Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 21

— Невероятно красивые…

Туман во рву редел на глазах. Искры гасли одна за другой, кольца расползались, и через минуту под нами осталась обычная тёмная канава с ольхой. Огонёк на гребне стены мигнул и погас тоже.

Красиво было, спорить не буду. Только я смотрел на всё это и считал другое: комиссия приедет с приборами, и им плевать на бабочек. Если каждая такая гостья добавляет к фону хоть единицу, то это мне сулит немалых проблем на проверке. Конечно, если этот туман появится в нужный момент.

Мы сошли с перекрытия и двинулись к трассе.

— Вместилище душ, — рассуждал я на ходу. — Или что-то в этом роде. Замок притягивает сущностей, ров их накапливает, как отстойник. Что-то же должно объяснять, почему их тут столько на один гектар.

— Не сходится, — Альбина помотала головой. — Если бы это было связано со смертью, оттуда веяло бы холодом. А там ничего такого. Я специально руку вытягивала.

— Ты вытягивала руку над неопознанным туманом?

— Ну а как ещё проверить? — Она пожала плечами с чистой совестью исследователя.

Я прикинул её довод. От Эльзы при первом знакомстве тянуло холодом морозильника. Сквозь Генриха Карловича я сегодня прошёл как через морозильную камеру. Смерть в этом мире стабильно шла в комплекте с холодом, а ото рва не тянуло ничем, кроме прелой листвы.

— Принято, — сказал я. — Версию со смертью откладываем. Остаётся версия «непонятно что». У нас таких уже папка, заведём и этой номер.

Услышав эту формулировку, Альбина усмехнулась.

— Раньше вы не разговаривали строительными формулировками. Это вас замок заразил?

— Да, — не стал я отрицать. — И скажу тебе честно, выглядит он как дело всей жизни.

Альбина улыбнулась, словно полностью это разделяла.

У остановки на трассе фонарь горел через раз, зато автобус показался почти сразу: два огня вынырнули из-за поворота и поплыли к нам, покачиваясь на колдобинах.

— Завтра с утра у меня дела в городе. Я позвоню, как освобожусь, раньше не приезжай, — предупредил я.

— Тогда я фирмой займусь! — Она обернулась уже из салона. — Тельмана проверю, счета сведу, поставщикам напомню… Ой, и ещё по второму объекту у нас же…

Двери сошлись и отрезали список на середине. Автобус фыркнул, качнулся и потащил огни в сторону города.

Я постоял, пока они не растворились за поворотом, и пошёл обратно. Мимо рва я шёл медленнее, чем требовалось. Ров молчал. Ольха стояла чёрная и обыкновенная, и внизу уже ничего не светилось.

В холле меня ждал Генрих Карлович.

Он висел у лестницы, сложив руки за спиной, и при моём появлении изобразил зевок. Вышло старательно и неубедительно: за эти дни я успел заметить, что призраки не спят, не дышат и уж точно не зевают. Полицмейстер, судя по всему, просто ценил жанр светской беседы и разогревался перед ней.

— Долгие проводы, — заметил он.

— Туман во рву когда-нибудь видели? С искрами и бабочками.

— Видел. — Он даже не переспросил. — Красивое явление. Безвредное, насколько мне известно. — Пауза у него вышла со значением. — Хотя при Льве туман приходил реже. Раз в год, может, два. Этой весной я наблюдаю его четвёртый раз. Хотя мои знания об этом рве, признаться, скромнее, чем хотелось бы.

Полицмейстер снова знал больше, чем говорил, и снова ни словом не соврал. Разбираться со рвом сегодня сил уже не было.

Я поставил ногу на первую ступень и собрался подниматься в спальню.

— Виктор Александрович, — Генрих Карлович дождался именно этого момента. — Один вопрос. Когда вы ей скажете?

Я остановился. Переспрашивать, о чём он, смысла не было: тон у полицмейстера был тот самый, протокольный, который он приберегал для главного.

— Никогда.

— Понимаю. А если прошлый хозяин привяжется к замку? Непривязанная сущность нестабильна, вы видели сами. Стабильность приходит с привязкой, таковы правила этих стен. И в тот день ваша помощница его увидит. Молодого человека с лицом, которое она знает. Что вы скажете ей тогда?

