Ненужная княгиня 2 (СИ) - Соболянская Елизавета - Страница 10

«Храм Нимфы» оказался изящной мраморной беседкой, увитой сочной зеленью. Рядом горел фонарь, освещая силуэт Леониллы. Её лицо было скрыто в тени, однако напряжённая поза и наклон головы намекали, что она ждёт объяснений.

Увидев карету, сестра развернулась и вошла внутрь беседки. Я подождала, пока кучер откроет дверцу, и направилась вслед за ней.

В самой беседке царил полумрак.

Когда я вошла, Леонилла повернулась ко мне. Её лицо было спокойным, но в плотно сжатых губах угадывалось напряжение. Это была не та легкомысленная княгиня, которую я встретила в хаммаме. Скорее — жена дипломата, опасающаяся за карьеру супруга.

— Мари, — сказала она без улыбки, даже не пытаясь меня обнять. Её голос был ровным, деловым. — Я рада, что ты смогла приехать. Здесь достаточно уединённо для разговора.

— Уединённо, но не без свидетелей, — я кивнула в сторону ворот. — У входа стоят двое всадников. Люди короля. Они сопровождали меня от пансиона.

Леонилла даже бровью не повела.

— Король Оттон известен своей предусмотрительностью. Особенно в отношении дам, попавших в беду. Но здесь они не помешают. Говори, что случилось. Только правду, а не сказку для ушей гречанки.

В её тоне не было ни сестринской нежности, ни даже простого любопытства. Была требовательность человека, оценивающего обстановку. Но так даже лучше.

Я задумалась на секунду, что можно рассказать этой даме. Леонилла вышла замуж чуть раньше, чем Мари, и удачно — за светлейшего князя Витгенштейна. Брак был одобрен императорской четой, и теперь она, фрейлина императрицы, развозила её подарки родственникам.

Стоит ли открывать ей всю правду — о политическом заговоре, о предсказании, о Третьем отделении? Нет, это опасно. Лучше говорить на языке, знакомом ей — языке светских скандалов и семейных драм.

Решение созрело мгновенно.

— Ах, Леони! Если бы ты знала, какие события привели меня сюда! — воскликнула я, придавая голосу истеричные нотки. — Мой муж... увлекся одной дамой... Итальянкой из довольно известной семьи... Ты же знаешь их нравы... Горячая южная кровь... После этого меня неоднократно пытались убить, так что я вынуждена была бежать из дома и тайно пробираться в Россию!

Лицо Леониллы вытянулось от удивления, но дворцовая выучка взяла верх. Сестра элегантно всплеснула руками:

— Мари, ты уверена, что это были именно покушения? Ты всегда отличалась бурной фантазией!

— Леони! — возмутилась я, причём притворяться мне не пришлось, возмущение было искренним. — Можно ли считать фантазией клинок, чудом вонзившийся не в меня, а в стену над головой? Пулю, зацепившую того, кто стоял рядом? Яд в букете цветов? Я ведь писала тебе о своей болезни! Помнишь? Так вот, как только я покинула дом, в котором жила вместе с Михаилом, моя болезнь прошла!

— Леони! — возмутилась я, причём притворяться мне не пришлось, возмущение было искренним. — Можно ли считать фантазией клинок, чудом вонзившийся не в меня, а в стену над головой? Пулю, зацепившую того, кто стоял рядом? Яд в букете цветов? Я ведь писала тебе о своей болезни! Помнишь? Так вот, как только я покинула дом, в котором жила вместе с Михаилом, моя болезнь прошла!

Удивление в её взгляде сменилось недоверием, которое переросло в скепсис.

— И что ты думаешь делать дальше? Вернуться в Россию и просить защиты у императора? — спросила она, не скрывая раздражения. — Ты же понимаешь, что твой демарш зацепит семью?

Мне стало обидно за бедняжку Мари. Похоже, её сестра — честолюбивая женщина, добившаяся положения при дворе императора — боялась испортить свою репутацию, ввязавшись в проблемы Мари.

Значит, буду переходить прямо к сути. Нечего разводить сантименты.

— Правда в том, — произнесла я, опускаясь на холодную каменную скамью, — что мой муж, князь Михаил Барятинский, пытался меня убить. Не один раз.

Дальше я кратко передала всё, что мне пришлось пережить: отравление, которое убило настоящую Мари, покушение на балу, подосланных убийц в Неаполе. Я опустила лишь детали о предсказании и Третьем отделении, заменив их на «политические интриги, в которые князь впутал нашу семью».

