(не) желанная жена офицера Басманова (СИ) - Арно Анна - Страница 26

— Маш, ты можешь есть все, что захочешь и в любом количестве, — вдруг говорит Бес фокусируя на мне взгляд, прямо будто мысли мои читает. — Всегда. Поняла меня?

Киваю и даже теряюсь как-то от его внезапного напора. Но потом вспоминаю, что он в курсе моего ночного дожора, и немного смущаюсь. Его мать явно не разделила бы щедрость своего сына, Ведь она всегда переживала о том, что я могу поправиться и перестану казаться привлекательной невесткой, а у нее по этому поводу пунктик имеется.

Бесо отлипает от холодильника и выпрямляется в полный рост окидывая меня откровенно оценивающим взглядом:

— К слову, пару килограмм тебе явно никак не помешают, — он шагает к раковине и договаривает себе под нос. — Разве что еще привлекательней сделают.

И эти его слова что-то такое трогают в моей душе, что я снова подхожу к нему ближе, как-то неосознанно сокращая между нами дистанцию. Будто хочу находиться в этом его поле, где чувствую себя в тотальной безопасности. Даже в эмоциональной.

— Спасибо, — отвечаю, глядя на него снизу вверх. — Но я правда не хочу ничего из холодильника.

Есть у меня еще одна причина, по которой я не хочу есть мамину еду: это слишком быстро. А мне нужно время, чтобы прощупать почву и понять, в какой стадии сейчас находятся наши отношения с Бесо.

— Тогда садись за стол, я сейчас что-нибудь сварганю по-быстрому, — велит он, закатывая рукава своей видавшей виды рубашки, и сует руки под кран.

— Ну уж нет уж, — подхожу еще ближе, и беру в руки мыло, — как говорится: инициатива наказуема, это ведь я предложила поесть. Так что обед с меня.

Он теперь стоит так близко, что я снова чувствую жар его тела. И мне так спокойно делается. И в то же время… неловко. Отчего-то меня дрожи смущают эти его бесстыдно обнаженные руки, увитые крупными венами под бронзовой кожей.

Я даже дышать чаще начинаю, думая о том, как еще сегодня утром на лесной дороге эти самые руки ощупывали мои ноги под платьем. И как он при этом смотрел на меня…

Как-то бездумно сую руки под кран в надежде охладиться немного, но Бесо не успевает убрать свои и мои пальцы утыкаются в его.

— Ой, прости, — тут же одергиваю руки, кладу на край раковины, чтобы не мешать: — заканчивай, я подожду.

Он смотрит на меня. Я буквально макушкой чувствую это. А еще его тяжелое дыхание на своей шее, что подтверждает направление его взгляда. И мурашками вся покрываюсь с головы до ног. Но стараюсь не подавать вида, что смущаюсь.

— Придумал, что хочешь съесть? — пытаюсь разбавить неловкую паузу. — На прошлой неделе я полную морозилку пельменей налепила по маминому заказу, может их сварим? Или могу пасту какую приготовить, чтобы не слишком долго. Или… — замолкаю, когда мои руки вдруг оказываются в плену огромных ладоней.

Бесо подставляет наши руки под воду и принимается осторожно смывать с моих пальцев мыло, уже успевшее подсохнуть. Прямо как в детстве. Вот только в детстве этот жест не казался мне таким… заботливым. Таким бережным. А сейчас я просто не в силах отвести очарованного взгляда от наших переплетающихся пальцев.

Его — большие и смуглые. И мои мелкие и бледные. Он осторожно омывает каждый мой палец, ласково поглаживая мою кожу. А я кажется даже дышать перестаю, находя даже в столь невинном действии некую… интимность. Из-за которой у меня непривычно сладко тянет низ живота…

— Пельмени — отличный вариант, — говорит Бесо у меня над ухом. — Тем более раз ты их сама готовила.

Голос его все такой же усталый и это вынуждает меня вспомнить, почему я собственно вообще прилипла к нему и не позволила заняться своими делами, когда мы вернулись домой.

Поднимаю на него взгляд, изучая его строгое сосредоточенное лицо:

— Бесо?

— М? — отзывается бесцветно.

— Я тебя чем-то расстроила? — решаюсь все же спросить прямо.

— М-м, — задумчиво качает головой, продолжая методично поглаживать мои руки под струей теплой воды.

— Тогда почему ты стал таким… отстраненным?

