Абиссинец 1889. Том 3 (СИ) - Щербатых Сергей - Страница 45

Прохор увидел атамана, вытянулся и скомандовал:

— Команда, смирно! Равнение направо!

Он вышел навстречу Овсянникову и доложил:

— Господин атаман! Учебная команда приготовительного разряда станицы Лончаково проводит полевое занятие. По списку пятнадцать человек. Старший команды Мельников.

Овсянников приложил руку к козырьку.

— Здравия желаю, казаки!

— Здравия желаем, господин атаман! — грянули малолетки.

Прохор уже собрался вернуться в строй, но Глеб Маркелович остановил его.

— Доклад не окончен, Мельников.

Тот замер, пытаясь понять, что упустил.

— После доклада следует испросить разрешения продолжить занятие.

Прохор покраснел.

— Господин атаман, разрешите продолжить занятие!

— Разрешаю. Встать в строй.

Овсянников прошел вдоль шеренги, осматривая оружие и справу, и остановился перед Митькой Медведовским.

— Почему в первой перебежке выбыл?

— Поднялся одновременно с товарищем, господин атаман. Поторопился, — признался Митька.

— Нет. Ты за товарищем не следил, а спешка была уже следствием. В бою один движется, остальные наблюдают и прикрывают.

— Понял, господин атаман.

Глеб Маркелович повернулся к Кравцову.

— Продолжайте занятие, Степан Анисимович, будто меня здесь нет.

— Не выйдет, — усмехнулся крестный. — Если вы будете рядом стоять, то у них на затылке глаза отрастут.

По строю пробежали улыбки.

— Тогда дайте им такое задание, чтобы по сторонам глядеть было некогда, — ответил Овсянников.

Степан Анисимович велел сложить винтовки у поваленной сосны и подозвал Прохора.

— Видишь у дальней опушки сухую лиственницу?

— Вижу.

— От нее вправо до большого пня расположился условный враг. Передашь приказ: первой и второй тройкам обойти поляну слева, третьей страховать их из канавы, четвертой наблюдать за тропой, пятой оставаться в запасе. Сигнал к движению: два коротких свистка. Повтори приказ.

Прохор повторил слово в слово.

— Теперь передай его шепотом крайнему в шеренге. Дальше приказ пойдет по цепочке. Последний, когда его получит, выйдет и доложит, что до него дошло.

Малолетки растянулись вдоль кустарника, оставив между собой по несколько шагов. Прохор шепнул приказ соседу, тот передал дальше. Последний дождался, вышел вперед и доложил:

— Первая и вторая тройки обходят справа, третья остается в канаве, четвертая идет к тропе, пятая за ними. Движение начать после двух свистков.

— Выходит, половину отряда ты отправил прямо под пули, — сказал Кравцов. — Где приказ исказили?

Парни стали переглядываться.

— Чего гадать? — вмешался Овсянников. — Каждый повторит то, что услышал.

Ошибку нашли быстро.

— Зимин, шаг вперед, — велел Степан Анисимович. — Зачем добавил от себя?

— Ослышался, Степан Анисимович.

— Если не уверен, переспроси. Отсебятину городить нельзя. Приказ должен дойти в точности, иначе до беды недалеко.

— Виноват, — понурился Зимин.

— Встать в строй. Повторяем.

Во второй раз приказ дошел от Прохора до последнего без искажений. Кравцов дал два свистка, и тройки рассыпались по своим местам.

— Теперь убери Мельникова, — предложил Овсянников.

Степан Анисимович поднял красный лоскут.

— Мельников выбыл! Команда продолжает задачу!

Прохор замер там, где стоял. На миг порядок движения смешался. Двое повернули головы, ожидая распоряжений. Меренский привстал из-за валежины, показал рукой на себя и коротко свистнул. Парни снова двинулись, уже под началом Сани.

Глеб Маркелович следил внимательно.

— Меренский принял верно. А вот в пятой тройке замешкались.

— Потому что все на Прохора смотрят, — ответил Кравцов. — Он у них заводила и старший.

— Значит, слишком привыкли к его командам. Меняйте старших. Каждый должен уметь хотя бы тройкой управиться.

— Не каждый годится командовать, Глеб Маркелович.

