Путь повара. Я стану Легендой! - Фарг Вадим - Страница 2

Выбор пал на простое, но всегда выигрышное блюдо – жареный рис с курицей и овощами в соусе терияки. Аналоги всех продуктов нашлись на удивление легко.

Работа закипела, и я с головой ушёл в знакомый, почти медитативный ритуал, единственное, что дарило мне утешение и иллюзию контроля в этом чужом месте. Начнём с сердца любого блюда – с соуса. Мой фирменный терияки, который придётся адаптировать под местные реалии. Что ж, импровизация, тоже часть искусства.

Первым делом жгучий корень, местный аналог имбиря. Он лежал на доске, более узловатый и тёмный, чем я привык, и пах острее, с терпкими нотками влажной земли и прелой листвы. Я взял самую мелкую тёрку. Её стальные зубы вгрызлись в неподатливую плоть, и воздух тут же взорвался пряной свежестью, от которой приятно щекотало в носу. Под пальцами росла горка волокнистой, сочной кашицы, источающей почти цитрусовый, злой, но честный аромат.

– Пятьдесят граммов на глаз… пожалуй, хватит, – пробормотал я, счищая драгоценные остатки с тёрки.

Затем чеснок, а точнее, то, что его заменяло. Я отсчитал восемь лиловых, маслянистых на ощупь зубчиков, похожих на отполированные речные камни. Они были крупнее и слаще обычных. Под тяжёлым лезвием ножа, а затем под давлением пресса они с неохотой сдавались, превращаясь в пахучую, липкую пасту. Резкий, но сладковатый дух ударил в нос, смешиваясь с имбирной свежестью. Кухня оживала. В небольшой пиале я развёл в ледяной воде шесть ложечек серебристого порошка местного крахмала. Он нехотя растворялся, но после нескольких энергичных движений ложкой превратился в призрачно-белую, шелковистую взвесь, похожую на жидкий лунный свет. Подготовка завершена, время для магии.

Я взял сотейник. Внутрь с глухим плеском отправилась густая, почти чёрная жидкость – их версия соевого соуса. Я макнул палец и попробовал. М-да, почти то, что надо. Почти… Соли больше, чем нужно. Значит, воды и сахара тоже понадобится больше. Следом полетели две ложки тягучей, янтарной патоки, которую они использовали вместо мёда. Она пахла карамелью и жжёным деревом. Не мёд, конечно, сладости меньше, а горечи больше. Дисбаланс.

– Баланс, главное баланс, – прошептал я, как мантру. Бросил взгляд на припасённый сахар – горстка крупных, золотистых кристаллов. Мало. Точно мало. Придётся нарушить молчание.

Я повернулся к своим «тюремщикам».

– Мне нужен сахар, – сказал я ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ещё. Граммов сто, не меньше. Иначе получится горькая жижа.

Они переглянулись. Хозяин замка нахмурил брови, но его супруга едва заметно кивнула. Через минуту на столе передо мной стоял тяжёлый холщовый мешочек. Я зачерпнул сахар и отмерил нужную порцию в сотейник. Теперь порядок.

Пару ложек «яблочного уксуса» (сами понимаете, почему кавычки, здесь всё было иначе, но похоже) – его резкий фруктовый запах на мгновение перебил все остальные, прочищая воздух. Немного растительного масла для будущего глянца. А затем имбирная кашица, чесночная паста и снова взболтанная крахмальная вода. Я тщательно все перемешал тяжёлой деревянной ложкой, превратив разнородные ингредиенты в однородную, кофейного цвета массу. Теперь на огонь.

Постоянно помешивая, я наблюдал за рождением чуда. Это был алхимический процесс. Сначала робко, а потом всё настойчивее по кухне поплыла настоящая симфония ароматов. Солёная, копчёная основа соуса переплеталась с карамельной сладостью сахара и патоки; сквозь них, как солнечный луч сквозь тучи, пробивалась острая свежесть имбиря и пряная, тёплая нотка чеснока. Жидкость на глазах менялась – она густела, темнела, приобретая глубину. У стенок сотейника начали появляться ленивые, тяжёлые пузыри.

Я бросил быстрый взгляд на своих стражей. Разговоры смолкли. Они замерли, словно статуи, вдыхающие фимиам. Мужчина подался вперёд, его ноздри заметно дрогнули, а в глазах читалось предвкушение. Мирабелла чуть приоткрыла рот, и её взгляд был прикован к сотейнику с откровенным, почти детским любопытством. Ага, попались. Я был прав. Кулинария – это оружие.

