Криминалист 12 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 49

Значит, это работающий человек. С понедельника по пятницу он занят, по магазинам ездит в выходные. Тогда в бакалейном отделе толпа, один покупатель у стеллажа с детским питанием никого не интересует.

И последнее, что я отметил.

Ни в одном из семи магазинов персонал не заметил ничего странного.

Я перечитал протоколы опросов. Сорок один человек, кассиры, работники зала, управляющие.

Ни один не вспомнил ни подозрительного покупателя, задержавшегося у полки или уронившего банки.

Это тоже важные сведения.

Значит, он стоит спокойно, берет банку, держит ее на уровне груди, работает под прикрытием собственного корпуса и ставит обратно. Со стороны выглядит как покупатель, выбирающий товар и читающий этикетку. На такого не обращают внимания.

Он наверняка одет в плащ или пальто с большим карманом, откуда достает шприц и затем прячет. Май в Чикаго прохладный, пальто никого не удивляет.

К шести вечера я собрал все полученные результаты и пошел к Ленахану.

Он молча выслушал меня, потом взял собранные сведения и прочитал.

— Значит, отверстия имеются во всех одиннадцати банках, — сказал он.

— Так и есть. Фотографии готовы, спектр клея тоже, заключение подпишу к утру.

Ленахан положил доклад на стол.

— Стерн из корпорации утром опять придет с юристами. — Он посмотрел на меня. — Знаете, что я ему скажу?

— Что завод чист.

— Совершенно верно, — сказал Ленахан. — И он обрадуется. Но радоваться он будет недолго, пока не сообразит, что это значит.

— А что это значит?

— То что искать придется не на заводе, а среди сорока восьми магазинов, — сказал Ленахан. — Значит этот человек ходит по ним свободно, как остальные покупатели и завтра пойдет опять травить баночки.

Документы с завода привезли в на следующий день к десяти утра, вместе с ними приехал Стерн. Разговор с ним занял двадцать минут и прошел как предсказывал Ленахан.

Сначала Стерн выслушал вывод о том, что заражение произошло вне производства. Потом снял очки и минуту сидел молча. Сказал, что это лучшая новость за неделю.

Затем до него дошло остальное, он спросил, что теперь делать с четырьмястами тысячами банок, снятых с полок и с восемью штатами, где эту марку перестали покупать вовсе.

Ответа у меня не было. Зато у меня имелся список вопросов, и следующие два часа Стерн на них отвечал.

Крышки корпорация не производит. Их поставляет фирма «Континентал Кэн», завод в Хармонде берет по два миллиона штук в квартал. Пластизоль наносится у поставщика, марка рецептуры указана в спецификации.

Я нашел ее на третьей странице спецификации: «ПВХ-80».

— Что означает восемьдесят? — спросил я.

— Номер рецептуры поставщика, — сказал Стерн. — У них своя нумерация. Мы просто ссылаемся на нее в договоре.

— Кто на заводе работает с этой спецификацией?

— Лаборатория контроля качества. Каждую партию крышек проверяют на входе.

— Как именно проверяют?

Стерн объяснил, я записал подробно, потому что это оказалось важно.

Из каждой поставки делают выборку в тридцать две крышки. Замеряют толщину пластизолевого кольца микрометром в четырех точках, проверяют равномерность нанесения, ставят крышку на пробную банку и испытывают на герметичность в вакуумной камере.

Отдельно берут навеску массы и определяют содержание пластификатора. От этого зависит упругость, пересушенное кольцо трескается, переувлажненное течет.

— То есть человек из вашей лаборатории может знать поведение этого материала при деформации, — сказал я.

— Конечно, — медленно ответил Стерн. — Это его прямая работа.

Параллельно я отрабатывал цианистый калий, тут выяснилось, что список получается длиннее, чем хотелось бы.

Ленахан поставил на это дело четверых, они за три дня обошли поставщиков химических реактивов по двум штатам.

Цианистый калий продается свободно организациям, а не частным лицам. Учет ведется по журналу отпуска. Наименование покупателя, количество, дата и подпись получателя. Обязанность вести такой журнал у продавца есть, а проверять, куда потом делся товар, нет.