— Каждый и не нужен. Но если в бою отряд останется без командования, кто-то обязан отдать приказ и взять ответственность на себя. Хотя бы велеть залечь, отойти или вынести раненого.

Крестный помолчал и кивнул.

— Тут спорить не стану.

Следующее упражнение Степан Анисимович подготовил заранее. На пне поставил пустую гильзу, зацепил светлый лоскут за ветку, положил седельную суму под кустом и фуражку возле тропы. За валежиной спрятался Олег, согласившийся изображать неприятеля. С места построения виднелись лишь его плечо и край рукава.

Малолеток по одному подводили к условной черте и давали полминуты осмотреться. Затем каждый отходил и перечислял замеченное.

Прохор увидел Олега, лоскут и суму, но пропустил гильзу. Меренский заметил все, кроме фуражки. Бортеньев перечислил четыре предмета, зато перепутал, с какой стороны от тропы лежит сума.

Лучше всех справился Митька Медведовский. Он обнаружил все предметы, но неправильно определил расстояние до условного врага.

— Сто пятьдесят шагов, господин атаман, — доложил он.

— Там двести с небольшим, — ответил Овсянников. — Откуда взялось сто пятьдесят?

— На глаз прикинул.

— Плохо. Учись сравнивать со знакомыми ориентирами: ростом человека или деревом, высоту которого знаешь. В чистом поле и в сумерках предмет нередко кажется ближе, чем есть. Такая ошибка может дорого стоить.

— Запомню.

— Тут не запоминать надо, а постоянно тренироваться. Оценил расстояние, потом проверил шагами. Нас этому крепко учили, и вам навык такой пригодится.

После наблюдения перешли к выносу раненого. Меренскому перевязали ногу красной тряпкой и уложили за канавой.

— Ранен в бедро, идти не может, — объявил Кравцов. — Противник у той лиственницы. Доставить сюда с оружием.

Прохор с Бортеньевым поползли к Сашке с разных сторон. Один остался прикрывать, второй подхватил «раненого» и потащил к канаве. Они продвинулись едва на десяток шагов, когда Кравцов свистнул.

— Стой! Вы чего задницами третесь за одним бугром? В бою вас обоих положили бы в два счета, и спасать пришлось бы уже не одного Меренского.

Теперь Бортеньев прикрывал из-за пня. Прохор оттащил Сашку до первой ложбины, после чего они поменялись. Медленно, зато один из них все время наблюдал за условным противником, а в настоящем бою еще и стрелял бы.

Следующая тройка соорудила носилки из двух жердей и чекменя. Вышло хорошо, но времени ушло много.

— В бою выбирать придется по месту, — подвел итог Овсянников. — Если до укрытия двадцать шагов, тащите на руках. Если нести далеко, нужны носилки. И не толпитесь вокруг раненого, иначе сами станете мишенью.

Последним Кравцов устроил внезапную тревогу. Команда уже возвращалась к дороге, когда он трижды коротко свистнул и крикнул:

— Противник со стороны Гнилого Лога!

Парни бросились врассыпную. Прохор с двумя товарищами занял канаву. Меренский отвел свою тройку к поваленному стволу. Бортеньев лег у дороги и развернул своих в сторону тыла. Один Митька по привычке кинулся к Прохору, хотя возле канавы и без него собралось достаточно народу.

— Медведовский! — окликнул его Овсянников. — Где твоя тройка?

Митька резко остановился и оглянулся. Двое его товарищей остались у кустов без старшего.

Он вернулся, уложил их за бугром и лишь потом занял место сам.

Меньше, чем через минуту поляна опустела. С дороги почти никого не было видно. Между ветвями лишь поблескивали стволы винтовок да мелькали лица наблюдателей.

Овсянников достал часы и захлопнул крышку.

— Пятьдесят две секунды.

— Медленно? — спросил Кравцов.

— Для первого раза сойдет. Но один участок дороги остался без наблюдения, а у канавы собралось семеро. Будь там настоящий враг, без потерь не обошлось бы.

Степан Анисимович поднял красный лоскут.

— Отбой, строиться!

Малолетки с раскрасневшимися лицами вышли из укрытий и выстроились.

— Господин атаман! — начал Прохор. — Отряд построен, оружие разряжено и проверено. Разрешите завершить занятие!