Системный тактик 5 (СИ) - Крынов Макс - Страница 3

Я не расходую ресурс бессмысленно, просто вызывая навык снова и снова. У каждой единицы должна быть определенная задача. Если осталось четыре, выбираю один узкий вопрос: например, почему два учебника по-разному называют причины одной и той же войны. Если пять — ставлю Метку приоритета на карту или таблицу, затем применяю Анализ и читаю учебные материалы, отыскивая взаимосвязи. При большем запасе сравниваю несколько источников от разных авторов или пробую с помощью Макетирования представить, как закрытие или изменение речного пути, создание нового сухопутного маршрута (или, допустим, появление дирижаблей и воздушного сообщения) отразятся на разных Домах.

Кристаллы памяти в эту вечернюю практику не входят. Слишком легко увлечься, взять слишком обширную задачу и получить головную боль, тошноту или дезориентацию. Лучше брать вещи безопаснее, не столь обширные: атласы, своды законов, сборники дипломатических соглашений, лицейские хрестоматии или старые экзаменационные задачи. Мне важно понять местное общество, выучить правила, чтобы не попасть впросак.

Касаюсь и геополитики, вынося для себя новые факты. Например, теперь я знаю, что Альбиорская Корона не бесспорный центр Эваларма, это лишь одна из его великих держав. Могущественная, богатая, владеющая путями через Арки, но далеко не единственная (и возможно даже не самая сильная).

Что это мне дает? Например, знание, что если я стану продвигать гуманизм и борьбу за запрет рабства землян, то это будет сугубо в рамках одного-единственного государства, как это ни печально.

Сама Корона занимает западные земли большого северного материка и контролирует часть морского побережья, удобные речные устья, бесчисленное множество старых торговых дорог и одну из самых развитых сетей городов, выросших вокруг Арочных площадей.

Столица, Ардеваль, является политическим центром, однако власть монарха не абсолютна. Между приказом из столицы и его исполнением стоят министерства, коронные комиссии и старые Дома. Последние владеют не только землёй: у них есть исследовательские лицензии, склады, мастерские, собственные специалисты и вооружённые отряды. Дом на Эваларме — это одновременно семья, хозяйственное предприятие и политическая организация. Государство все-таки обязано считаться со старыми семьями. Один-два-десять Домов оно способно раздавить, но на конфликт все-таки предпочитает не идти и договаривается с большинством.

Главным сухопутным соперником Короны считается Севарская империя. Её владения начинаются далеко на востоке и превосходят Альбиор по площади и населению. Там меньше независимых Домов, зато гораздо сильнее чиновничество. Доступ к Аркам считается исключительным правом государства: экспедиции комплектуют министерства, офицеров назначают из столицы, а найденные в иных мирах технологии сперва поступают в имперские хранилища. Севарцев тревожит альбиорская практика раздавать исследовательские права частным Домам; в Ардевале же уверены, что имперская система медлительна и неповоротлива.

Формально между державами мир. Фактически обе стороны считают численность чужих экспедиций, перекупают специалистов, играют в шпионов, исподтишка стараются выставить друг друга в нехорошем свете, забрать чужие ресурсы, технологии — в общем, ведут себя именно так, как и любые сверхдержавы.

Север занимает Рианская конфедерация — союз княжеств, свободных городов и промышленных округов. Общего правителя у неё нет. В случае войны участники способны выставить совместную армию, но торговые договоры и налоги каждый утверждает самостоятельно. Это делает Риан неудобным соседом: даже договариваться о чем-то приходится с каждым княжеством отдельно. Конфедерация поставляет древесину, руду, уголь и прочие простые ресурсы.

Из курса коронного права я узнаю и менее приятные вещи. Закон различает подданного Короны, гражданина признанного государства и человека, доставленного из мира, с которым не установлены договорные отношения. Последняя категория описана нарочито туманно. Такие люди могут оказаться «под временной опекой экспедиционной службы», «в распоряжении исследовательской комиссии» или «носителями важных сведений, подлежащими временной опеке». Прямого слова «раб» составители избегают, но от этого смысл формулировки не становится менее гадостным.

