Помадка, фадж и покойник - Бест Моргана - Страница 5

– Может, он просто в тебя влюблён.

– Тогда он сталкер! – сказала я. – Я вижу его каждый день, иногда довольно поздно вечером, и он вечно таращится на дом.

Летти нахмурилась.

– Как думаешь, стоит сообщить в полицию? Я знаю, мы это уже обсуждали, и ты говорила, что он, скорее всего, просто сосед, но после того, что случилось вчера в твоей шоколадной лавке, осторожность не повредит. Наверное, стоит упомянуть об этом полиции.

– Ладно, скажу. Я умолкла – на колени мне запрыгнул любимец Летти, её выставочный кот Людовик XIV, и потребовал внимания. Он давно ушёл с подиума, но Летти всё равно держала его в идеальном виде. Я погладила его, и стоило мне замедлиться, как он поднял на меня свои большие рыжие глаза, недвусмысленно требуя продолжения.

– Ладно, ладно, – сказала я и возобновила поглаживания. – Вот бы Монгрел выглядел так же, как ты.

– Ты ведь признаёшь, – сказала Летти, – Монгрел уже заметно преобразился.

– Ещё как! – обрадовалась я. – И всё-таки ты точно не хочешь помочь мне с расследованием?

Летти вздохнула.

– Нарел, пожалуйста, оставь это полиции и сосредоточься на завтрашнем открытии магазина. Расследование прошлого убийства высосало из меня все силы. К тому же зачем тебе во всё это лезть?

– Это же мой магазин! И мой вечер открытия, между прочим. И потом, оптовик наверняка под подозрением, а он очень хороший человек.

Летти вскочила и воздела руки к потолку.

– Оставь это полиции! – произнесла она преувеличенно-драматическим тоном.

– Прошлые убийства полиция так и не раскрыла, – заметила я.

– Нарел, раскрыла. Я уверена, они с самого начала знали, что это Люсинда. Она просто попыталась тебя убить, прежде чем её успели арестовать. Я шлёпнула шоколадку на стол.

– Прошу считать доказанным!

Мой драматический момент прервал звонок телефона.

– Кто бы это мог быть? – спросила я сама себя, но Людовик XIV отозвался мяуканьем.

– Алло? – неуверенно сказала я. Всё-таки было чуть за восемь утра.

– Мисс Майерс, это детектив Райкер. Простите за ранний звонок, – произнёс он тоном, в котором раскаяния не было и в помине. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Не могли бы вы подъехать в полицейский участок? Нам нужно опросить вас по событиям прошлой ночи и снять отпечатки пальцев.

– Ах да, вчерашний офицер говорил, что вам понадобятся мои отпечатки, чтобы их исключить.

– Вот как? – детектив Райкер, похоже, удивился, и это меня встревожило. – Когда вы сможете приехать, мисс Майерс? Желательно как можно скорее. Я посмотрела на Летти, но та лишь пожала плечами.

– Во сколько мне приехать? – спросила я.

– В девять, – коротко отрезал он. Я вопросительно приподняла бровь; Летти кивнула.

– Хорошо, буду в девять.

Райкер оборвал звонок, не сказав больше ни слова, и я посмотрела на Летти.

– Подвезёшь меня или вызывать такси?

– Не возражаю, Нарел. Я всё равно уже не сплю, – при этих словах она многозначительно на меня посмотрела. – Полагаю, это обычные формальности. Я кивнула, но тревожное чувство под ложечкой не отступало.

Ровно в девять я вошла в местное отделение полиции. Меня радовало, что я была достаточно подпитана кофеином и чистым бразильским шоколадом. Строгий дежурный на входе велел мне присесть в комнате ожидания.

Через десять минут я уже нервничала. Зачем было звать к девяти утром в воскресенье, если даже пунктуальность не предусмотрена?

Когда наконец появился детектив Райкер, я порядком раздражилась. Он кивнул мне и жестом велел следовать за ним.

На этот раз меня провели в куда более современную комнату, чем та, где меня допрашивали прежде. Вместо выцветшей горчицы и тошнотворно-бледной зелени здесь было две ярко-фиолетовые стены и две тёмно-серые. Стол в центре – металлический, но новенький, как и металлические стулья по бокам. Вместо древнего магнитофона, который я видела раньше, на торце стола была закреплена видеокамера.

