Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 12

Я обвёл их взглядом и спорить не стал. Мёртвые стояли на своём, а упрямый подрядчик выдаёт информацию только по собственному расписанию.

— Хорошо. Спрашивайте у своих других. Срок вам три дня.

Они дружно кивнули и растворились в пространстве. И я вмиг остался один в главном зале. Пошёл забирать Альбину у остановки, которая тут неподалёку, у трассы.

А к девяти утра, как и обещал, особый специалист уже был на месте.

У обочины, где грунтовка расширялась перед тропой, что вела к воротам, стоял серебристый «Мерседес». Новый, вымытый, блестящий настолько, что рядом с мокрым лесом он смотрелся как космический корабль, севший на деревенский выгон.

— Приехал даже раньше времени, — заметила Альбина, разглядывая машину. — А по телефону казался человеком, у которого каждая минута на счету.

— Он мне уже не нравится, — хмыкнул я.

Выбирать, впрочем, не приходилось. Вчерашний обзвон дал ровно одного согласного на Хорбрунг.

Кретов оказался невысоким, плотным, лет шестидесяти. Чёрная куртка с меховым воротником, кожаные перчатки, кепка, на ногах резиновые сапоги. Сапоги и «Мерседес» за шесть миллионов составляли пару, которая рассказывала о владельце больше любой визитки: человек любит роскошь, но грязи не боится.

— Кретов, — представился он, подавая руку. — Геннадий Борисович. Вы Вернер?

— Виктор Александрович. А это моя помощница Альбина.

Кретов скользнул по ней коротким взглядом и повернулся обратно ко мне.

— Ведите, показывайте объект. Работаю на результат, как договаривались. А результат у меня бывает всегда, — заявил он.

Мы пошли по тропе. Кретов шагал впереди, уверенно, как по собственному участку.

— Между прочим, — заговорил он, не сбавляя хода, — в прошлом году я закрывал Инстербург. До меня туда трёх специалистов вызывали, все отказались, у одного, говорят, волосы за ночь поседели. А я зашёл, составил карту аномалий, снял две ловушки и нашёл в стене тайник с артефактами пятнадцатого века. За три часа. Хозяева благодарственное письмо в управу писали.

Рассказывал он тоном, каким хирурги описывают операции: буднично, с подтекстом «попробуйте повторить». Я слушал и прикидывал, что человек, который хвалится на подходе к объекту, готовит почву под большой счёт.

— А в прошлом месяце была усадьба под Светлогорском, — продолжил Кретов, перешагивая поваленную ветку. — Полтергейст третьей степени, мебель летала, хозяйку чуть каминной решёткой не прибило. Я источник нашёл за сорок минут. Привязанная сущность, оказалось, что бывший садовник обиделся на новых владельцев. Провёл переговоры, садовник ушёл добровольно.

— Переговоры с призраком? — с удивлением уточнила Альбина.

— С призраком, с полтергейстом, с магическим остатком, называйте как угодно, девушка. Главное результат. Стопроцентная выполняемость, ни одного отказа за двенадцать лет!

За поворотом Хорбрунг открылся на холме. Кретов остановился, осмотрел стены, башни, провалы кровли. Лицо его не изменилось.

— Серьёзный объект, — сказал он. — Фон чувствую уже отсюда.

Через ворота мы вошли во двор. Кретов двигался медленно, водил рукой перед собой, будто ощупывал невидимую стену, и через каждые несколько шагов доставал из кармана прибор, похожий на толстую авторучку с экраном на торце.

— Тридцать шесть, — бормотал он. — Тридцать девять. Сорок четыре. Нарастает к западу.

— Нам как раз туда, — сказал я и повёл его через двор, к башне.

Чёрная дубовая дверь ждала нас на своём месте. Кретов осмотрел её, хмыкнул и поднёс прибор к створке.

— Пятьдесят два у порога, — сообщил он. В голосе впервые за утро мелькнуло что-то похожее на сомнение, но быстро утонуло в профессиональной самоуверенности. — Занятно. Дальше я пойду один, для вас это небезопасно.

Он потянул створку на себя. Петли заскрежетали, из проёма повеяло холодом и старой медью. За порогом начиналась узкая винтовая лестница, каменные ступени уходили в темноту.

