Подарок для рыцаря смерти (СИ) - Верескова Дарья - Страница 36

Но даже если бы и могла… Она бы не изменила своего решения.

Она хотела Гектора — несдержанного, почти грубого. Ей приносило удовольствие видеть его таким жестоким с другими и таким нежным с ней. Только с ней. А когда они наконец будут вместе, она иногда позволит его натуре проявляться в полной мере — мысль об этом, о его огромных руках, крупных мышцах и сильных ногах, посылала жар по её телу. Элоиз чувствовала, как напрягались её соски и как живот поджимался от возбуждения.

Скоро…

— Я бастард, леди Элоиз, — ответил Гектор. — Я никогда не смогу быть вашим женихом.

Убеждал ли он в этом её или самого себя?

В любом случае он никак не прокомментировал её желание видеть своим женихом именно его, а не его брата. Он прекрасно понимал, о чём она говорит, все эмоции в нём откликались на неё.

Элоиз осторожно прикоснулась к его ладони кончиками пальцев, а потом отдёрнула руку, словно обжёгшись. Его глаза блеснули в темноте, но возбуждения она не почувствовала — только всё ту же слепую веру в неё и благоговейное восхищение.

Она не могла позволить ему увидеть своих настоящих эмоций. Она обязана быть недоступной, как бы ей ни хотелось хоть раз испытать то, что она увидела в самые первые дни его пребывания в Гратане, когда одна из служанок решила, как ей казалось, заработать благосклонность нового господина.

Сэр Гектор больше никогда не брал никого в свою постель в Гратане.

— Не заставляйте больше меня так переживать, иначе, клянусь, я отправлюсь с вами в поход. И тогда потеря моей репутации будет на вашей совести!

***

Элоиз задержалась в лагере ещё на два дня, пока разведчики повторно проверяли путь до крепости Вестгард. Она знала, что там её ожидает приём, достойный бывшей хозяйки этих земель, но не могла не чувствовать, насколько несправедливо всё это было.

Когда-то именно род Каносса главенствовал на этих землях, до того как Фердинанд Второй поделил малые замки между своими вассалами или лордами Альмерэ, готовыми перед ним склониться.

Её присутствие и прикосновения сработали — сэр Гектор вновь был полностью её, он даже не смотрел на других и уж тем более не глядел на каэри. И это несмотря на то, что леди Матильда писала ей, будто он точно так же потерян, как и её собственный муж. Но Элоиз не видела этого — скорее всего, он просто чувствовал жалость к девчонке, откровенно убогой.

Элоиз не могла позволить ему даже этой жалости — она знала, насколько сильно мимолётное чувство способно перерасти в нечто большее.

Каэри и сама словно не стремилась сблизиться со своим господином — она постоянно проводила время с глуповатым слугой, куда-то с ним убегая, но Элоиз замечала её взгляды. Когда сэр Гектор тренировался, снимая рубашку, когда он забирал коня на прогулку… А ещё она видела обиду каэри от того, что он с ней не разговаривал. Вообще.

— Миледи, уже темнеет, вам не стоит здесь сидеть, я вижу, что вы замёрзли, — подошёл к ней один из рыцарей, сэр Филипп.

Элоиз знала, какими глазами смотрел на неё этот мужчина.

— Всё в порядке, я правда не мёрзну, — ответила она с затаённой печалью. — Я не хочу вас беспокоить, всё на самом деле хорошо.

Точно так же она отвечала и остальным, кто подходил поинтересоваться самочувствием прекрасной и скромной леди Каноссы. Девушка поводила плечами от холода, но упрямо продолжала сидеть на самом краю лагеря.

Она знала, что он придёт. Пусть это и выглядело неправильно, он явится, потому что захочет согреть её, зная, что она сидит здесь в одиночестве, зная, что она расстроена. Так и случилось — Гектор подошёл, неся свой плащ. Вдохнув его запах, Элоиз сразу же почувствовала себя защищённой. И сильной — потому что он принадлежит ей.

Всё будет так, как она захочет. Главное — набраться терпения.

— Вы сидите здесь уже четыре часа, и не надо обманывать меня, как остальных, что с вами всё в порядке, — горячо воскликнул Гектор. — Что бы ни терзало вас, вы можете мне доверять, разве вы не понимаете?

