Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 49

Эти двое шли на охоту.

«Начальник, — Тихон спускался рядом со мной, перетекая со ступени на ступень, и глаза его в темноте горели двумя жёлтыми лампами. — Докладываю обстановку. Внизу крысы. Много. Пахнут странно, но крысы есть крысы».

— Ты тоже на охоту записался? — чуть усмехнулся я.

«Я? Я сопровождаю, — кот выдержал паузу ровно той длины, за которой прячут главное. — Ну и разомнусь, если служба позволит».

— Кошак в подземелье, — хмыкнул сверху Конрад. — В моё время в подвал первым спускали петуха. От нечисти.

«Начальник, переведи железному: петуха в этом доме держат перед ним. В зеркале».

— Не переведу.

«Цензура», — вздохнул Тихон и потёк дальше по ступеням.

Трое из пяти пришли развлекаться. Хорошая у меня экспедиция, профильная.

Лестница кончилась на сорок первой ступени. Внизу открылся коридор, сводчатый, шире, чем полагалось бы техническому ходу, и фонарь упёрся в темноту, которая не кончалась.

Холод здесь стоял ровный. Я повёл лучом по стенам: кладка сухая, швы живые, на полу вековая пыль без единого следа. С инженерной точки зрения подвал был здоровее половины замка, и это тоже записывалось в странности.

— Ой, — сказала Альбина.

По краю луча брызнуло. Серое, полупрозрачное, мелкое: крысы стекали из света в щели, беззвучно. Причем как живые, так и призрачные. Через секунду у плинтусов не было никого, только в темноте за границей луча стояло шевеление, плотное, во всю ширину коридора.

— Призрачные, — выдохнула Альбина. Страх в этом выдохе был, но восторга было больше, и блокнот появился в её руке раньше, чем я успел что-то сказать. — Крысы, призрачные, штук двадцать… нет, больше. Не кусаются?

Знак вопроса она произнесла голосом.

— Живых не трогают, — ответил Мартин.

— Записала! А зарисовать одну можно? Для отчёта. Ну, то есть, для меня.

— Рисуй, но ближе чем на полметра к ним не подходи, — ответил я.

— В мои века крысу зря не обижали, — заметил Мартин с непонятной интонацией. — Она первая знает, когда уходить из дома. Умная тварь, честная.

— Ты же их гонять собрался, — напомнил Конрад.

— Одно другому не мешает. Уважение и охота ходят парой, тебе ли не знать.

За спиной у меня качнулось железо, хотя живым оно и не было. Конрад снялся с места мягко, по-охотничьи, и Мартин уже стекал вдоль стены к ближней щели, и Тихон припал на передние лапы, готовый к броску.

— Отставить, — сказал я, не оборачиваясь. — Все трое.

«Начальник…»

— Это чужая территория, и у неё есть хозяин. Сначала разговор с ним. Потом ваши забавы, если хозяин разрешит.

Рыцарь издал звук глубокого латного разочарования, но встал в строй. Мартин вернулся от щели с видом призрака, которого оторвали от грядки. Тихон выпрямился и принялся умываться, изображая, что ни на кого не припадал.

Мы двинулись по коридору, и через десяток шагов я поймал закономерность.

Шевеление в темноте не приближалось и не окружало. Оно текло. Всегда от нас, ровно, без паники, серые тени снимались с мест до того, как их доставал луч, и уходили в одном направлении. Так не бегут врассыпную от страха, так отступают по команде.

— Они отходят организованно, — сказал я вслух. — Значит, есть кто-то, кто отдал команду.

— И он отводит своих от нас, — Мартин произнёс это медленно, со вкусом. — Занятно. От меня последний раз отступали лет шестьсот назад.

Луч упёрся в поворот, я довернул кисть, и свет выхватил его целиком.

Крыс стоял посреди прохода, причем на задних лапах. Полчеловека ростом, если мерить по мне. Серая шкура лежала на теле неровно, швами, крупными стежками старой работы, и под швами угадывалось, что этого зверя когда-то собирали заново, по частям. Глаза в свете фонаря отливали мутным стеклом.

Он сделал шаг назад, второй, не поворачиваясь к нам спиной, и мелкие тени утекали за него, под прикрытие.

— Он отступает, — прошептала Альбина.

— Он прикрывает отход, — поправил я.

