Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 50

— Держать периметр, — вдруг сказал Крыс. Совсем другим голосом: ниже, глуше, с чужой интонацией, въевшейся намертво. — Хороший мальчик. Вольский приказал ждать.

— Вольского больше нет, — сказал я.

— Крыс знает, — зверь качнул головой. — Вольский приказал ждать. Крыс ждёт. Приказ не отменён.

Альбина перестала записывать. Я слышал это по тишине за спиной: ручка остановилась где-то на середине строки и больше не двинулась.

— Приказ принят к сведению, — сказал я. — Отменять не буду. Периметр твой. Теперь вопросы. Отвечай, что знаешь.

— Крыс слушает.

— Мелкие крысы. Кто они?

— Мои, — зверь повёл лапой в темноту, где стояло, не приближаясь, серое шевеление. — Жили здесь. Умирали, оставались. Крыс собрал. Крыс держит.

Гарнизон из тех, кто жил в этих подвалах и не ушёл после смерти. Альбина за моей спиной тихо шмыгнула носом и сделала вид, что это от пыли.

— В замке спрятан камень. Белый, размером с кулак, светится голубым, тёплый. Видел? — спросил я главное.

— Нет, — скрип вышел коротким, без раздумий. — Белый камень не ходил здесь. Крыс бы знал. Крыс знает всё, что внизу.

— Тогда дальше. Внизу есть что-то ценное? Мне нужно найти то, что можно продать. Без этого замок не восстановить. А вместе с замком погибнете и вы.

Крыс молчал долго, секунд десять. Мутные глаза смотрели сквозь меня, и я уже решил, что вопрос ушёл в пустоту, когда зверь заскрипел снова.

— Жёлтый камень, — сказал он. — Горит изнутри, если посветить. Внизу его много. Жила.

— Янтарь, — выдохнула Альбина. — Виктор Александрович, он же про янтарь!

Я поднял ладонь, и она замолчала на полуслове. Внутри у меня уже работал арифмометр, и цифры он выдавал такие, что им требовалась проверка. Жила под замком. Земля здесь на янтаре испокон, всё побережье им живёт, и если под Хорбрунгом лежит нетронутый пласт, то смета западной башни закрывается с него одного, а дальше начинается разговор про семьдесят два миллиона.

Ворон знал, что говорил.

— Где? — спросил я.

— Под северной башней. Глубоко, — Крыс повёл лапой в темноту за спиной. — Отсюда ходы были. Теперь завалы. Не пройти.

— Завал можно разобрать. Это вопрос рук и времени.

— Крыс разбирал, — зверь качнул башкой. — Год копал. Камень растёт обратно. За ночь.

Я помолчал, переваривая. Завал, который восстанавливается быстрее, чем его разбирают, переставал быть таковым. Это уже стена, которая притворяется завалом.

— Под северной башней нет подвалов. Я видел планы.

— Планы людские, — проскрипел Крыс. — Подвалы не людские.

Отсек стал заметно тише. Мартин перестал шуршать у стены, Конрад перестал звенеть, и даже Тихон забыл про субординацию.

— Чьи? — спросил я.

— Старые, — зверь пожал плечами, и швы на груди натянулись. — До замка. До Вольского. До всех.

— Он не врёт, — негромко сказал Мартин. Голос садовника прозвучал из-за спин ровно и глухо, как из-под земли. — Я корни деревьев чувствую по всей территории. Под северной башней корни не идут. Обходят стороной, все, даже мёртвые. Я шестьсот лет думал, что там скала. Только скалу корни не обходят, скорее щупают.

Античный зал под главным корпусом встал у меня перед глазами: белый камень, мозаика, колонны без капителей. До замка. До всех. Картина расширялась вниз, и дна у неё пока не было.

— Как туда попасть?

— Ходы есть. Другие. Крыс покажет вход, — он качнул башкой и добавил без паузы, тем же скрипом: — Ходить не советует. Там страж.

— Какой страж? — чуть нахмурился я.

— Крыс не видел. Крыс слышал через завал. Ходит. Тяжело ходит. Камень по камню.

— Живой?

— Стражу не надо живой, — проскрипел зверь, и от этой формулировки у меня по спине прошёл холод, отдельный от подвального. — Страж стоит. Давно. Постороннего не пропустит.

