Главный инженер 6 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 28

— А Горликов?

— Иногда открывает глаза и реагирует на голос, но разговаривать с ним нельзя. Даже если он начнёт отвечать, защита заявит, что показания получили у человека после кровопотери, да ещё под лекарствами.

— И это будет права.

— Во многом, — Светлана поджала губы. — Палаты охраняют, посещения фиксируют. Второго нападения мы не допустим.

— Первое произошло в изоляторе, где всё тоже должны были контролировать.

Её лицо сразу стало жёстче.

— Я помню, Максим. Не надо говорить со мной так, будто я считаю случившееся обычной дракой.

— Тогда ты понимаешь, что один охранник у двери проблему не решит. Кто-то обеспечил доступ и выбрал момент. Сысоева ударили по голове, Горликова одновременно с этим пырнули ножом. Это было организовано.

— Мы проверяем, мог ли кто-то отдать приказ извне, — Светлана начала размешивать чай, хотя сахара в нём не было. — Но между подозрением и доказательством есть разница. Иногда очень большая.

— Пока вы проверяете, Артур двигается дальше. Сначала сдаёт Сысоева с настоящими доказательствами и выглядит полезным гражданином. Потом свидетели замолкают. Одновременно появляется папка, где к реальным записям добавили подделки. Следствие вынуждено проверять удобные фамилии, а старые связи исчезают.

— Ты уверен, что всем управляет Артур? — спросила Светлана, не прекращая мешать чай.

— Нет. Но если неизвестные действуют в его интересах и зачищают его сеть, разница невелика. Он либо руководит процессом, либо ему слишком хорошо везёт. Бывшие подчинённые берут вину, а прокуратуре приносят готовые материалы против тех, кто больше не нужен.

— Даже удобно принесённые доказательства остаются доказательствами, — напомнила она.

— Конечно. Сысоев не стал невиновным только потому, что его сдал более крупный хищник. Петра Ильича тоже нельзя назвать жертвой. Они брали деньги и пользовались защитой, пока были нужны. Теперь с них потребовали оплату.

Светлана кивнула и ненадолго замолчала.

— Есть ещё одна проблема, — сказала Светлана. — Даже если Сысоев придёт в себя, после такой травмы у него могут быть провалы в памяти. С Горликовым то же самое. Адвокаты разберут каждую их фразу и будут доказывать, что ответы могут не совпадать с реальностью.

— Значит, нужны подтверждения, которые существуют отдельно от их слов. Платежи и машины. Надо искать людей среднего звена. Я уверен, таких будет сотня.

— Да, вот только тоже умеют молчать.

— Потому что видят, что происходит с разговорчивыми.

Она улыбнулась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— Теперь мой вопрос. После взлома ты заметил что-нибудь новое? Может, слежку возле дома или офиса?

Тон оставался спокойным, однако «Эмпатический резонанс» показал напряжение. Светлана ждала честного ответа.

— Ничего, что можно было бы передать следствию, — сказал я. — Те, кто пришёл в квартиру, почти ничего не забрали. Валеру заранее споили, чтобы он никому не мешал.

— Валера не единственный сосед. Возле подъезда есть камеры.

— Камеры можно обойти, а соседи в нужный момент заняты телевизором. Взломщики знали, когда заходить.

— Поэтому я и спрашиваю, — Светлана чуть наклонилась вперёд. — Это могло быть не обычное запугивание. Возможно, они искали конкретную вещь.

— Жаль, что у меня таковых не имеется. Наверное, взломщики обиделись.

Она несколько секунд смотрела на меня, пытаясь понять, где заканчивается правда.

— Ты хотя бы допускаешь, что не обязан всё решать один? — спросила Светлана уже тише. — Рядом с тобой работают люди. Есть Рита с Соней, которые недавно пережили похищение. Есть Лена, раз уж она теперь участвует не только в документах. Если за тобой следят, они тоже попадают под удар.

Последнюю фразу она произнесла слишком быстро, но я не стал цепляться за имя Лены.

— Я это понимаю.

— Ты всегда так говоришь, — Светлана устало покачала головой. — Потом оказываешься с ножевой раной или под завалом. Теперь ещё и квартира вскрыта.

— Это были разные случаи. Не стоит смешивать статистику.

