Коновал. Том 2 (СИ) - Гросов Виктор - Страница 20

— Скажу, что дорогу дальнюю ты выдержишь и в седле удержишься. Если придется целый день ехать, а после самому идти в рубку, сил может не хватить. Ни тебе, ни Государю я другого не скажу.

Царевич отвел взгляд. Может, счел мои слова дерзостью, а может, решил, что я угождаю его отцу. Оставалось ждать ответа.

— К послам, значит, годен, — тихо произнес Иван. — Войско вести могу. Рубиться весь день ты мне не советуешь.

— Ты спросил, что я увидел, я о том и говорю.

Иван подозвал слугу, чтобы забрать саблю и вложить ее в ножны. Возле устья пришлось помочь второй рукой. Когда он справился, передал оружие обратно и спросил:

— В монастырь ты же со мной ездил, верно…

— Ездил, государь.

— Коневалом при царевичевых лошадях, — напомнил Зюзин.

— Значит, за моими конями в дороге смотреть сможет.

Царевич повернулся ко мне.

— Со мной поедешь.

Я поднял глаза на Ивана.

— Государь царевич…

— В дороге будешь при моих верховых.

Василий Григорьевич взял у слуги кафтан и остался стоять с ним в руках.

— В поездку взять можно по государеву слову. В царевичевы люди его поверстать без государева указу нельзя.

— Я боярства ему не жалую, — ответил Иван. — При конях его ставлю. Пусть перед дорогой сам смотрит моего коня и всю сбрую, а в пути держится рядом.

— При стремени?

— При стремени.

Зюзин надел кафтан и затянул пояс.

— Тогда надо просить Государя поверстать Сухого в царевичевы стремянные конюхи.

Иван посмотрел на меня.

— Так и проси. В дороге Сухой будет при мне.

До этой минуты я оставался человеком, которого приставили к лошадям. Теперь мне предстояло отвечать перед наследником за каждого коня, которого ему подведут.

Я знал Богдана Яковлевича достаточно, чтобы ждать тяжелого разговора. Царю он перечить не станет, зато со мной поговорит вволю.

— Передай отцу сегодня, — продолжил царевич. — Скажи, что в дорогу Сухого беру при своих лошадях, а в стремянные прошу поверстать государевым указом.

Зюзин поклонился.

— Исполню.

Иван подозвал дворянина из свиты.

— Сколько людей готово к дороге?

— Роспись у дьяка, государь царевич. К вечеру подадут.

— Пусть подаст раньше. Посольские грамоты уложить отдельно, верховых и сменных коней показать Сухому. Он скажет, кого брать.

Дворянин внимательно посмотрел на меня и поклонился царевичу.

Иван направился к переходам, по дороге спрашивая, где стоят сани для грамот и отправили ли вперед людей на ямы. Возле крыльца он обернулся.

— Арсений, к вечеру назовешь мне первого коня и смены до Горки. Нарядных оставь во дворе. Мне нужны крепкие.

— Сделаю, государь царевич.

Царевич ушел во дворец вместе со свитой. Зюзин задержался, застегивая кафтан.

— Государь своего слова еще не дал, Сухой. До той поры ты не стремянной конюх.

— Помню.

— Хорошо, если помнишь.

Он пошел следом за царевичем, а я направился к конюшням. Там мне показали царевичевых верховых и дорожных лошадей. Начал я с гнедого жеребца, на котором Иван выезжал чаще всего. Осмотрел ноги и провел ладонью по спине, затем проверил подпругу и потертые места на седле. Потом велел провести его по двору шагом и рысью.

На втором круге жеребец задней ногой чуть укоротил шаг. Конюх повел его дальше, а я велел остановиться и снять седло. Под войлоком был свалявшийся комок шерсти. С таким под седлом жеребец натер бы спину в первый же день.

Когда я осматривал третьего коня, у входа появился один из людей Бельского. Он прошел между стойлами и остановился рядом.

— Арсений Сухой, Богдан Яковлевич требует тебя к себе сейчас же.

Человек Бельского привел меня в малую палату возле государевых конюшен. Богдан Яковлевич сидел у стола, а дьяк заносил в приказную книгу государевы слова. Когда тот дописал последнюю строку, Бельский отпустил его и указал мне на лавку.