— И человек, с которым я путешествую, — продолжила я, следя за лицом Леониилы, — вовсе не мой любовник. Он офицер, которому было поручено обеспечить мою безопасность и доставить меня в Россию. Его зовут Станислав Мещерский.

Глаза сестры потрясённо расширились.

— Мещерский? Тот самый, который… считался погибшим? Мари, что ты наделала?!

— Всего лишь пытаюсь выжить, — парировала я, выпрямляясь. — Сейчас он лежит в пансионе с горячкой от заражённой раны, которую получил, защищая меня от похитителей здесь, в Афинах.

Я замолчала, ожидая реакции. Но Леонилла не спешила отвечать. Она почти минуту смотрела на меня с подозрением, будто не узнавая сестру, затем отвернулась. Сделала несколько шагов к краю беседки и замерла там, глядя вглубь сада.

Пока она собиралась с мыслями, я терпеливо ждала. Всё же не каждый день встречаешь родственницу, которая вываливает на тебя историю, больше похожую на приключенческий роман, чем на реальную жизнь.

Наконец, Леонилла заговорила, по-прежнему стоя ко мне спиной.

— Пусть даже всё это правда... Но ты же понимаешь, что в глазах света твой рассказ будет выглядеть как бред и измена? Барятинский всё опровергнет. А ты сбежала с другим мужчиной!

— Понимаю. Именно поэтому я здесь. Чтобы ты, узнав правду первой, могла подготовить матушку и братьев. Чтобы они не поверили лживым вестям Михаила. А ещё, — я сделала паузу, — чтобы попросить тебя о помощи.

Она медленно повернулась ко мне.

— О какой помощи речь?

— Нам нужно до рассвета попасть в порт, на свой корабль, — тихо сказала я. — Но за нами следят, Оттон приставил охрану. Я не знаю, как избавиться от этой слежки.

Она окинула меня странным оценивающим взглядом и хмыкнула:

— А я по-твоему знаю?

— Твой муж дипломат. Может, он что-то придумает?

— Нет! — отрезала она жёстко и холодно. — Не втягивай моего мужа в свои семейные дрязги. Русская миссия не должна быть замешана в скандале с беглой женой русского князя, даже если эта жена — моя сестра. Особенно если эта жена — моя сестра.

Я ожидала подобного ответа, поэтому сразу перешла к плану «Б»:

— Тогда отвлечи Оттона. Или его людей. Та гречанка, Цавахиду, которая следит за каждым моим шагом. Она слушает королеву, а не короля. Если королева Амалия захочет, чтобы назойливая иностранка исчезла с глаз долой, не вызывая шума… может, она даст соответствующие указания? Ты можешь намекнуть ей на это?

Я сложила руки в умоляющем жесте. У меня больше не было ни надежды, ни аргументов.

Леонилла поджала губы.

— Ты просишь меня ввязаться в дворцовые интриги на чужой земле, — процедила она, взвешивая каждое слово. — Ради тебя и ради человека, которого все считают мёртвым. Ты уверена, что эта игра стоит свеч?

Она не упрекала, в её голосе звучал чистый, холодный расчёт. И в тот момент меня осенило: вот оно, её слабое место!

— Уверена! — заявила я, поднимаясь. Мой голос звучал так же жёстко, как у неё. — Потому что если мы не уйдём, и нас задержат, или меня найдёт князь Михаил, или нас убьют те, кто за ним стоит — скандал будет в тысячу раз громче. Труп княгини Барятинской в греческом пансионе. Или её похищение. Любой из этих вариантов уничтожит репутацию семьи окончательно. Помоги нам тихо исчезнуть — это единственный способ избежать катастрофы. Для меня. И для вас всех.

Леонилла замерла, глядя на меня с недоверием.

— А ты изменилась, — констатировала она, не скрывая досады. — Даже не знаю, нравятся ли мне твои изменения. Прежде ты не была такой… напористой.

— Так ты поможешь? — я продолжала смотреть ей в глаза.

Она молчала, явно колеблясь. Какое-то время тишину в беседке нарушал лишь далёкий стрекот цикад.

— Хорошо, — наконец, выдохнула Леонила. — Я поговорю с мужем. Он что-нибудь придумает, жди в пансионе. Но это всё, что я могу обещать.