Криминалист 12 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 48

— И что это значит?

— Это значит, что человек печатал наши письма на той же стопке бумаги, на которой перед этим печатал что-то по работе, — сказал я. — ПВХ это поливинилхлорид. Восемьдесят, скорее всего, марка или номер рецептуры.

— Пластмасса?

— Пластмасса, — сказал я. — А теперь смотрите, что мы имеем в сумме.

Я стал загибать пальцы.

— Человек владеет техникой введения посторонней смеси через уплотнитель. Он знает устройство крышки с пластизолевым кольцом и умеет обращаться с цианакрилатным клеем, концентрированным цианистым калием, а такое надо еще уметь приготовить, не отравившись самому. Еще он аккуратно печатает на машинке без единой опечатки и занимается рецептурами поливинилхлорида.

Бреннан молчал.

— Пластизоль, из которого делают уплотнительное кольцо на крышке банки, — сказал я, — это дисперсия поливинилхлорида в пластификаторе.

Он положил снимок на стол.

— Объясните мне это, — сказал он. — Я тридцать четыре года на почте, а не на химическом заводе.

— Тогда по порядку, — ответил я. — Крышка на банке с пюре это штампованная жестянка. Сама по себе она к стеклу не прилегает, между металлом и венчиком банки всегда остается зазор. Чтобы получилась герметичность, по внутреннему краю крышки наносят кольцо мягкой массы, которая при закатке сминается и заполняет этот зазор.

— Эта масса как раз из вашего пластизоля.

— Из него самого. Порошок поливинилхлорида, размешанный в жидком пластификаторе, дает пасту. Ее наносят в крышку и прогревают, паста застывает и превращается в упругое кольцо. Твердости у него нет, оно проминается пальцем.

Бреннан кивнул.

— Теперь смотрите, что это дает, — сказал я. — Проколы стоят не где попало, а строго по этому кольцу. Человек знал, что там, под жестью, лежит упругий слой, который затянется за иглой и удержит вакуум. Ткни он на полдюйма ближе к центру, где одна голая жесть, воздух сразу бы ушел, крышка выщелкнула бы вверх, такую банку любой продавец снял бы с продажи.

— То есть он тыкал не наугад.

— Конечно, он выбрал единственное место на всей крышке, где такой прием работает. — Я показал на снимок с рельефом. — А тут у нас человек, который печатает про рецептуры поливинилхлорида. Про то самое вещество, из которого сделано это кольцо.

Бреннан посмотрел на снимок, потом на меня.

— Это может быть и совпадением, — сказал я. — Только я его в таком качестве принимать не стану. Одно дело знать, что у крышки есть уплотнитель, это может любой. Другое дело знать, как эта масса ведет себя при проколе тонкой иглой, затягивается или рвется, держит разрежение или упускает. Такое знает только тот, кто с ней работал, то есть на производстве укупорки и там, где ее принимают и проверяют, — сказал я. — Крышки заводу поставляет кто-то со стороны, но входной контроль проводит сам завод. Кто-то же там испытывает партии крышек на герметичность и делает это регулярно.

Бреннан помолчал.

— Вы недавно доказали, что завод ни при чем, — заметил он. — А теперь ведете обратно туда же.

— Не на завод, — ответил я. — На человека с завода. Это разные вещи. Продукцию не травили на линии, я в этом уверен, а в магазинах. Но травил тот, кто знает изделие изнутри.

Из почтовой инспекции я вышел во втором часу и остаток дня потратил на разные дела.

Сначала написал заключение по банкам. Изложил методику осмотра, обнаруженные проколы по всем одиннадцати банкам с указанием расположения относительно кольца уплотнителя, результаты по клею и вывод о способе введения вещества.

Затем заключение по письмам на четырех страницах, с перечнем четырех дефектов литер и с фотографиями рельефного оттиска. Копию по договоренности оставил Бреннану.

Третье дело оказалось самым долгим и скучным. Я запросил через Ленахана техническую документацию. Кто поставляет корпорации крышки, какая марка пластизоля, кто ведет на заводе входной контроль укупорки и по какой методике.