Элоиз подняла на рыцаря полные тоски глаза, словно спрашивая: «Правда могу?».

— Скажите мне. — Это сомнение заметно ранило Гектора.

— Я всё время представляю вас… в чужих объятиях. Я говорю себе, что не имею права на эти чувства, но они сильнее меня, — она спрятала лицо под волосами, не смея поднять на него ревнивого взгляда. — Пожалуйста, пообещайте мне, что не прикоснётесь к ней ни для чего, кроме магической нужды перед битвой. Пусть она останется для вас лишь источником силы, ничем больше…

* Сабин *

— Если ты уберёшь два камешка от двадцати, что получится? Считай! — громко приказал Раймон де Лис, оруженосец сэра Филиппа.

— Один… Два… Три…

Как же медленно считал Матьё! Он мог досчитать до десяти, но делал это невыносимо медленно, пальцем убирая по камушку, и Раймон де Лис стремительно терял терпение. Неужели Матьё никогда не пересчитывал бронзовые монетки?

Возможно, ему и впрямь не приходилось думать о деньгах — он вырос в семье, а после был передан в услужение рыцарям Гратана, где его кормили и одевали.

Я даже боялась, что когда-нибудь де Лис просто откажется… Но оруженосец оруженосца, похоже, сообразил, как воздействовать на своего «рыцаря». Достаточно было сказать, что никто не верит в статус Матьё, раз он так необразован. А уже потом, когда Раймон де Лис стал замечать, что я за ними подсматриваю…

Матьё предположил, что, может, я втайне мечтаю стать его каэри, а каэри полагаются только сильнейшим рыцарям и магам. Я тогда не стала спорить, а оруженосец сэра Филиппа…

Не отменил уроки. Наоборот, стал возиться с Матьё ещё усерднее, будто всерьёз решил взяться за мальчишку после этих слов.

Всю эту неделю сэра Гектора я видела только издалека. Я спала в телеге вместе с Ирой, и он не задавал никаких вопросов. Он вообще не обмолвился со мной и тремя словами с тех самых пор, как мы вернулись из Рошгейта, и это…

Это было странно. И почему-то колюче-неприятно. Я не могла перестать думать об этом.

Он применил на мне свой страшнейший дар, чуть не убив, но, стоило ему вернуться в лагерь, как он будто напрочь об этом забыл. А может, он выдал мне столько денег именно потому, что чувствовал вину?

Я понимала, что глупо ожидать чего-то иного, но почему-то постоянно возвращалась к нему глазами — когда он разговаривал с другими рыцарями, отдавал приказы, когда сам, лично ухаживал за своим конём или когда учил молодых оруженосцев сражаться на мечах.

Нужно признать, в такие моменты почти все женщины, путешествующие с отрядом, наблюдали за рыцарями — обнажёнными по пояс, потными, яростными… В этом было что-то необузданное и животно прекрасное, чему я не находила слов.

— Тебе ж восемнадцать уже, так? Ну и чего ты так вцепилась в свою девственность? Твоё тело давно проснулось, и пускай в деревне твоей не нашлось мужчины… чтобы нутро всколыхнуть, но здесь... Я ж своими глазами вижу, как ты на них пялишься!

Ира тоже наблюдала за тренировками вместе со мной и постоянно допытывалась, почему я такая дремучая и скованная. Глядя на неё в эти моменты, я поняла, что кто-то из мужчин ей явно приглянулся.

Вообще-то она была хорошей девушкой, очень красивой, и именно поэтому её почти никогда не воспринимали всерьёз. Любовные похождения были ей не свойственны, она боялась, что в лагере её сочтут гулящей. Но долгое пребывание среди сильных мужчин, добрая треть которых наверняка с ней флиртовали, не могло не подточить её решимость. А уж эти тренировки и вовсе добили её выдержку.

— Нет, тебе показалось, — отвечала я.

Единственным, на кого я смотрела, был сэр Гектор. Самый сильный из рыцарей, безусловный авторитет для каждого, спокойный, почти ледяной, равнодушный… И невероятно нежный, горячий с леди Элоиз.

Лишь однажды я видела, как он терял контроль — когда он жарко целовал меня ночью, в самый первый день в Рошгейте.