Носитель Ноль (СИ) - Бондарь Александр - Страница 4

— Черепно-мозговая травма? — спросила женщина.

— Исключить нельзя.

— У меня нет галлюцинаций, — сказал я.

— Вы видите текст, которого не существует, — заметил Мальцев.

— Это только одна из гипотез.

— Какая вторая?

— Текст существует, но его видите не вы.

Левин посмотрел на меня так, как учёный смотрит на прибор, внезапно показавший невозможный результат.

В его взгляде не было страха.

Только интерес.

Это тревожило сильнее всего.

— Андрей, — сказал он, — можешь описать интерфейс?

— Белая рамка. Прозрачный фон. Строки на русском.

— Почему на русском?

— Я как раз собирался спросить у неизвестного отправителя.

— Что ещё?

Я прочитал параметры состояния.

Когда произнёс «структурная целостность — восемьдесят одна целая две десятых процента», медик посмотрел на свой прибор.

— Что? — спросил я.

— Насыщение кислородом девяносто восемь. Давление сто сорок пять на девяносто. Ничего похожего на восемьдесят один процент.

— Возможно, это не здоровье.

— А что?

— Не знаю.

— Попробуй задать вопрос, — предложил профессор.

— Кому?

— Интерфейсу.

— Голосом?

— Ты ведь инженер. Тестируй.

Несмотря на ситуацию, это прозвучало разумно.

Я посмотрел на окно.

— Что такое структурная целостность?

Ничего не произошло.

— Не отвечает, — сказал я.

— Попробуй мысленно.

Я сосредоточился на строке.

Что такое структурная целостность?

Текст дрогнул.

Рядом с параметром появилась небольшая отметка.

Я мысленно повторил вопрос.

Окно расширилось.

СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ

СООТВЕТСТВИЕ БИОЛОГИЧЕСКОГО НОСИТЕЛЯ ТЕКУЩЕЙ МАТЕМАТИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ

ЗНАЧЕНИЕ НИЖЕ 100 % УКАЗЫВАЕТ НА ПОВРЕЖДЕНИЕ, НЕПОЛНОТУ МОДЕЛИ ИЛИ НАЛИЧИЕ НЕОПИСАННЫХ СТРУКТУР

Я перечитал сообщение дважды.

— Оно ответило, — сказал я.

Профессор шагнул ближе.

— Как?

— Я подумал о вопросе.

— Что именно написано?

Я пересказал определение.

Левин нахмурился.

— Неполнота модели.

— Да.

— Получается, восемьдесят один процент — не состояние организма. Это степень того, насколько система способна тебя описать.

— Или насколько сильно уже успела описать.

Кира скрестила руки на груди.

— Вы обсуждаете это так, будто перед Андреем действительно висит окно.

— Есть и другие объяснения, — сказал профессор.

— Например, повреждение мозга.

— Например.

— Спасибо, — сказал я. — Очень поддерживает.

Медик достал шприц.

— Я введу лёгкое успокоительное.

— Нет.

— Вам необходимо пройти обследование.

— Пройду без успокоительного.

Женщина в форме кивнула медику.

— Не вводите пока.

Мальцев подошёл к моему рабочему месту и посмотрел на погасший монитор.

— До инцидента вы отключили два внешних устройства от копирования журналов.

— Да.

— Почему?

— Потому что не знал, кто их подключил.

— Теперь знаете.

— Это ничего не меняет.

— Где хранятся необработанные данные?

— На локальном массиве.

— Копии?

— Два резервных хранилища.

— Сетевой доступ?

— Отключён.

Он посмотрел на заместителя директора.

— Изъять все накопители. Персоналу запретить внешние контакты до завершения опроса.

По лаборатории прокатился возмущённый гул.

— На каком основании? — спросил профессор.

— На основании режима особого контроля.

— У вас нет права закрыть институт.

— Теперь есть.

Мальцев произнёс это без угрозы.

Так сообщают температуру воздуха.

Я мысленно вернулся к окну состояния.

Под параметрами появилась новая строка.

ДОСТУПНА ПЕРВИЧНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ

Я задержал взгляд.

Строка раскрылась сама.

УКАЖИТЕ ОБОЗНАЧЕНИЕ НОСИТЕЛЯ

Ниже мигало пустое поле.