Он переводит на меня взгляд из-под хмурых бровей:

— Не обращай внимание, Маш, — будто успокаивает меня. — Я просто о своем задумался.

— Значит у нас… все в силе?

Хмурится сильнее:

— Если ты только сама не передумаешь, то… да, — он пожимает широченными плечищами, вытаскивает мои руки из-под крана и накрывает полотенцем.

Сам отходит тут же, будто в отличие от меня все еще хочет держать безопасную дистанцию.

— Тогда… — упрямо шагаю ближе, не позволяя ему снова отстраняться, — докажи.

Бес замирает, а затем переводит на меня тот самый живой взгляд, в котором явно никак не может сдержать интерес:

— Чего?..

Он медлит, что мне уже начинает казаться, что ни черта он не понял, что именно я подразумеваю под доказательствами.

Боже, как стыдно. Но отступать мне уже некуда.

Я шагаю еще чуть ближе, как-то даже неосознанно. Будто меня просто каким-то мощным магнитом к нему тянет. Касаюсь пальцами его груди под тонкой рубашкой. И до ужаса боюсь, что он сейчас оттолкнет меня.

Но он так и стоит, изучая меня хмурым взглядом. Дышит тяжело и наконец рокочет тихо до мурашек:

— Так и будешь мое терпение испытывать?

Я только успеваю рот открыть, чтобы ответить, как вдруг он накрывает мои губы поцелуем, от которого я едва равновесие не теряю. Но Бесо тут же прихватывает меня за талию и прижимает к себе. Зарывается второй ручищей в мои волосы, будто боится, что я передумаю и сбегу. Но я совершенно определенно никуда не собираюсь. Мне и здесь хорошо. Потрясающе хорошо. Как никогда в жизни.

Боже, как от него пахнет. Все еще лесом, и той избушкой, где мы спали в обнимку, немного отцовской нивой, но сильнее всего — настоящим мужчиной. С которым не страшно заблудится в лесу, или даже взять мамины пельмени без спросу. С которым так надежно и спокойно. И неспокойно одновременно.

Ведь мое сердце прямо сейчас отчего-то взволнованно трепещет, будто вот-вот из груди вырвется. А еще эта сладкая тянущая судорога внизу живота, заставляет меня аж на цыпочки привставать, чтобы чувствовать его сильнее.

Нетерпеливо глажу мощные плечи Бесо, скольжу пальцами по груди и совершенно случайно натыкаюсь на… пуговицы. Которые сейчас мне кажутся лишними между нами. Как и ткань его видавшей виды рубашки. Поэтому я стягиваю ее с необъятных плеч Беса и к собственному удовольствию наконец касаюсь обнаженной кожи на его груди.

Бесо сдавленно рычит. Подхватывает меня на руки и усаживает прямо тут же на разделочный стол, не прерывая при этом поцелуй.

Боже… Как же хорошо…

А ведь он еще толком ничего не сделал. Просто держит меня своими огромными ручищами, вжимая в свое мощное тело, и я отчетливо ощущаю его… эрекцию.

Хорошо.

Значит он все еще хочет меня.

Не передумал. Не расхотел.

Испытываю какое-то нездоровое облегчение, что все еще нужна ему. И из-за этого будто становлюсь еще более смелой. Обхватываю бедра Бесо ногами, и принимаюсь увлеченно изучать его обнаженное тело. Кадык под запущенной щетиной, широченные плечи, поросль волос на мощной груди.

У меня внутри отчего-то все трепещет. Последний раз я испытывала нечто подобное от подарка на Новый год — огромный плюшевый медведь, которого, к слову, мне тоже подарил Бесо.

Хотя сейчас трепет пожалуй даже сильнее. Ведь тот медведь явно не был заинтересован во мне так же, как этот.

Тот медведь определенно не хотел меня съесть, как сейчас Бесо.

И рычать тот медведь к сожалению не умел. Зато Бесо…

— Зараза мелкая, — рокочет он мне в рот. — Что ж ты со мной творишь, — и снова жадно покусывает мои губы. — Я ж так сорваться могу. И делов натворить.

— Твори, пожалуйста, — шепчу в его губы, и чувствую, как сжимаются его руки на моей заднице под задранным платьем-свитером. — Я тебя очень прошу, Бес…

— Машка… — выдыхает горячо, и принимается прокладывать дорожку поцелуев вниз по моей шее. И это красноречивей любых слов.