Ненужная княгиня 2 (СИ) - Соболянская Елизавета - Страница 14

— Подождите! — я ухватилась за внезапную мысль. — Это может быть... от княгини.

Опустив кочергу, шагнула к двери.

— Кто? — выдохнула еле слышно.

— Прошу прощения за беспокойство в столь поздний час, — донёсся из коридора спокойный, ровный голос с лёгким акцентом. — Княгиня Витгенштейн просила передать корзину с бельём для пани Крушинской.

От облегчения у меня на спине выступил пот.

Получив кивок от Станислава, чей взгляд оставался по-прежнему настороженным, я приоткрыла дверь.

В проёме стоял молодой человек с мешком в руках. Чисто выбритый, в тёмном сюртуке из тонкого сукна, который сидел на нём безупречно. Белый воротник, аккуратный шейный платок. Не слуга. Слишком прямая осанка, слишком внимательный взгляд. Секретарь или доверенный курьер русской миссии.

— Входите.

Он переступил порог. Его взгляд скользнул по Груне, по мне, задержался на мичмане — и его безупречная выдержка на секунду дала трещину. В глазах вспыхнула и погасла растерянность, сменившись тревогой.

Мичман не шевелился, но тоже уставился на вошедшего. Его ладонь остановилась в сантиметре от скрытого оружия.

Но новоприбывший быстро оправился. Он слегка кивнул Коршунову и обратился ко мне:

— Пани Крушинская? Кирилл Петрович Оффенбах, к вашим услугам. Мне поручено обеспечить ваш безопасный и незаметный переход в порт. У меня есть два плаща служанок и пропуск. Вас проведут как персонал, сопровождающий грязное бельё. Закрытый экипаж ждёт на соседней улице, мы выйдем с вами через чёрный ход.

— Появляться на улицах опасно! — перебил его Коршунов. Он смотрел на Мещерского, игнорируя Кирилла Петровича. — Вас на первом же посту остановят. Наш путь проверен. Пансион построен на старом фундаменте, оставшемся с османских времён. За кухней есть выход к заброшенной сточной канаве, а она ведёт к берегу в тихом месте. Пять минут на вёслах — и вы на борту. Без вопросов.

Кирилл Петрович медленно поднял бровь. И точно так же, как мичман обращался исключительно к Станиславу, человек Леониллы обратился ко мне:

— Пани, наличие этой канавы под большим вопросом. Мне лично о ней ничего не известно. Моя задача — доставить вас в порт в целости и сохранности. За это я отвечаю своей головой.

Со стороны кровати послышался стон, скрип пружин. Станислав приподнялся. Его лицо было мокрым от пота, но голос — хриплый, не допускающий возражений:

— Ваша задача — отсутствие политического скандала, разве не так? А моя — убраться отсюда живыми. Кто даст гарантию, что за вами не было слежки? Даже если вы её не видели, это не означает, что её нет.

Я смотрела то на одного, то на другого, то на третьего и не знала, кого из них слушать. Этого Кирилла Петровича видела в первый раз. Но вряд ли сестра стала бы присылать некомпетентного человека. К тому же он что-то сказал про пропуск. А Коршунов предлагает лезть в... канализацию? Ничем другим сточная канава быть не может.

Станислав казался мне единственной точкой опоры. Но он еле стоял на ногах.

Пока они спорили, я отступила к окну, отодвинула занавеску. В слабом свете фонаря увидела человеческие силуэты. Они стояли на улице, почти у ворот, и оживлённо жестикулировали, указывая на пансион.

Станислав казался мне единственной точкой опоры. Но он еле стоял на ногах.

Пока они спорили, я отступила к окну, отодвинула занавеску. В слабом свете фонаря увидела человеческие силуэты. Они стояли на улице, почти у ворот, и оживлённо жестикулировали, указывая на пансион.

Внутри всё оборвалось. Люди Оттона? Или те, кто пытались меня похитить?

В любом случае, времени нет.

Я резко развернулась.

— Всё. Хватит.

Мужчины замолчали, изумлённо уставившись на меня.

— Один план — хорошо, а два — ещё лучше! — вспомнила я известную поговорку.

— Кирилл Петрович, мы наденем ваши плащи. Вы, господин Коршунов, проведёте нас по сточной канаве. А пропуск от миссии... — я перевела взгляд на секретаря, затем на перепуганную Груню, — используете его, чтобы забрать мою служанку.