— Спасибо, теперь мне намного спокойнее, — ответила она с такой усталой иронией, что я невольно улыбнулся.

— Я сменил дверь и стал более внимательным. К тому же я стараюсь слушать тех, кто даёт мне советы и желает помочь.

Светлана покачала головой, но спорить не стала.

— Скажи хотя бы, квартира сегодня долго будет пустовать?

— Почему интересуешься? Решила лично проверить новый замок?

— И снова… не обольщайся, — она прищурилась. — После первого взлома иногда возвращаются, особенно если ничего не нашли. Петренко может попросить патруль чаще проезжать мимо дома.

— Пусть просит. Я буду только благодарен.

— Неожиданно разумный ответ. Мне вызвать врача, чтобы он это зафиксировал?

— Не привыкай.

Она допила чай и посмотрела на часы. Её ждали в прокуратуре, меня после обеда ждала банковская ячейка. Мы оба торопились, но заканчивать разговор не спешили.

— Что будет с Петром Ильичом? — спросил я.

— Пока останется под стражей. Показания проверят. То, что он признал часть вины, не означает, что мы обязаны поверить в сказку про одинокого председателя, который между заменой лампочек и собранием жильцов случайно создал преступную сеть.

— А его близкие?

— За ними присматривают. Больше ничего не скажу.

— Я и не просил подробностей.

— Ты умеешь получать их без прямых вопросов, поэтому предупреждаю заранее, — Светлана слегка улыбнулась. — Иногда мне кажется, что на встречу с тобой нужно приносить не папку, а адвоката.

— Можешь взять Лену. Она хорошо разбирается в документах.

Улыбка исчезла с её лица так быстро, что я едва не рассмеялся.

— Боюсь, Лена будет представлять твои интересы, а не мои.

— Ревнуешь?

— Оцениваю возможный конфликт интересов, — спокойно ответила Светлана, хотя способность показала совсем другое. — Не путай профессиональную осторожность с личным.

— Даже не собирался.

— Вот и хорошо. Тебе пока вредны сильные эмоции.

Пётр Ильич молчал не ради себя. Он мог перебороть страх перед тюрьмой, если видел иной выход. Неизвестность пугала его сильнее. Бывшие покровители уже показали, как быстро ненужные люди оказываются в реанимации. Его признание больше походило не на раскаяние, а на сделку. Он брал на себя эпизоды, которые подтверждались бумагами, и замолкал, когда разговор доходил до тех, кто оставался на свободе.

— Рассчитывать на Степко как на свидетеля против Артура нельзя, — сказал я. — Даже если он решится говорить, сначала потребует гарантий, которых вы дать не сможете. Потом вспомнит о семье и откажется от половины слов.

— Поэтому дело не строят на одном человеке.

— На Сысоеве тоже нельзя строить. Горликов в таком же состоянии.

— Я знаю, Максим, — в голосе Светланы появилось раздражение. — Поверь, я не сижу в кабинете и не жду, пока они чудом выздоровеют.

Она достала деньги, но я накрыл её ладонью своей.

— Я заплачу.

— Встреча служебная, — возразила Светлана, не убирая руку. — Каждый платит за себя, чтобы потом ты не рассказывал, будто прокуратура живёт за счёт свидетелей.

— Тогда прокуратура должна возместить мне кофе.

— Не должна. Иначе свидетели начнут требовать обед, а самые наглые ещё и десерт.

— Заплатишь в следующий раз.

Светлана посмотрела на мою ладонь, потом подняла глаза.

— Ты специально ищешь повод для следующей встречи?

— Экономлю время на согласовании.

— Тогда место выберу я, — сказала она, убирая деньги. — И найду заведение, где тебе не придётся изображать здорового ради красивой женщины.

— Ради красивой женщины можно немного потерпеть.

Она задержала взгляд на моём лице.

— Только не говори, что речь опять о Лене.

— Я говорил о тебе.

Светлана отвернулась к окну, пряча улыбку.

— Таблетки всё-таки странно на тебя действуют.

Я расплатился у стойки, после чего мы вместе вышли на улицу. День выдался пасмурным, а у обочины лежал серый снег, что тоже не вызывало весеннего восторга. Между домами тянул прохладный ветер. Светлана надела пальто и остановилась возле служебной машины.