Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 23

— Послушай, а по-моему, в прошлый раз жемчужиной страны была провинция Сан-Пабло, — шепнул Сальвадор Горацио сидевшему рядом бородачу Массимо Рохасу из «Каррера Уль-Трухильо».

Они сидели на свободных местах на одном из последних рядов.

— Да не Сан-Пабло, а Понте-Верде — надо чаще по стране за нашим шеф-боссом ездить, — привычно съязвил газетчик.

Сидевшая впереди журналистов женщина с невероятной причёской на голове, делавшей её выше сантиметров на пятнадцать, повернулась к Горацио и его коллеге и грозно приложила палец к губам, призывая замолчать.

— О, простите, — Горацио сложил ладони как принято в Индии.

— Бесстыдник! Шумит. Ещё на телевидении работает, — пробурчала сеньора, устремив свой взор на Президента Тапиа.

А тот, отхлебнув воды из стакана, установленный Годоем на угол переносной трибуны с гербом страны, сделал паузу и перевернул очередной лежавший перед ним лист с текстом.

— Сегодня — важный день для всей Умбрии!

Произнеся эти слова, дон Серхио Тапиа попытался победоносно осмотреть зал, но светившие в лицо прожекторы не позволили это сделать. Услышав про важность, женщина, сидевшая перед Горацио, перестала обмахиваться буклетом с портретом Тапиа и замерла в ожидании его слов.

— Сегодня, — дон Серхио снова сделал паузу, — сборная нашей страны проводит важнейший матч с командой Уругвая.

Мужчины, сидевшие в зале, одобрительно захлопали, женщины в своём большинстве недовольно зароптали, сделав неожиданное для себя открытие.

— Мы должны все вместе объединиться и поддержать Умбрию, — дон Серхио снова сделал глоток из стоявшего перед ним стакана, а затем продолжил, почти не отрываясь от лежавших перед ним бумаг, — наши доморощенные футболисты такие как выросший в этих местах Чак Хоакин, его партнёры по команде, наши «Солнечные Орлы» Маурисио Нотаре, Леон Аристабаль, Карлос Этчеверрия…

— Сантьяго Коразон… Коразон, — словно начала подсказывать стоявшему на трибуне Президенту сеньора, за спиной которой Сальвадор Горацио и его коллега строили друг другу рожи.

— Луис Суарес ещё, сеньора, — шепнул женщине Рохас, едва сдерживая смех.

— А этот Луис Суарес хороший игрок? — спросила женщина, которая, видимо, из всех футболистов только и слышала о звёздах умбрийского масштаба Коразоне и Хоакине.

— Очень, сеньора, очень хороший, — абсолютно искренне произнёс Горацио.

В этот момент до Луиса Суареса и его партнёров по уругвайской селесте в своих записях дошёл и Серхио Рамон Тапиа.

— Я уверен, — произнёс Президент и снова выдержал паузу, давая этой фразе достичь сводов огромного зала, а затем резонировать в уши активной сеньоре и другим патриотично настроенным умбрийцам, — я уверен, и вы все уверены, что наши «кондоры» дадут сегодня бой Луису Суаресу и другим так называемым «звёздам» команды наших соперников.

— Так он уругваец — твой Суарес? — женщина с причёской развернулась и была готова ударить Горацио, — как не стыдно врать! А ещё на телевидении работаешь.

«Врать — наша работа», — хотел ответить Горацио, но благоразумно не стал этого делать.

Сидевший в первом ряду Председатель футбольной федерации Куэльяр широко улыбнулся и подмигнул находящемуся рядом Эрнесто Сотомайору.

— Доктор Сотомайор, сегодня Вы увидите что такой футбол во всей красе, — произнёс явно довольный собой Хулио-Педро Куэльяр.

— Ты ему что ли своих футболистов в речь вписал? — спросил глава Минздрава, не меняя недовольного выражения лица.

— А если наши проиграют? — спросил Куэльяра Хосе Пулья.

Вице-Премьер ещё продолжал злиться из-за того, что глава футбольной федерации вошёл в столовую на вилле дона Серхио и выпил чашку кофе, изначально предназначавшуюся ему. А подобной чести пообщаться с главой государства удостаиваются не все. А ещё эта дурацкая идея с обменом болельщиками между клубами Умбрии и Уругвая из-за сходства цветов игровой формы. Удивительно, но Тапиа её одобрил.