— Оно просит имя, — сказал я.

— Не вводи, — немедленно произнесла Кира.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, что это означает.

— Согласен, — сказал профессор. — Сначала нужно зафиксировать поведение интерфейса.

— Каким образом? — спросила Кира. — Камера его не видит.

— Андрей будет описывать.

— Он может ошибаться.

— Поэтому будем задавать проверочные вопросы.

Мальцев посмотрел на меня.

— Вы ничего не вводите без разрешения.

— Интересная формулировка.

— Что вам непонятно?

— С каких пор мои мысли требуют вашего разрешения?

Его лицо впервые изменилось.

Совсем немного.

— С тех пор как неизвестная система получила доступ к вашему мозгу.

Это было справедливо.

И потому особенно неприятно.

Я попытался закрыть окно усилием мысли.

Исчезни.

Рамка осталась.

Закрыть.

Ничего.

Скрыть интерфейс.

Текст мигнул и растворился.

Я замер.

Перед глазами снова была обычная лаборатория.

— Получилось, — сказал я.

— Что? — спросил Левин.

— Я скрыл окно.

— Верни.

— Вы уверены?

— Да.

Я подумал: показать интерфейс.

Рамка появилась.

ПЕРВИЧНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ НЕ ЗАВЕРШЕНА

— Управляется мысленно, — сказал я.

Левин закрыл глаза на секунду, будто сохранял информацию в памяти.

— Значит, это не зрительная проекция в обычном смысле.

— Или очень сложная галлюцинация.

— Галлюцинация, реагирующая на команды, тоже требует механизма.

— Мозг и есть механизм, — заметила Кира.

Профессор посмотрел на неё с одобрением.

— Именно.

— Не радуйтесь. Я не поддерживаю вашу версию.

В дальнем конце лаборатории техники наконец полностью отключили питание контуров. Последние работающие экраны погасли. Вентиляция перешла на автономный режим.

Над центральной камерой показатель снова изменился.

СТЕПЕНЬ СВЯЗНОСТИ: 0,00000047 %

— Значение растёт, — сказал я.

— Несмотря на отключение? — спросил Левин.

— Да.

— С какой скоростью?

Я назвал предыдущие показатели.

Профессор быстро посчитал в уме.

— Нелинейно.

— Пока мало данных.

— Как долго до одного процента?

— Если рост ускоряется, прогноз бессмысленен.

— Сделай грубую оценку.

— От нескольких часов до возраста Вселенной.

Кира нервно усмехнулась.

— Отличная точность.

— Могу добавить ещё знаков после запятой, если станет спокойнее.

Медики начали выводить сотрудников по одному. Каждого проверяли, фотографировали и направляли в отдельное помещение.

Когда очередь дошла до меня, женщина в форме преградила путь.

— Он остаётся.

— Мне нужно обследование, — сказал я.

— Оборудование доставят сюда.

— Томограф тоже?

— При необходимости.

Мальцев говорил с кем-то у двери. Услышав нас, повернулся.

— Андрей пройдёт обследование в защищённом медицинском блоке. Профессор Левин и Кира Новикова сопровождают его.

— Почему Кира? — спросил я.

— Она первой взаимодействовала с вами после воздействия.

Кира открыла рот, но спорить не стала.

Нас вывели в коридор.

За дверью лаборатории стояли вооружённые сотрудники охраны. На лестнице разворачивали переносные шлюзы. Людей из соседних помещений эвакуировали.

Я шёл медленно.

Каждые несколько шагов интерфейс обновлял данные.

ПОВРЕЖДЕНИЕ НИЖНЕЙ КОНЕЧНОСТИ: УТОЧНЕНО

БОЛЕВОЙ СИГНАЛ: ПОДАВЛЕН ВНЕШНИМ ВОЗДЕЙСТВИЕМ

Я остановился.

— Что случилось? — спросила Кира.

— Система считает, что боль подавлена внешним воздействием.

— Каким?

Я посмотрел на медика.

— Вы мне что-то вводили?

— Нет.

— Обезболивающее в вентиляции?

— Исключено.

Боль в ноге действительно почти исчезла.

Я прислушался к ощущениям.

Голень онемела, но двигалась нормально.

Система не просто наблюдала.

Или я ошибался.