И это была аномалия в полный рост. Боевая единица, способная разорвать любого из нас двоих, отходила от двух гражданских с фонариком и блокнотом.

Я пошёл следом, держа луч ниже его глаз.

— Виктор Александрович… — начала было Альбина.

— За мной иди, в шаге позади. Без команды ничего не трогать. Увидишь движение — замри.

— Поняла.

Крыс уходил, мы шли. Коридор вильнул, раздвоился, зверь свернул в левый рукав не глядя, и я понял: дом он знает на память. И вёл он нас не наугад: у отступления имелся готовый маршрут.

Подвал по дороге рассказывал о себе сам. В стенах через равные промежутки сидели кованые кольца, на высоте груди, тронутые ржавчиной только сверху. В нишах справа темнели остатки стеллажей, добротных, из бруса в ладонь толщиной, и полки на них прогибались когда-то под весом посерьёзнее книжного. Здесь что-то хранили. Много, а потом вывезли всё до последнего ящика, оставив голые кольца.

— Виктор Александрович, — шёпот Альбины догнал меня на повороте, — а для чего кольца?

— Крепёж. Груз прикрепляли, чтобы штабеля не поехали.

— Значит, тут был склад? А чего?

— Вот это второй вопрос дня.

Через два поворота маршрут кончился.

Тупиковый отсек, глухой мешок с низким сводом. Крыс дошёл до дальней стены, упёрся в неё и развернулся.

Полсекунды всё висело на волоске. Зверь стоял в полный рост, прижатый, с опущенной башкой, мутные глаза ловили свет, и вековые швы на груди ходили в такт дыханию, которого у него не могло быть.

За моей спиной Альбина замерла.

Потом перед глазами у меня развернулся блок.

Обнаружена неавторизованная сущность.

Класс: фамильяр.

Тип: боевой, поднятый.

Привязка к владельцу: утрачена.

Владелец: мертв.

Авторизация выполнена.

Строчки легли одна за другой, и последняя из них что-то изменила в самом воздухе отсека. Крыс поднял голову. Постоял. И сел, тяжело, по-стариковски, сложив передние лапы на брюхе.

— Хранитель, — проскрипел он.

Голос у него был как несмазанная лебёдка, и слово он выговорил целиком, старательно, как произносят чужое.

— Крыс, — ответил я. — Ты убегал от авторизации.

— Бегал, — согласился зверь. — Крыс не хотел. — Он поскрёб лапой шов на груди. — Теперь хранитель здесь. Бегать не от чего. Я остановился здесь.

Он мог бы спрятаться получше, подземелье позволяло. Но не стал. Понял, что рано или поздно я его достану. А потому мы и уперлись в тупик — он сам нас сюда привел для разговора.

— Зверь, — Конрад выдвинулся из-за моего плеча, и голос его лязгнул о низкий свод. — Наш с тобой разговор не закончен.

Крыс перевёл на рыцаря мутные стёкла глаз и разглядывал его секунды три.

— Крыс помнит, — проскрипел он. — Крыс никуда не спешит. Железный тоже.

— Это верно, — с неожиданным удовлетворением согласился Конрад и убрался обратно за плечо.

О чём у этих двоих разговор и с какого он века, я спрашивать не стал.

— Кошка, — проскрипел он. — Мелкая.

Что было дальше, перевести прилично я бы не взялся. Тихон выдал серию звуков, от которых у Альбины округлились глаза, а Мартин уважительно крякнул, не понимая ни слова, чисто по интонации. Крыс выслушал весь репертуар не шелохнувшись.

— Громкая, — добавил он.

«Начальник! Переведи ему! Дословно!»

— Не буду.

«Тогда я сам! Жестами!»

— Тихон. Территория общая, вы теперь коллеги. Оба на довольствии. Вопросы субординации решим наверху.

Кот сел, всем видом сообщая, что вопрос не закрыт, всего лишь отложен, и под проценты. Крыс уже потерял к нему интерес: мутные глаза вернулись ко мне, и в них стояло терпеливое ожидание.

Я присмотрелся к швам. Старая сборка расходилась: стежки на груди истёрлись до нитки, на левом плече шкура держалась внахлёст, без крепежа, и весь корпус при движении вело: сборка своё отслужила. Ресурс этого тела кончался, медленно.