— Садись. Государь просьбу сына утвердил. Велел поверстать тебя в царевичевы стремянные конюхи.

Я сел на край лавки и приготовился слушать.

— С какого дня?

— С нынешнего. Дьяк запись сделал, конюшенным людям скажут до вечера.

Бельский взял со стола песочницу и присыпал запись с моим именем.

— Конюший ведает всем Конюшенным приказом и сидит среди бояр, — сказал Богдан Яковлевич. — Твоя служба — у царевичева стремени. Смотри за его верховыми и отвечай за них головой.

— Что мне дозволено?

— В дороге царевичевых коней смотришь ты. Велишь заменить коня — конюшенные исполнят. Седло с уздой тоже на твоем попечении. Путь и охрана за Зюзиным. На Горке посольское дело ведет князь Елецкий. Держись своих коней.

Он некоторое время рассматривал меня.

— Еще вчера я мог отправить тебя с письмом куда требовалось, дать коня, но сначала пришлось бы просить царевича. Вот чего мне стоит твое повышение.

— Я его не просил.

— Знаю.

Бельский оперся ладонями о стол.

— При мне загубишь коня — заплатишь за коня. Плохо затянешь царевичу подпругу или вовремя сменного коня не подведешь — Государь спросит с тебя. Сляжет Иван Иванович после дороги — тоже ответишь. Зюзин ответит за людей, ты — за коней. С лекаря за здоровье царевича тоже спросят, только первым перед Государем окажешься ты.

— Если царевич сам потребует продолжать путь?

— Скажешь ему, что видишь. Потом сообщишь Зюзину. Силой государева сына не удержишь.

— Это я понимаю.

— Хорошо. Еще пойми: моих поручений ты уже не исполняешь. Если мне понадобишься, сперва спрошу у царевича. Ранне ты был моим человеком. Теперь служишь ему.

Богдан Яковлевич открыл дверь и позвал дьяка.

В царевичевой конюшне приказчик встретил меня настороженно. Государев приказ ему уже передали на словах. Он позвал двух конюхов, велел показать верховых, а затем седла с дорожным припасом.

— На ямах дадут свежих, — сказал приказчик. — Своих тоже поведем. Государь царевич любит менять коня по охоте.

— Сегодня смены назначу я.

Первым вывели вороного жеребца. Сложен он был хорошо, но под конюхом шел боком и бил хвостом по крупу. Повод конюху пришлось подобрать. Я попросил проехать вдоль двора и обратно. На обратном пути вороной попытался понести возле ворот.

— Царевич его любит, — повторил приказчик.

— Вороного поведем запасным. Если Иван Иванович захочет въехать на нем к послам, получит свежего коня перед самой Горкой.

Приказчик велел увести вороного. Следом вывели гнедого. Он шел ровно и спокойно слушался повода. Для первого перехода я выбрал его, на следующую смену поставил серого мерина. Велел готовить еще двух запасных.

До темноты я проверил уздечки, запасные подковы, гвозди и инструмент. У одного серого обнаружил припухлость возле путового сустава и отвел его в сторону. Вместо него приказчик привел невысокого гнедого мерина с крепкой спиной и спокойным шагом.

Мы закончили после наступления темноты. Я ненадолго прилег возле конюшни, а до рассвета снова вышел во двор. При свете факелов конюхи выводили лошадей, а слуги увязывали сундуки. Охрана собиралась возле ворот. Грамоты уложили в крытые сани. Для царевича подали санный возок с меховой полостью.

Иван вышел в меховой шапке, в шубе поверх дорожного кафтана. Царевич посмотрел на возок и направился к гнедому.

— Верхом поеду.

— До первой смены путь короче, — сообщил Зюзин. — Возок повезем рядом.

Иван перевел взгляд с возка на дорогу. Я проверил подпругу и взял гнедого за повод.

— Вороного отчего не подали? — спросил царевич.

— Он рвется с повода и устанет. Поведем свежим до Горки.

— Значит, моего любимого коня мне оставили напоследок.

— К Горке он подойдет свежим. Если пойдет снег, останется запасным.

Иван положил ладонь на шею гнедого и осмотрел седло.

Царевич провел рукой под передней лукой, проверяя работу.

— Теперь и моими седлами распоряжаешься?

— Мне за коня отвечать, государь. С такой подушкой он бы спину натер.