На одной стене висело большое зеркало; я решила, что оно наверняка двустороннее – как в кино. Я еле удержалась, чтобы не помахать в него рукой.

Райкер молчал, пока к нам не присоединился детектив Клайд, так что я неловко разглядывала комнату. Зато стоило Клайду появиться, как Райкер начал допрос.

Он начал с дежурного предупреждения о видеозаписи. Я кивала там, где, как я надеялась, полагалось.

Вскоре допрос стал жёстким: Райкер и Клайд сыпали вопросами один за другим. Хотя я не была виновата и мне нечего было скрывать, я ловила себя на мысли, не нужен ли мне адвокат и не стоит ли подольше обдумывать ответы.

У меня возникло мерзкое, отчётливое ощущение, что они считали меня убийцей.

Они выспрашивали меня про нож с зубчатым лезвием, вновь и вновь. Райкер подался через стол и уставился на меня стальным взглядом.

– На ноже оказались только ваши отпечатки и отпечатки Лео Лоуфорда.

– Уверена, что Лео этого не делал, – сказала я. – Он очень хороший человек и много лет работает в оптовой торговле шоколадом.

Райкер с Клайдом переглянулись.

– Это вы так окольным путём пытаетесь переложить подозрение на Лоуфорда? – спросил Райкер. Я опешила: я ведь как раз пыталась сказать ровно противоположное.

– Нет? – сказала я.

– Свидетели видели Лео Лоуфорда на приличном расстоянии от тела, когда погас свет, – сказал Райкер. – Более того, одна дама призналась, что так испугалась в темноте, что схватила стоявшего рядом и не отпускала, пока свет не включили. Этим человеком оказался Лео Лоуфорд. Он никак не мог быть убийцей.

Это, конечно, радовало, но, похоже, на роль убийцы у детективов была одна-единственная кандидатура – я.

Было утро понедельника – первый день, когда мой магазин действительно открывался для покупателей. Я так плохо спала, что пришла в лавку ещё раньше запланированного, а это уже кое о чём говорит, учитывая, что я и так собиралась явиться до смешного рано. Я постояла снаружи, любуясь своим творением. Я выкрасила вход в полоску, словно на леденцах: вишнёво-розовый, бледный сахарно-розовый и самый нежный розовый, какой только можно вообразить. Окантовка была глянцево-белой, а два козырька – тоже вишнёво-розовые, с тёмно-клубничной каймой. По обе стороны от входа я поставила большие белые урны с нарядными розовыми и белыми цветами. Жаль, что их нельзя было есть, зато выглядели они чудесно.

Придверный коврик был вишнёвого цвета с надписью «Welcome» буквами цвета тёмного шоколада – мелочь, которой я особенно гордилась. Я отперла дверь и вошла, позволив себе минутку чистой гордости, оглядев своё королевство. Я продумала каждую мелочь, и теперь всё стало реальностью. Сегодня был первый день работы моей лавки, и совсем скоро мне предстояло продать шоколад самому первому настоящему покупателю. Я едва сдерживала восторг.

Вчера после обеда я готовила всё к сегодняшнему дню – полиция наконец разрешила вернуться в магазин. Я была благодарна Лео Лоуфорду: он не только увёз шоколадные фонтаны, но и убрал все следы… ну, всего, что произошло. В итоге мне не досталось никакой уборки, связанной с убийством, – облегчение, в котором я и представить не могла, что когда-нибудь буду нуждаться.

Дел хватало и без того после такого наплыва гостей на открытии, но меня нёс чистый адреналин, и счастливее я быть не могла. Если не считать, разумеется, всей истории с убийством и того, что у Мунро, оказывается, есть девушка. Я тщательно обошла магазин, убеждаясь, что всё идеально. До открытия оставалось ещё два часа, но оставаться дома, отмахиваясь от Монгрела и просто дожидаясь девяти, я бы всё равно не смогла. Я поспешила в свою крошечную кухоньку и снова поискала нож с зубчатым лезвием, которым резала помадку. Я искала его вчера днём – безуспешно, так что не ожидала, что он чудесным образом объявится за ночь. И всё-таки меня беспокоило, что полиция так и не подтвердила прямо: это и было орудием убийства – хотя чем же ещё он мог быть, раз нож пропал, а полиция задала столько вопросов. Я мотнула головой, отгоняя лишние мысли. Надо было сосредоточиться, если я хотела успешно вести дело.