Ответ обещали к утру следующего дня. Пока не пришли документы, я взялся за то, что можно было делать своими силами, за карту.

Ленахан отвел мне угол зала и разрешил снять булавки, при условии, что я потом воткну их обратно. Карту я взял чистую, дорожную, издания «Рэнд Макнэлли», Иллинойс и Висконсин на одном листе.

Работа с бумагами заняла она весь день.

По каждой из одиннадцати банок требовалось установить четыре момента, где и когда она куплена, завезена в магазин и выставлена на полку.

Первые два пункта частично имелись в деле. По пяти пострадавшим семьи назвали магазин и приблизительный день покупки, у троих сохранились чеки.

Шесть банок изъяли при сплошной проверке, там магазин известен точно, а вот дата поступления требовала выяснения.

Остальные вопросы пришлось проверять самому, через людей Ленахана, обзванивая магазины.

Сеть «Эйпекс Маркетс» получает товар с центрального распределительного склада в Хармонде, при заводе. Оттуда фургоны развозят по магазинам по фиксированному графику. Каждый магазин обслуживается два раза в неделю, в определенные дни.

В магазине товар принимают, складывают в подсобное помещение и выкладывают на полку по мере опустошения. Детское питание относится к бакалее с медленным оборотом.

Его выкладывают, как правило, утром, до открытия или в первый час работы, силами одного человека. Порядок выкладки — вперед старое, назад новое. Товар с задней части полки выдвигают вперед, а свежий ставят за ним.

К вечеру понедельника таблица заполнилась.

Одиннадцать строк, в каждой указан магазин, адрес, дата завоза, день выкладки, дата покупки или изъятия.

Я разложил ее перед собой и стал сверять данные.

Первое, что вышло это интервал.

Между днем выкладки партии и днем покупки зараженной банки во всех одиннадцати случаях срок от одного до четырех дней. Ни разу больше.

Затем партии. Номера партий на банках оказались разными.

Четыре разные партии, выпущенные с разбросом в пять месяцев, две в декабре семьдесят второго, одна в феврале, одна в апреле.

Это окончательно устраняло версию об отравителе на заводе.

Партия проходит линию за несколько часов. Если ее травят на производстве, то в число зараженных попадают банки одной партии, разъезжающиеся потом по восьми штатам.

Чтобы получить отравленные банки из четырех партий разных месяцев, но при этом только в семи магазинах на девяноста милях дороги, преступник на заводе должен ждать полгода. Каждый раз аккуратно отбирать только те банки, которые поедут в Кеношу.

Такого не бывает.

Ну и наконец самое важное, география.

Я стал втыкать булавки заново, теперь уже сам, с адресами перед глазами.

Хармонд, штат Индиана, южный пригород Чикаго. Дальше на север Калумет-Сити, Саут-Чикаго, Скоки, Ваукиган, Кеноша, Расин и Милуоки.

Все семь магазинов легли вдоль одной линии.

Я приложил линейку. Ни один из них не отстоял от полосы отвода трассы девяносто четыре дальше, чем на две с половиной мили. Шесть из семи стояли в пределах мили от съезда с нее.

Общая протяженность цепочки девяносто три мили.

Я снял с полки телефонный справочник и посчитал, сколько магазинов этой сети всего в зоне доступности. Вышло сорок восемь только в Чикаго и ближних пригородах. Ни одного затронутого западнее линии озера, в Оук-Парке, Сисеро или южнее Хармонда.

Этот человек ездит по одной дороге.

Девяносто три мили по хорошей дороге это полтора часа в одну сторону. Значит, весь маршрут с заездами укладывается в рабочий день или даже в половину такого дня.

Я расписал даты закладки. Определить их точно нельзя, но границы задаются жестко.

Не раньше дня выкладки на полку, не позже дня покупки. Для восьми банок из одиннадцати этот промежуток составил два дня или меньше.

Я выписал их столбиком и посмотрел на дни недели.

Семь из восьми приходились на субботу или воскресенье.