул, Елизавета была преисполнена уверенности, что её дипломатический талант распространяется на всю живность замка. И напрасно.

На следующий день, решив лично проинспектировать состояние изгороди возле запущенного сада, чтобы в дальнейшем нанять рабочих и отремонтировать её, она столкнулась с главнокомандующим местной козлиной оппозиции — тем самым рогатым философом Яшкой, из-за которого в первые дни своего кошмарного попаданства с позором улепётывала от вредного животного, а потом горько рыдала за углом грязного сарая.

Козел стоял посреди тропинки и с презрительным спокойствием разглядывал незваную гостью своими жёлтыми глазами. На его шее болтался обрывок толстой пеньковой верёвки, но вид скотина имела такой, будто это он здесь граф, а графиня — незваный кредитор.

— Ну привет, рогатый, — миролюбиво начала Лиза, сделав шаг вперед. — Давай договоримся по-хорошему… Хватит безобразничать, обдирать яблони и пугать прачку. Будешь вести себя хорошо, куплю тебе подружку.

Договорить ей не дали. Яшка графский маневр не оценил. Вместо ответа он сердито фыркнул, потряс бородой, прижал уши и молниеносно пошел в атаку, опустив рогатую голову.

Все остатки дипломатии испарились за долю секунды. Забыв про статус графини, Лиза с визгом сиганула обратно за калитку, едва успев захлопнуть створку перед самым носом наглого животного. Раздался глухой удар рогов о крепкое дерево — Яков явно остался недоволен тем, что двуногая добыча снова ускользнула от него.

Запыхавшаяся, но жутко злая Лиза остановилась за хлипкой перегородкой, тяжело дыша и отряхивая подол платья. Доставать этого бронированного хама в ближнем бою было явно бесполезно и никакое зерно тут не помогло бы.

Она медленно подняла с земли сучковатую палку и грозно потрясла ею в сторону возмутителя спокойствия:

— Ах ты ж тупоголовая скотина! — звонко разнеслось по двору. — Я тебе устрою пиетет! Отправлю на живодерню, если еще хоть раз сунешься к яблоням или попытаешься сожрать белье у Степаниды! Лично обрежу рога под корень, а тебя злыдня пущу на тушенку! Понял меня, рогатый?