Ручка Альбины возобновила работу, дрогнула на слове и остановилась снова. Записывать такое в блокнот с котятами на обложке рука поднималась плохо.

— Я не посторонний. Я хранитель, у меня кровь рода.

Крыс посмотрел на меня своими мутными стёклами, и в скрипе его впервые прорезалось что-то похожее на интонацию. На старую, усталую иронию, снятую, возможно, с покойного хозяина вместе с прочими фразами.

— Другие тоже так думали, — сказал он. — Подумай, хранитель. Жила лежит внизу веками. Жёлтый камень, много, дорого. Почему никто не забрал?

Я подумал. Ответ складывался сам, и он мне не нравился: потому что все, кто спускался за ним, обратно с ним не поднимались. Ценность, что веками лежит нетронутой, либо никому не известна, либо сторож у неё таков, что известность ей не вредит.

— Страж опасен, — добавил Крыс, снова без выражения. — Без боевого опыта вниз не ходить. Вольский ходил смотреть. Вольский вернулся и больше не ходил.

Некромант с боевым фамильяром сходил посмотреть один раз и зарёкся. Эта справка стоила всех остальных, вместе взятых.

Зверь был прав, и к походу следовало готовиться.

— Принято, — сказал я. — Вход покажешь позже, когда скажу. Вниз без моей команды никому. Вопросы?

— Нет вопросов. Хранитель сказал. Крыс держит периметр.

— И ещё. Эти трое, — я повёл лучом по своей охотничьей бригаде, — хотели погонять твоих мелких. Я ответил, что разрешение надо спрашивать у тебя.

Три возмущённых звука слились в один. Крыс обвёл бригаду мутным взглядом и, кажется, впервые за всю встречу оценил ситуацию с интересом.

— Пусть попробуют, — проскрипел он. — Мелкие быстрые.

— Это вызов? — оживился Конрад.

— Статистика, — ответил Крыс.

Обратно шли молча первые два пролёта. Потом Альбина не выдержала.

— Виктор Александрович, а давайте наймём боевого мага? Ну правда! Есть же специалисты. Он спустится со стражем разбираться, а мы следом, с описью!

— С описью, — повторил я.

— Ну а как? Жила — это же недра, там оформление, доли, налог… Ой, — она осеклась. — Об этом вы, наверное, сами подумали.

— Подумал. Мысль про мага правильная, оформление обсудим после того, как увидим жилу своими глазами. Наверху займись: узнай, кто в области работает по боевым контрактам, с лицензией и рекомендациями. Только аккуратно.

— Поняла! Аккуратно и в лучшем виде!

Альбина просияла так, что фонарик стал не нужен.

«Начальник, — Тихон поднимался впереди. — Пока вы делите жёлтые камни, зафиксирую протест. В моём договоре значились паёк, дежурство и уважение. Про крыс-коллег там не было ни слова».

— Внесём дополнительным соглашением.

«С надбавкой».

— За что?

«За моральный ущерб. Меня назвали мелкой. При свидетелях».

Счёт за спуск получался богатый. Плюсом: фамильяр авторизован, гарнизон подвалов на моей стороне, наводка на жилу, цена которой начиналась со сметы башни. Минусом: завалы, страж с непонятным допуском и список подготовки, который ещё предстояло составить.

Дневной свет ударил по глазам уже на выходе. Альбина вытащила телефон, ткнула в экран, начиная сразу искать боевого мага.

И тут сквозь стену башни выплыл Генрих Карлович. Мундир сидел на нём парадно, и весь его вид просился на плац под оркестр.

— Вот вы где! — провозгласил он так, будто нес депешу о победе. — А мы, между прочим, нашли сердце замка!

Слова Генриха Карловича насторожили меня куда сильнее, чем хотелось бы.

Сердце замка нашли. Звучало как хорошая новость. Если не знать того, кто эту новость принёс.

Полицмейстер смотрел в сторону, и бакенбарды у него подрагивали. Хорошая новость шла в комплекте с плохой, это хорошо читалось по мундиру.

— Сердце нашли, стало быть, дело сделано, — Конрад хлопнул Мартина по плечу, и латная перчатка прошла сквозь садовника без последствий. — А у нас разрешение хозяина башни. Пошли, пока мелкие не разбежались.

— Пошли, — согласился Мартин, и оба ушли в стену башни, вниз, откуда мы только что поднялись.

Сенсация века против охоты на крыс. Охота победила всухую.