Оффенбах нахмурился.

— Служанку? При чём здесь...

— Да, она останется здесь и поднимет шум, чтобы отвлечь внимание. Но после этого её наверняка арестуют. Ваша миссия должна будет её забрать. Как сотрудницу русского дипломатического дома. Вы можете это сделать?

Он на секунду задумался, постукивая себя пальцами по губам.

— Можем. Сделаем так, что она находится здесь по частному поручению супруги его превосходительства для забора белья. Но для этого ей нужно молчать и ничего не предпринимать до нашего официального запроса.

Я повернулась к Груне, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Слышала? Ты остаёшься. Подожди немного и сделай вид, что ищешь пани Крушинскую. Если спросят, всем говори, что ты служанка княгини Витгенштейн и пришла за корзиной с бельём. Поняла? Тебя заберут из миссии и переправят к нам.

Груня глотнула воздух и кивнула, вцепившись в край фартука.

— Слушаюсь, п-пани.

Станислав, до этого молча наблюдавший, слабо кивнул в сторону Оффенбаха:

— Если служанка поднимет шум, это отвлечёт внимание от наших поисков. Моя супруга права.

Кирилл Петрович сухо ответил:

— Что ж, тут я с вами согласен. Девушка, запомните: вы Агафья, прачка из дома Витгенштейнов. Вы пришли за бельём и больше ничего не знаете. Через три часа после вашего задержания, если вас не отпустят, к вам придёт человек от миссии.

Груня испуганно закивала. А я поторопила, чувствуя, как внутри нарастает тревога:

— Раз мы договорились, то давайте начнём. Пока те люди, которые сейчас окружают здание, не ворвались сюда и не испортили все наши планы!

Кирилл Петрович быстро достал из мешка два серых грубых плаща. Коршунов шагнул к Станиславу.

— Ваше благородие, держитесь.

Он подхватил его под здоровую руку, приподнял. Станислав встал, закачался и тяжело оперся на плечо мичмана.

Я набросила плащ, натянула капюшон, заправила волосы. Второй плащ передала Станиславу.

Снизу донёсся приглушённый топот и неясные голоса.

Мы все замерли. Но звуки не повторились.

— Пора, — прошептал Станислав.

Мы вышли из номера. Первым шёл Коршунов с закутанным в женский плащ Станиславом, я — за ними. Кирилл Петрович и Груня остались. Как и все мои вещи, которых мне было жаль. Но я тешила себя надеждой, что кое-что всё же удастся вернуть вместе с Груней.

На первый этаж мы спускались не по парадной лестнице, а по узкой, деревянной, предназначенной для слуг. Стены здесь потемнели от времени и копоти, о чистоте ступеней никто не заботился. Воздух пах углем, пылью и старой штукатуркой.

Грубая, сколоченная из неструганных досок дверь вывела нас во двор. Там остро воняло помоями. Мы прошли ещё немного, обогнули дом, и я увидела остатки разрушенного здания: угол стены, вокруг которого валялся строительный мусор.

Там Коршунов сгрёб в сторону щит из гнилых досок, прикрытых щебнем. Под ним оказался чёрный квадрат — крышка люка.

И в этот миг с другого конца дома грянул резкий стук в парадную дверь. Удар кулаком или прикладом. А за ним — грубый голос на ломаном немецком:

— Открывайте! Немедленно! По прямому приказу его величества!

От неожиданности я нервно вздрогнула и схватилась за Станислава. Наши взгляды встретились в полумраке, и в его глазах я увидела решимость сквозь боль.

— Доверьтесь мне, — сказал он беззвучно.

Его ладонь легла поверх моей, судорожно вцепившейся в его рукав. От страха я не могла шевельнуться, но всё же нашла в себе силы кивнуть.

У парадного входа один за другим зажигались огни, шум и крики усилились. Однако Коршунов уже поднял крышку люка, спустился на несколько ступеней вниз и обернулся, принимая Мещерского почти на руки. Тот, скрипнув зубами, шагнул в чёрный провал, откуда пахнуло сыростью и землёй.

Не задерживаясь ни на секунду, я поспешила за ними. Под ногами хрустнула гнилая ступенька.