А еще система не уничтожила сословные различия. Получивший редкий Класс простолюдин может подняться очень высоко, но доступ к обучению, снаряжению, наставникам и Аркам всё равно контролируют государство и Дома. Талант открывает лестницу наверх, но происхождение и личные связи определяют, как тебя там, наверху, встретят.

Я начинаю понимать, почему выражение «транспортировка носителей языка» прошло через отчёты. Для уроженца Эваларма жители иного мира не обязательно воспринимаются как дикари или животные. Хуже: их правовое положение просто не определено, а значит, отдельные чиновники и Дома могут обращаться с ними как с ресурсом, продолжая считать себя порядочными людьми. При этом местное общество сложнее простой лестницы из надменных аристократов и бесправных слуг. У городов есть собственные суды и хартии. Цеха способны разорить мелкий Дом затяжным бойкотом. Слуги формально являются наёмными работниками и умеют защищать свои места, переходя между Домами вместе с рекомендациями. Мастеровые состоят в обществах взаимопомощи, а их сплоченные взаимоотношения и связи иной раз дадут фору Домам.

Отсюда появляется иной вопрос: почему Селесту так зацепила эта формулировка и по сути, рабство? Она ведь не я, не землянин, и на землян ей, как местной, в целом должно быть плевать.

Обдумав ситуацию, предполагаю, что Селесту ничего и не цепляло. На самом деле женщина скорее всего знает, что да, людей из двенадцатого мира в рабство берут. И скорее всего, ей, как прожженному торговцу, видевшему и пережившему всякое дерьмо, на это плевать (так-то она с мужем и союзников-Даллосов попыталась подставить ради выгоды, просто не прокатило). Просто она обратила мое внимание на проблему, которая сможет навредить нашей группе при первом контакте, чтобы я (или Мира) довели проблему еще и до Эдвина. И преподнесла она это с расчетом на мое (возможно) обостренное чувство справедливости и эмоциональную незрелость, и…

Похоже, я слишком увлекся размышлениями. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Следом раздался голос библиотекаря:

— Господин Корбин, мне передали, что вас ищет мастер Хорн. Ваш наставник прибыл для дополнительных занятий.

Я хмыкнул. Похоже, отец был прав: Хорн жаждет поиграться с големом.

Остальные кристаллы подождут. Пойду разомнусь.

Хорн ждёт меня в тренировочном зале.

Или не ждет? Когда я открываю дверь, наставник даже не оборачивается. Он застыл перед распахнутым ящиком с кристаллами, о чем-то размышляя.

Голем по-прежнему замер посреди белого круга. Потемневшие пластины плотно облегают его каркас, в узкой прорези железной маски не горит ни единого огонька. Деревянный полуторный меч опущен вдоль бедра, щит висит на левой руке.

— Вы меня искали? — вежливо обозначаю я свое присутствие.

Хорн наконец косится на меня.

— Разомнись как следует и надень защиту.

— И вам здравствуйте.

Я уже успел завернуть в комнату и переодеться, так что разминаюсь и затягиваю ремешки стёганого жилета. Хорн тем временем снимает с голема щит. Тяжёлая деревянная капля с глухим стуком ложится на скамью.

— Щит пока не нужен, — поясняет наставник, хотя я и не спрашивал. — Вряд ли ты сумеешь ударить его достаточно сильно, чтобы от твоих ударов нужно было прикрываться.

Мне интересно, какой кристалл Хорн поставит голему, но наставник удивляет меня: вместо одного из подписанных кристаллов в ящике Хорн достаёт из кармана небольшой кожаный футляр. Внутри лежит бесцветный шестигранник без таблички и единой царапины. На свету в его глубине плавает едва заметное молочное облачко.

Наставник отщёлкивает узкую пластину под правой ключицей голема. За ней открывается тёмное гнездо, куда кристалл и входит до половины. Хорн нажимает на него большим пальцем. Что-то внутри машины сухо щёлкает, а по граням шестигранника разбегаются тонкие серебристые нити.