Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 46

Правы были оба, в этом и заключалась неприятность. Виноватых в комнате не нашлось, только сердце из шкатулки это не возвращало.

— Генрих Карлович, — я заговорил тем тоном, каким разбирал с подрядчиками лишние кубометры бетона в актах. — Если вы хотите, чтобы мы с вами нашли общий язык, впредь советую вашу особенность на мне не использовать. Недоговаривание, подбор формулировок, обходные манёвры я расцениваю как попытку ввести меня в заблуждение. А я в этом замке единственный, кто может его сохранить. Мы друг друга услышали?

— Услышали, — кивнул он, и бакенбарды слегка улеглись.

В глазах его при этом зажёгся знакомый огонёк. Игру он сдавать не собирался, просто переносил её на другое поле. Я взял это на карандаш: на каждое его «не имею понятия» проверять, что именно он имеет.

— Ну вот, — Генрих Карлович обернулся к Эльзе. — Я же говорил, что нельзя раскрываться живым. Он уже разговаривает со мной как со злоумышленником. Завтра вызовет специалиста, чтобы нас изгнать.

— Никого он не собирается вызывать. Он предупредил тебя, что не надо заниматься подобной фигнёй.

— Какие ужасные слова для графини, — полицмейстер прикрыл рот ладонью с видом оскорблённой эпохи.

— Откуда, кстати? — спросил я. Загадка Эльзы лежала у меня в хвостах со вчерашнего дня, и сейчас к ней прибавился вес. — Словарь у вас не восемнадцатого века.

— Лев организовывал здесь летний лагерь, — ответила графиня, и голос её потеплел на пару градусов. — Бесплатный, для детей, которые интересовались архитектурой. Каждое лето месяц здесь жили те, кто мечтал строить. Под присмотром преподавателей, разумеется. Дети очень мешали: шумели, носились по коридорам, один мальчишка забрался на южную башню и едва не свалился. Но в целом было весело. Лев говорил, что это его способ вернуть замку жизнь. Потом он заболел, и лавочку прикрыли.

Дед, который бесплатно селил в родовом замке чужих детей и неделями приручал каменное сердце. Знакомство у нас с ним не состоялось, и с каждым днём здесь я понимал масштаб этой недостачи всё точнее.

— Было бы весело, если бы они не занимали мою библиотеку, — проворчал Генрих Карлович. — Шумели, бегали между стеллажами, однажды уронили фолиант пятнадцатого века. Я чуть не материализовался от ярости. А один мальчишка повадился разговаривать с моим портретом. Каждый день приходил и рассказывал ему, как прошли занятия.

— И что вы?

— Ничего, — бакенбарды дрогнули. — Слушал. Не через портрет же отвечать, в самом деле, как некоторые, — он перевёл взгляд на Эльзу.

«Начальник, — Тихон возник у постамента. Шерсть на загривке у него уже улеглась, и на шкатулку он смотрел с исследовательским прищуром. — А этот булыжник живой? Я слышал, как он бился. Всю починку слушал, как второе сердце в комнате».

Вопрос был по существу, и я переадресовал его вслух:

— Оно живое?

— Не живое в привычном смысле, — Эльза наконец оставила купол в покое. — Но и не мёртвое. Оно чувствует. Реагирует. Прячется. Питает весь этот замок, и этот же замок ломает его. Лев говорил, что сердце ведёт себя как пугливый зверёк: подходишь медленно и спокойно, оно остаётся на месте. Резко, с большим выбросом, убегает.

— Меня оно испугалось.

Заодно я отметил, что сердце не может долго существовать без хранителя. А магический замок и его обитатели без сердца. Цепочка сходилась на мне, и ценность родового дара становилась понятна.

— Да. Оно испугалось и спряталось. Куда, не знает никто: оно перемещается в другую часть замка, всегда в разную. Закономерности мы не нашли за столетия, — ответила Эльза.

— Со Львом такое случалось?

— Насколько мне известно, нет. Но Лев и не чинил его с четырнадцати процентов за один вечер.

— Лев с ним разговаривал, — добавил Генрих Карлович. Прозвучало это неохотно, как выдача из личного дела. — Приходил, садился рядом и разговаривал. О чём, не докладывал.

