Носитель Ноль (СИ) - Бондарь Александр - Страница 5

— Андрей? — позвал профессор.

— Иду.

Нас привели в небольшую переговорную, срочно переоборудованную под медицинский кабинет. Окон не было. На столе стояли переносной кардиограф, анализатор крови и несколько запечатанных контейнеров.

Медик закрепил датчики на моей груди.

— Сидите спокойно.

— Постараюсь.

Профессор занял место напротив. Кира осталась у двери. Мальцев встал за стеклянной перегородкой вместе с женщиной в форме.

— Верни окно идентификации, — сказал Левин.

— Оно и так открыто.

— Что именно требуется?

— Указать обозначение носителя.

— Не имя?

— Формулировка именно такая.

— Это важно.

— Почему?

— Обозначение может быть не персональными данными, а системным идентификатором.

— Предлагаете соврать?

— Предлагаю не сообщать неизвестной системе больше, чем необходимо.

Я подумал.

— Можно ввести тестовое значение.

— Какое?

— Ноль.

Кира покачала головой.

— Почему ноль?

— Минимум информации. Если поле числовое, примет. Если текстовое — тоже. Если система ждёт имя, получим ошибку валидации.

— Ты относишься к этому как к программе, — сказала она.

— А как мне относиться?

— Как к неизвестной технологии, которая уже залезла тебе в голову.

— Именно поэтому я и отношусь к ней как к программе.

Профессор наклонился вперёд.

— Вводи ноль.

— Я против, — сказала Кира.

— Принято.

— Что принято?

— Твоё возражение.

Я сосредоточился на пустом поле.

Ноль.

Поле заполнилось.

0

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем рамка дрогнула.

ПРОВЕРКА ОБОЗНАЧЕНИЯ

ОШИБКА: ОБОЗНАЧЕНИЕ СОВПАДАЕТ С ЗАРЕЗЕРВИРОВАННЫМ ЗНАЧЕНИЕМ

— Не приняло, — сказал я.

— Значит, ноль уже что-то означает, — заметил профессор.

Появилась следующая строка.

ВЫЯВЛЕНО НЕСООТВЕТСТВИЕ

НОСИТЕЛЬ ПОЛУЧИЛ ДОСТУП ДО ИДЕНТИФИКАЦИИ ДО ЗАВЕРШЕНИЯ РЕГИСТРАЦИИ

ПРОВЕРКА ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ СОБЫТИЙ

Текст исчез.

Внутри головы снова возник тот же короткий импульс.

На этот раз он был слабее.

Кардиограф резко запищал.

— Частота сто пятьдесят, — сказал медик. — Что происходит?

— Система что-то проверяет.

Перед глазами мелькали строки.

СОБЫТИЕ РЕГИСТРАЦИИ: НЕ ОБНАРУЖЕНО

СОБЫТИЕ ПОДКЛЮЧЕНИЯ: НЕ ОБНАРУЖЕНО

СОБЫТИЕ СОЗДАНИЯ НОСИТЕЛЯ: НЕ ОБНАРУЖЕНО

ПРИЧИНА СУЩЕСТВОВАНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

Последняя строка задержалась.

Потом появился новый блок.

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА МОДЕЛИ

ОБЪЕКТ СУЩЕСТВУЕТ ДО СОЗДАНИЯ СОБСТВЕННОГО ОПИСАНИЯ

Я почувствовал холод.

— Что там? — спросил профессор.

Я прочитал сообщение вслух.

Никто не пошутил.

Интерфейс продолжил:

НАЗНАЧЕН ВРЕМЕННЫЙ СТАТУС

НОСИТЕЛЬ: 0

ТИП: НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЙ

УРОВЕНЬ: ОТСУТСТВУЕТ

СОСТОЯНИЕ: СУЩЕСТВУЕТ

— «Состояние: существует», — повторила Кира. — Как будто это нужно отдельно подтверждать.

— Для системы, похоже, нужно, — сказал Левин.

В окне появилась последняя строка.

ВНИМАНИЕ

НУЛЕВОЙ НОСИТЕЛЬ НЕ ДОЛЖЕН СУЩЕСТВОВАТЬ

Кардиограф продолжал пищать.

Я смотрел на сообщение и неожиданно понял, что меня тревожит сильнее всего.

Не то, что неизвестная система считала моё существование ошибкой.

А то, что она уже начала решать, как эту ошибку исправить.

Под предупреждением медленно заполнялась новая полоса.

ФОРМИРОВАНИЕ ПРОЦЕДУРЫ КОРРЕКЦИИ: 1 %

ФОРМИРОВАНИЕ ПРОЦЕДУРЫ КОРРЕКЦИИ: 2 %

— Оно растёт, — сказал я.