Пальцы сами сжались в кулаки. Я разжал их без счёта: на счёт не было времени, полицмейстер ждал, и ответ у меня имелся всего один.

— Значит, мы должны сделать всё возможное, чтобы этого не случилось.

— Быстро работаете, — раздалось сверху. — Я ещё привязаться не успел, а вы уже решаете, как от меня избавиться.

Холод прошёл по холлу раньше голоса. На верхней площадке лестницы, там же, где в первое утро, стоял прошлый. Контур его рябил сильнее прежнего, сквозь плечо просвечивала трещина в кладке, но держался он прямо, и руки в карманах не расползались.

— Подслушивать некрасиво, — сказал я.

— В моём доме нет слова «подслушивать». — Он спустился на две ступени. — Есть слово «слышать». Я всё слышу, мастер. Всё и всех, в любом углу. И знаешь, что я тебе скажу. Я ведь честно надеялся договориться по-хорошему.

— По-хорошему это как?

Наверняка ведь блефует.

— А вот так. — Он остановился посередине лестницы, на границе света от единственной лампочки. — Раз уж призракам этот замок так принципиален, я бы его правда восстановил. Сам, в своём теле. Деньги бы на ремонт нашёл через знакомых. Взамен на возвращение тела. Честная сделка, мастер: тебе даже умирать бы не пришлось. Тебя бы просто попросили на выход. Ты же уже умирал, тебе не привыкать.

Генрих Карлович сделался плотнее и открыл рот для отповеди. Я поднял ладонь, и полицмейстер сдержался.

— Но теперь нет. — Лицо прошлого изменилось. Углы рта поползли вверх и в стороны, и назвать это улыбкой не поворачивался язык: так скалятся. — Теперь я услышал достаточно. «Сделать всё возможное, чтобы этого не случилось». Спасибо за честность, мастер. Отвечу тем же.

Он наклонился вперёд, и контур его на секунду перестал рябить: выровнялся, налился чёткостью, как наведённый на резкость.

— Теперь я разрушу этот замок, и уничтожу всех вас. И не смотри на меня так, — он злобно усмехнулся, посмотрев мне в глаза, — я уже знаю, что ты связан с замком так же, как и они. Ах, да, у меня есть для вас ещё одна замечательная новость! Как оказалось, в этом замке можно найти много союзников. Вполне себе материальных.

Адрес прошлого я нашёл по прописке в паспорте. Задача на день была простая: превратить квартиру прошлого в деньги, потому что государству я был должен триста тысяч.

А потому с самого утра я сел в серый кроссовер и поехал, пока город толком не проснулся.

Пару раз по дороге всё ловил себя на мысли, будто еду по родному Калининграду. Улицы во многих местах совпадали: та же архитектура, те же немецкие черепичные крыши вперемешку с панельками, тот же простор у реки. Даже ямы на перекрёстках располагались знакомо.

Мысль развеял гипермаркет, выросший прямо у меня на пути. Вывеска во весь фасад обещала фамильяров на любой вкус, рассрочку и ветеринарное сопровождение. Из стеклянных дверей женщина в плаще вынесла летающего рыжего кота.

Я даже глаза протёр. Картинка осталась прежней: кот висел в метре над асфальтом, лениво перебирал лапами воздух и держался на поводке, как воздушный шар с ушами. Женщина дошла до парковки, кот доплыл следом, и они вместе уехали.

Мне уже сигналили вслед, это я слишком долго стоял на зелёном и разглядывал чужого кота. Поднял ладонь в зеркало, извинился и тронулся.

Включил радио, чтобы отвлечься. Там спорили о квотах на фамильяров для частных лиц. Слушатель в эфире кричал, что двух хватит любому нормальному человеку, эксперт устало возражал про племенные линии и права заводчиков. Я слушал вполуха, пока кроме ворона-перевёртыша вообще ничего похожего на фамильяров не видел.

Хотя если Морфеус проходил по этой категории, то квота в две штуки на руки казалась мне запредельно щедрой. Одного такого хватило бы на область!

Прежний хозяин жил в самом центре, в старом доме с толстыми стенами. Лестница старая, ступени стёрты посередине до блеска. Я машинально отметил износ и осадил себя, потому что этот объект чинить меня никто не нанимал.