«А прячется оно куда? — Тихон смотрел на стены с профессиональным интересом. — В камень уходит? Начальник, спроси. Если в камень, то нюхать бесполезно, я в стену носом не пролезу».

— Куда оно уходит? В сами стены?

— Не знаем, — Эльза качнула чашкой. — Прошлые хранители находили его в разных местах: в нишах, в подвалах, однажды в колодце. Всегда там, куда можно положить камень. Значит, сквозь стены оно не ходит, оно перемещается. Как — не спрашивайте.

Тихон обошёл постамент по кругу, ткнулся носом в основание и чихнул.

«Грозой пахнет всё, — доложил он с досадой. — Вся комната. После этой вспышки тут один сплошной запах, след в нём растворился, как молоко в молоке. Нюх, начальник, тоже имеет пределы».

Я кивнул коту и потянулся к Системе с прямым вопросом: где артефакт?

Ответ не пришёл. Секунда, пять, десять: строка запроса висела пустой, и я успел прикинуть, во что обойдётся замок с ослепшей Системой, когда перед глазами наконец развернулся блок.

Определение местоположения артефакта «Сердце замка» не входит в функционал Системы «Хранитель-3».

Зафиксировано: перед перемещением артефакт восстановлен до 34% целостности.

Статус: магическая инфраструктура объекта стабилизирована.

Прогноз: при 34% целостности каналы функционируют в безопасном режиме 12–18 месяцев.

Рекомендация: найти артефакт и провести повторную починку до целостности 70%+.

Уровень владения даром повышен до 2го.

Уровень магического объекта повышен до 2го.

Примечание: Уровень магического объекта всегда совпадает с уровнем дара его хранителя, пока тот жив. После смерти хранителя замок возвращается к 1му уровню. Оценка уровня магического объекта происходит, исходя из магического фона.

Проснулась. С опозданием, но цифры она принесла хорошие. Тридцать четыре процента вместо четырнадцати, каналы в безопасном режиме на год-полтора вместо пятидесяти восьми дней. Вмешательство сработало: стены больше не ударят чужого, и рабочих запускать можно.

Зато второй уровень означал простую вещь: дар стал сильнее. Та же трещина обойдётся мне дешевле, откат короче, и с каждым следующим уровнем эта арифметика будет работать на меня. Инструмент, который растёт от работы: на стройке я о таком мог только мечтать.

Правая ладонь сейчас ныла. Кожа на ней покраснела, будто я подержал руку над огнём, пальцы покалывало до запястья, и в предплечье сидела тупая боль. Система добавила к диагнозу строку.

Дар «Укрепление»: временно недоступен.

Восстановление: 72 часа.

Дед прошлого после своих починок терял дар на неделю, притом что поднимал целостность до пятидесяти. Либо расход энергии на больших процентах растёт нелинейно, либо я по неопытности половину сделал неправильно. Скорее всего, и то и другое: к Системе я пока притёрся не лучше, чем к новому телу.

Трое суток без дара я переживу. Проблема лежала в другом месте, и была она срочнее.

Сердце спряталось где-то в замке. Если рабочие наткнутся на него первыми, дальше два сценария: либо вынесут и продадут, потому что светящийся голубым камень на чёрном рынке артефактов стоит столько, что совесть берёт отгул, либо повредят по незнанию, и вся стабилизация закончится раньше срока.

— Сердце нужно найти до начала работ, — сказал я. — У вас есть идеи, как это сделать?

Эльза и Генрих Карлович переглянулись и помотали головами. Синхронно, с одинаковым выражением на полупрозрачных лицах.

Искать самому не вариант: замок я знал хуже всех присутствующих, а обойти его в одиночку по всем закуткам не хватит и недели. Зато передо мной висели два специалиста с уникальным допуском.

— Вы самые ленивые призраки на свете, — сообщил я им. — Вы проходите сквозь стены. Заглядываете в любое помещение, в любую щель, куда живой не пролезет. Соберите весь призрачный состав, с Конрадом и с теми, кого я ещё не видел, а я уверен, что вас тут не четверо, и прочешите замок сверху донизу.