По Иллинойсу и югу Висконсина за последние восемнадцать месяцев цианистый калий приобрели двести шестьдесят четыре организации.

Металлообрабатывающие цеха покупали для цианирования стали, то есть насыщения поверхности углеродом и азотом в расплаве соли. На гальванических участках цианистые электролиты применяются при меднении и серебрении.

Ювелирные мастерские. Фотолаборатории. Университетские кафедры. Школьные кабинеты химии, что меня, признаться, удивило.

Еще заводские лаборатории, включая лабораторию «Эйпекс Фудс», где цианистый калий числился в количестве двухсот пятидесяти граммов, хранился в сейфе. По журналу расходовался на аналитические нужды.

Двести шестьдесят четыре организации это несколько тысяч человек с доступом. Я вычеркивал их по одному признаку, наличие технической примеси.

Дело в том, что цианистый калий бывает разной чистоты. Реактив квалификации «химически чистый» идет в лаборатории и в аптеки, он белый, однородный, без посторонних включений.

А техническая соль для металлургии и гальваники изготавливается иначе и содержит примеси, карбонаты, хлориды. В отдельных рецептурах соли бария, их специально добавляют в состав ванн.

Из зараженных банок содержимое отбирали на анализ, его уже делали на прошлой неделе. Я поднял протоколы и прочитал их заново, теперь уже зная, что искать.

В трех пробах из одиннадцати, помимо цианида, определен барий. В следовых количествах, но определен уверенно, методом эмиссионного спектрального анализа.

Значит, техническая соль. Металлообработка, гальваника или заводская лаборатория, туда такую соль могли принести с производства.

Список сократился до девяноста одной организации.

Вскоре еще появились отпечатки обуви. Их сняли в двух магазинах при осмотре, который проводили еще на прошлой неделе, до моего приезда. В Ваукигане и Кеноше в подсобных помещениях, куда покупателям хода нет, обнаружили следы на пыльном полу.

Взяли гипсовые слепки, оба неполные, но с читаемым рисунком. Рабочий ботинок с толстой резиновой подошвой, маслобензостойкий состав, поперечные грунты, размер одиннадцать. Такую обувь носят на любом производстве, ее выдают по спецодежде тысячами пар.

Я посмотрел слепки и записал в доказательственная ценность низкая, годится для проверки версии, но не для ее построения. Как выяснилось, эту оговорку не прочитали те, кому адресовалось заключение.

В тот же день по линии Ленахана, где сорок человек опрашивали персонал завода, бывших работников, недовольных, уволенных и всех, кто хоть раз конфликтовал с руководством, появилась зацепка. Артур Дрейк, сорок девять лет, кладовщик отдела снабжения завода в Хармонде, проработал одиннадцать лет.

Уволен в ноябре семьдесят второго за хищение. Выносил с территории ящики консервов и продавал в закусочные. Дело до суда не довели, корпорация ограничилась увольнением.

При увольнении устроил скандал в конторе. Кричал в присутствии свидетелей, что руководство сидит на ворованных деньгах, а сажают обычных работников и что он еще напомнит о себе.

Через месяц написал в «Чикаго трибьюн» письмо о нарушениях на заводе. Письмо не напечатали.

Судимость в шестьдесят четвертом году за вымогательство. Требовал денег с владельца автомастерской, угрожая заявлением о махинациях со страховкой. Получил год условно.

Живет в Хармонде, в собственном доме, с матерью восьмидесяти двух лет. Работает грузчиком на овощной базе.

Ездит на «Форде Гэлакси» шестьдесят шестого года. Ботинки рабочие, с маслостойкой подошвой, размер одиннадцать.

И последнее, главное обстоятельство. У брата Дрейка, живущего в Расине, штат Висконсин, гальванический цех на восемь ванн.

Меднение и цинкование. Цианистый калий закупается регулярно, техническая соль, три-четыре бочки в год.

Ленахан положил передо мной эту справку в час дня. Я прочитал ее дважды.