— Что именно растёт? — спросил медик.

— Процент коррекции.

— Какой коррекции?

— Пока не уточняет.

Кардиограф продолжал подавать короткие тревожные сигналы. Пульс держался выше ста сорока, хотя я сидел неподвижно и дышал ровно.

По крайней мере, мне казалось, что ровно.

Медик посмотрел на монитор, затем на меня.

— Боли в груди нет?

— Нет.

— Одышка?

— Нет.

— Головокружение?

— Незначительное.

— Онемение конечностей?

Я пошевелил пальцами.

— Только правая голень. Но это было ещё до появления полосы.

— «Было» — значит прошло?

Я прислушался к ощущениям.

Боли действительно не было. Исчезла и слабость, появившаяся после падения. Нога чувствовалась нормально — возможно, даже слишком нормально. Ни пульсации, ни тяжести, ни ощущения ушиба.

Будто травма существовала только потому, что я помнил о ней.

— Не знаю, — ответил я.

— Очень полезная информация.

— Работаю с тем, что есть.

Перед глазами появилась новая строка:

ОЦЕНКА КОРРЕКТИРУЕМОЙ ОБЛАСТИ

ЛОКАЛЬНОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ: 0,7 %

НЕСООТВЕТСТВИЕ БАЗОВОЙ МОДЕЛИ: 18,1 %

ПРИОРИТЕТ: БАЗОВАЯ МОДЕЛЬ

— Теперь уточняет, — сказал я.

Профессор Левин мгновенно подался вперёд.

— Читай дословно.

Я прочитал.

В комнате стало тише.

За стеклянной перегородкой Мальцев что-то сказал женщине в серой форме. Та вышла, оставив дверь открытой. В коридоре сразу появились ещё двое охранников.

— Восемнадцать целых одна десятая процента несоответствия, — повторил профессор. — Это совпадает с твоей структурной целостностью.

— В пределах округления.

— Значит, система не считает тебя повреждённым на восемнадцать процентов. Она считает, что её описание тебя неполно на восемнадцать процентов.

— Мы это уже предположили.

— Теперь подтвердили.

Кира стояла у стены, скрестив руки на груди.

— А коррекция должна исправить Андрея или исправить описание?

Никто не ответил.

Полоса дошла до трёх процентов.

ПРОЦЕДУРА КОРРЕКЦИИ ПОДГОТОВЛЕНА НА 3 %

— Можно спросить, что она собирается делать? — предложил профессор.

— Я уже спрашиваю.

Я сосредоточился на строке.

Что означает коррекция?

Интерфейс не отреагировал.

Я повторил вопрос, сформулировав его точнее:

Какие изменения будут внесены в биологического носителя?

Текст мигнул.

ОШИБКА ЗАПРОСА

ТЕРМИН «ИЗМЕНЕНИЕ» НЕ ОПРЕДЕЛЁН В ТЕКУЩЕЙ МОДЕЛИ

— Не определён термин «изменение», — сказал я.

— На русском языке? — спросила Кира.

— Что?

— Оно пишет русскими словами, но не понимает слово «изменение»?

— Возможно, проблема не в слове, а в понятии.

Профессор встал и подошёл ближе.

— Спроси, чем состояние после коррекции будет отличаться от текущего.

Я повторил вопрос мысленно.

На этот раз интерфейс ответил сразу:

РАЗЛИЧИЕ СОСТОЯНИЙ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВЫРАЖЕНО В ЛОКАЛЬНОЙ ЯЗЫКОВОЙ МОДЕЛИ

— Локальная языковая модель, — произнёс Левин. — Вот оно.

— Что именно?

— Русский язык не является исходным языком передачи. Это слой представления. Интерфейс адаптирует данные под структуры твоего мозга.

— Откуда он знает русский? — спросила Кира.

— Андрей знает русский.

Она посмотрела на меня.

— То есть оно читает его память?

— Или анализирует нейронную активность, — ответил профессор. — Для результата разница небольшая.

— Для меня разница есть, — сказал я.

Мальцев вошёл в комнату.

— С этого момента вы не задаёте системе вопросов без согласования.

— Немного поздно, — сказал я.

— Это распоряжение.

— У системы другое мнение о субординации.

ПРОЦЕДУРА КОРРЕКЦИИ ПОДГОТОВЛЕНА НА 4 %

Я показал на пустой воздух перед собой.

— Она продолжает работу. Предлагаете дождаться ста процентов, пока мы согласовываем формулировки?

— Предлагаю не передавать неизвестному источнику дополнительную информацию.

— Он уже подключён к моему мозгу.