— Нет, не проиграют «Солнечные Орлы» сегодня, нет, — энергично затряс головой пухлый футбольный чиновник.

— Ты и в прошлый раз так говорил. Перед игрой с Чили, — Пулья обнажил ряд идеально белых хищных зубов.

— У меня примета есть, не проиграют, — Хулио-Педро Куэльяр попытался усесться в кресле поудобнее.

— Ты и в прошлый раз что-то про примету сказал, — на сей раз фраза прозвучала уже с другой стороны — из уст Эрнесто Сотомайора.

Министр здравоохранения и Вице-Премьер встретились взглядами, а на лице Сотомайора появилось нечто похожее на ухмылку, подтвердив истину, что порой можно найти общий язык, если объединиться против кого-то третьего. Хотя бы на время.

Под бурные аплодисменты Президент Тапиа завершил свою речь словами о том, что он отправится на матч и своими глазами увидит достижения умбрийского спорта. В этот момент Сотомайор осознал, что дома окажется уже за полночь, потому что ему предстоит отправиться в Миллекасерес на стадион. Ведь своим призывом дон Серхио дал понять, что все чиновники обязаны составить ему компанию.

Журналисты, пропустив к выходу активную сеньору и других вдохновлённых местных жителей, выбрались из зала и направились к микроавтобусам, чтобы отправиться на стадион.

— Миллекас? Мы так не договаривались, — Марго Соль, выходя из здания, явно нервничала, — я думала, что из Сьерра-Сенгилео домой.

— А ты чего решила — просто так что ли тебе эту поездку Рубен отдал? Он небось дома по телевизору игру посмотрит. А в перерыве твоё включение послушает — какой счёт и так далее, — Николас Альварес громко рассмеялся.

— Эй, хватит, для этого спортивная редак… — девушка не договорила фразу, увидев лица людей, столпившихся у медийных микроавтобусов.

Водитель Мигель, с которым как раз путешествовали Марго и компания, копошился в двигателе своего «железного коня», и откуда-то снизу раздавались отборные ругательства.

— Чего у вас? Всё же сломалось? Вот же…, — возникший как обычно из ниоткуда пресс-секретарь Домингес быстро оценил ситуацию.

— Как видишь… — кивнул в сторону проклинающего всё на свете Мигеля Алессио Лопес.

— Ладно, пересаживайтесь к нам, но всем места не хватит.

Быстро оценивший обстановку Рохас тут же отправился в сторону второго микроавтобуса, куда затем пошла и журналистка с государственного радио, после чего с фразой «Первый всегда будет первым» туда же прошествовал и Николас Альварес, на ходу призвавший Марго Соль не отставать.

— Нормально так. Они быстро ушли, а мы куда? — развёл руки в стороны Сальвадор Горацио, обращаясь к Харе и оператору Алессио Лопесу.

— Тебе бы ругаться, а? — спросил откуда-то из недр своего шалившего с самого утра автомобиля водитель Мигель.

— Вы что — сломались?

Голос принадлежал Хосе Пулье, который неспешной походкой шёл в сторону своего минивэна.

— Да, как видите… — Сальвадор Горацио был удивлён вниманию со стороны одного из первых лиц государства.

— Вижу. Поехали, подвезу. Вы же на матч? — про игру Пулья спросил без особого энтузиазма.

— Ну, уж нет. Телевидение едет со мной!

Это был энергичный Хулио-Педро Куэльяр, который также вышел из здания и направлялся к своему автомобилю.

— Парни, поедете? Заодно эксклюзив запишем — интервью с игроками надо? Или кадры из раздевалки? — улыбнулся футбольный чиновник.

Горацио и Лопес переглянулись, и, несмотря на антипатию к Куэльяру, согласились — каким бы ни был председатель футбольной федерации, он мог организовать такую съёмку, которой не будет у Первого канала. А, значит, их материал о матче будет более выигрышным. Горацио тут же схватил у Лопеса штатив, чтобы помочь ему и двинулся вслед за Куэльяром. Хара пошёл за ними.

— Эй, сеньор Хара, — окликнул его Хосе Пулья, — ну, хоть ты поехали со мной. Заодно про фотоаппараты поговорим. Давненько же не общались. Я проконсультироваться хочу.

Фотограф кивнул головой — с Хосе Пульей он был знаком ещё со школы, а потому решил, что не стоит пренебрегать хорошим расположением духа важного чиновника.