Как только соус закипел, я засек ровно шестьдесят ударов сердца, не прекращая мешать. Он превратился в густой, обволакивающий сироп. Сняв сотейник с огня, я аккуратно процедил его через мелкое сито, ложкой отжимая последние капли аромата из имбирных волокон и чесночного жмыха. Это была душа соуса, его квинтэссенция.

В пиале остался идеал. Гладкий, блестящий, как растопленный обсидиан, он медленно стекал с ложки, оставляя на ней густой след. Аромат стал единым и совершенным – сложным, многогранным, обещающим целую гамму вкусов: солёное, сладкое, острое, кислое, с глубокой копчёной нотой на финише. У меня самого свело скулы от предвкушения.

После я принялся резать курицу на небольшие кусочки, стараясь, чтобы они были ровными.

Сковорода была огроменной, и от неё шёл сильный жар. Я бросил на раскалённое масло кусочки курицы, и они тут же зашипели, а по кухне пошёл запах жареного мяса. Я быстро обжарил курицу со всех сторон до золотистой корочки, добавил терияки и подождал, пока каждый кусочек слегка протомится в соусе, дабы получить нечто превосходное. Выложил курицу на тарелку, чтобы она подождала своего часа. Главное было – не начать её таскать прямо сейчас.

Теперь пришла очередь овощей. Я высыпал на сковородку уже нарезанные морковку, красный перец и брокколи. Все вместе выглядело очень ярко и красиво. Овощи весело зашипели и запахло свежестью. Я помешивал их, пока они не стали немного мягкими, но все ещё хрустящими. Потом добавил мелко нарезанный чеснок. Его запах был таким сильным и аппетитным, что я услышал, как мои наблюдатели одобрительно хмыкнули.

Рис я сварил заранее, он стоял в сторонке в большой кастрюле и ждал. А теперь самое интересное – яйцо. Оно было тяжёлым, а скорлупа у него была просто невероятного синего цвета, как небо. Больше походило на какой-то красивый камень, чем на еду.

– Мирабелла, Валтариан, – позвал я драконов, которые уже сидели за столом и смотрели на меня. – Это точно можно есть? И как его разбить?

Валтариан усмехнулся.

– Просто стукни по нему ножом, только не лезвием. Скорлупа крепкая.

– И не готовь его слишком долго, – посоветовала Мирабелла, улыбаясь. – Желток внутри очень нежный.

Я кивнул и сделал, как сказали. Стук! По синей скорлупе пошла трещинка. Я разломил яйцо над сковородкой, отодвинув овощи в сторону. Желток был таким ярким, прямо как маленькое солнце. Я быстро начал его перемешивать лопаткой, превращая в нежный скрамбл. Когда яйцо было готово, я смешал его с овощами.

Теперь можно было собирать все вместе. Я вернул в сковороду курицу, высыпал туда же рис и добавил немного нарезанной зелени, похожей на наш лук. Все хорошенько перемешал, чтобы вкусы подружились. В самом конце я щедро полил все соусом терияки, чтобы он пропитал рис и остальные ингредиенты. По кухне поплыл густой, сладковато-солёный аромат. Я посыпал блюдо оставшейся зеленью. Ну вот, кажется, получилось!

С последним, почти благоговейным движением ложки я выложил дымящийся золотистый рис на тарелки. Пар поднимался, унося с собой густой аромат, отчего у меня самого потекли слюнки.

Только бы им понравилось, только бы… – стучало в висках. С таким волнением, какое я испытывал лишь перед шеф-поваром в столичном ресторане, я подал еду драконам.

Они недоверчиво склонили головы, разглядывая скромное на вид блюдо. Мирабелла, чей аристократизм чувствовался в каждом движении, подцепила несколько рисинок с сомнением, достойным дегустатора королевских вин. Валтариан просто ткнул вилкой в горку риса и отправил в рот (или пасть, чёрт его поймёт).

И в этот миг всё изменилось.

Глаза Мирабеллы, до этого полные холодного достоинства, изумлённо распахнулись. Она замерла, а затем её губы тронула потрясённая улыбка.

– Невероятно! – выдохнула она, полностью забыв про свою царственную осанку и подавшись вперёд. – Это… это симфония!

– Кхррм… Это божественно! – пророкотал Валтариан, и его низкий бас заставил посуду на столе едва заметно дрогнуть. Он заработал челюстями с пугающей скоростью, и я с облегчением понял, что это от восторга, а не от ярости. – Малец, да ты колдун!