Кретов шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Мы остались ждать посреди двора. Я по привычке начал считать секунды: на приёмке всегда полезно знать, сколько длится процесс, даже если не знаешь, какой именно.

На десятой секунде Альбина обхватила себя за плечи.

— Холодно тут, — шепнула она. — От самой двери прямо тянет.

На двадцатой из башни донёсся звук. Короткий, глухой, то ли шаг, то ли что-то мягко спрыгнуло со ступени на ступень. Альбина посмотрела на меня. Я поднял ладонь: ждём.

На тридцать пятой стало совсем тихо. Тишина эта мне не понравилась больше звука.

На сорок пятой дверь распахнулась.

Кретов стоял в проёме, держась за косяк. Лицо у него было белым, как свежая штукатурка, губы двигались раньше голоса.

Кепка исчезла. Перчатки тоже. Прибор валялся за его спиной на нижней ступени, и экран на торце мигал красным, часто, как аварийная сигнализация.

— Денег не надо, — выдавил он хрипло. — Я туда больше не пойду. Разбирайтесь сами со своей… Сами разбирайтесь!

И побежал. Через двор, в ворота, тяжело, но быстро, как бегают люди, у которых сапоги дороже гордости.

— Геннадий Борисович! — Альбина сорвалась следом. — Подождите, вам же плохо, надо…

Я поймал её за локоть на втором шаге.

— Стой. Это бесполезное занятие.

— Но он же… Его же надо догнать! Расспросить! Он единственный, кто видел…

— Посмотри, как он бежит, — я кивнул вслед. — Ровно, по прямой, ни разу не обернулся. Человек, за которым гонятся, обычно оглядывается. Этот убегает от того, что уже увидел. И оно осталось там, за дверью, а его самого догонять незачем.

Альбина смотрела то на меня, то на удаляющуюся спину.

— Но расспросить…

— Сейчас из него протокола не выжать. Он на все вопросы ответит «я туда больше не пойду», сядет в машину и уедет, только злее будет, — я отпустил её локоть. — Всё, что этот специалист мог нам сказать, уже сказал.

За стенами быстро взревел двигатель. «Мерседес» развернулся, судя по звуку, в два приёма, и пыль от грунтовки поднялась выше кустов. «Стопроцентная выполняемость» уезжала в сторону города со скоростью, которую эта дорога вряд ли прощала подвеске.

Мы повернулись к башне.

Дверь стояла распахнутой. Из темноты тянуло холодом, прибор на нижней ступени продолжал мигать красным, словно брошенное на поле боя знамя. У самого порога, снаружи, лежала кепка: докатилась и замерла.

Я поднял её, отряхнул и повесил на скобу двери. Вернётся за ней хозяин вряд ли, но порядок на объекте начинается с мелочей.

Дверь качнулась. Медленно, без скрипа, створка закрылась. Аккуратно, почти беззвучно, как закрывают дверь за неудобным гостем.

Прибор остался мигать внутри.

Сорок пять секунд. Ровно столько продержалась стопроцентная выполняемость за двенадцать лет против моей башни. Список специалистов на этом кончился, и во всей области оставался один человек, которому предстояло войти в эту дверь.

Теперь очередь была за мной.

— А прибор? — Альбина всё смотрела на створку. — Он же дорогой, наверное. Может, приоткрыть и достать? Он прямо на нижней ступеньке лежит.

— Нет. За эту дверь пока соваться не стоит, — я отвёл её от башни на середину двора. — Прибор считай платой за осмотр.

Альбина сглотнула и кивнула. Посмотрела по сторонам, и страх на её лице начал испаряться.

После ухода эксперта замок отозвался сразу. Эльза проявилась из воздуха, Генрих Карлович вышел из стены корпуса, на ходу оправляя мундир. Конрад появился последним и первым делом посмотрел на дверь башни.

— Живой ушёл, — отметил он. — Быстрее прочих, кстати. Прошлый специалист, при Льве ещё, до ворот полз.

— Что он там увидел? — спросил я.

Призраки переглянулись. Пауза вышла длиннее приличной.

— Этого никто из нас вам не скажет, — произнёс наконец Генрих Карлович, — по той причине, что никто из нас лично его не видел. Мы чувствуем присутствие. Поверьте, этого достаточно, чтобы держаться подальше.