Плохая девчонка - Дельмар Винья - Страница 11

Дот нервно рассмеялась. Ей не хотелось снова шлёпать по улицам. И мысль о кино с запахом тысячи промокших пальто её тоже не радовала. Но оставаться здесь наедине с Эдди было опасно. Она это знала. Часто, когда они стояли в её подъезде, тесно прижавшись друг к другу, она бывала рада, что время от времени кто-то проходил через холл и заставлял их виновато отпрянуть друг от друга. Здесь не будет спасительных помех. Здесь будут только Эдди и она — только Эдди и она. От сознания того, что они совсем одни, по ней пробежала радостная дрожь. Верное доказательство опасности.

«Давай подождём внизу, Эдди».

«Да брось. Ты что, спятила? Дождь может идти ещё час. Кто будет сидеть на ступеньках в этом грязном холле, если можно остаться здесь, где есть пепельницы и всё такое?» — спросил Эдди, привычным движением каблука вдавливая сигарету в ковёр.

«Ну пойдём, Эдди».

«Нет, ты правда спятила. Снимай пальто и жди здесь».

«Господи, Эдди, ты вредный».

Дот подошла к комоду и хмуро уставилась в зеркальце Эдди для бритья. От тщательного макияжа, наведённого перед тем, как идти к углу у Лофта, не осталось и следа. Она степенно достала пудреницу и подправила нос и подбородок. Потом помаду, потом сердито поправила локон, забившийся под мокрую фетровую шляпу.

«Спустишься вниз?» — холодно спросила она.

«Нет, какой в этом смысл?»

«Тогда я иду домой», — сказала Дот.

Эдди сделал шаг к ней и вопросительно на неё посмотрел. Он был искренне озадачен тем, какое огромное значение Дот придавала тому, чтобы спуститься вниз. Опасной ситуацией для Эдди был оттопыренный задний карман или отрезок свинцовой трубы. Всё остальное было просто предлогом для бабской ссоры. А ссориться сейчас Эдди не хотелось.

«Да брось, побудь ещё немного, Дот. Смотри, — сказал он с внезапным вдохновением, — подожди тут пятнадцать минут, и если дождь не кончится, я сделаю всё, что скажешь, а если кончится — пойдём танцевать или ещё куда. Как тебе?»

Дот замешкалась, и он тут же добавил: «Сними пальто и шляпу, выкури со мной сигарету. Тебе полегчает».

«Ну ладно, только пятнадцать минут», — сдалась Дот.

Она сняла пальто и положила его на железную спинку кровати. Шляпу пристроила на вешалке для одежды у Эдди, и он, увидев её там, улыбнулся. Выглядит чертовски смешно, сказал он ей. Платье Дот, синий атлас с ярдами и ярдами блестящей тесьмы, было новым, но он этого не заметил. Дот и не ждала, что заметит. Она бы вам сказала, что мужчины никогда не замечают одежду.

«Мне сегодня в конторе звонила Сью Кьюдэхи, — сказала она. — У Пэта новая работа. Он теперь в магазине на Вашингтон-Хайтс. Они зовут нас в субботу вечером в танцевальный зал «Поппиленд». Она сказала, будет лучше, чем в прошлый раз. Там теперь новый оркестр. Я сказала, что спрошу у тебя».

«Мне без разницы», — сказал Эдди.

Он сел на кровать, а Дот беспокойно ходила по комнате, останавливаясь то у зеркала, то у окна, чтобы бросить пренебрежительное замечание — то о своём отражении, то о погоде.

«Иди сюда», — вдруг сказал Эдди.

«Зачем?»

«Иди сюда».

Дот подошла к нему, ей удалось при этом выглядеть так, будто она понятия не имеет, чего он может хотеть. Он притянул её к себе на колени и поцеловал. Дот засмеялась и вскочила на ноги.

«Ах вот что тебе было нужно! Господи, а я думала, у тебя что-то важное сказать. Знай я заранее, ни за что бы не пришла».

«Правда не пришла бы?»

«Само собой». Но она всё ещё смеялась.

«Хорош поцелуй, нечего сказать, ты всё пыталась вырваться, да ещё и первый за весь вечер», — пожаловался он. «Давай ещё раз».

Дот покачала головой.

«Ну хоть сядь, — сказал Эдди. — А то ты меня с ума сводишь, бегаешь тут, как дикий зверь».

Она подошла и села рядом, прекрасно понимая, что он снова её поцелует. Она куда лучше самого Эдди знала, что сегодня вечером с ним будет непросто справиться. Никаких коварных планов или расчётов у него в мыслях не было. Не было их и тогда, когда он уговаривал её остаться.

Его рука обняла её, и с минуту в тишине они так и сидели, прижавшись друг к другу. Эдди бессмысленно смотрел на стену. Дот старательно расправляла тесьму на платье. Ни один из них не понял, как случился следующий поцелуй. Может быть, Дот сама вдруг подняла губы навстречу, а может, Эдди наклонился к ней. Поцелуй вышел долгим. Закончился он тем, что обе его руки обнимали её, а Дот всей тяжестью навалилась на него.

«Жарко тут стало», — заметил он, когда они отстранились друг от друга.

Дот хихикнула. Эдди всегда так говорил после первого долгого поцелуя, и Дот всегда хихикала в ответ.

«А где та сигарета, что ты так безрассудно мне предлагал?» — спросила она.

«Ах да, забыл». Эдди достал пачку «Лаки Страйк», и Дот взяла сигарету. Эдди смотрел, как она её закуривает.

«Ты же подавишься», — сказал он.

Она мучительно чувствовала, что он продолжает наблюдать за ней, пока она храбро пытается вдохнуть дым. Господи, ну как же это делала Мод?

«Ну-ка, перестань мучить сигарету». Эдди вдавливал искры в ковёр каблуком, а возражения Дот мало что значили.

«Ты не умеешь курить, и учиться особого смысла нет, но кое-что даётся само собой». Он улыбнулся ей и поцеловал в губы.

Руки Дот, такие юные и так жалко нетерпеливые, несмотря на то, что она в глубине души понимала, чем может обернуться этот вечер, жадно обвились вокруг его шеи. Его губы были тёплыми у её губ. Ближе его лицо быть уже не могло, и всё же у неё было ощущение, что он приближается, приближается всё ближе. Только когда поцелуй закончился, она обнаружила, что он мягко склонил её голову на подушку. Она знала, что должна сесть и одёрнуть новое синее платье со всей его тесьмой, натянуть его на голые колени. Она знала, что должна. Она знала, что должна.

Ещё один поцелуй, жаркий и безрассудный, заставил её дыхание участиться. Она видела глаза Эдди, синие и сузившиеся, совсем близко от неё, и жилку на его виске, судорожно пульсирующую. Он закрыл глаза. Чтобы не видеть её? Пытался ли он взять себя в руки? Эта мысль исчезла, когда Эдди вытянулся рядом с ней.

«Эдди, нам нужно встать».

«Зачем?»

Да, зачем? Ну, потому что такие вещи случаются, случались и с другими девушками. Она попыталась приподняться, но он удержал её одной на удивление сильной рукой.

«Эдди, я не могу здесь оставаться. Может, ты не знаешь или не веришь, что я хорошая девушка».

«Кто сказал, что нет?»

«Ты ведёшь себя так, будто не думаешь, что я хорошая. Заставляешь меня тут лежать».

Он быстро убрал руку. «Ладно, детка, — сказал он. — Прости. Я думал, ты понимаешь, что со мной ты всегда будешь в такой безопасности, в какой захочешь».

«Ох, Эдди, я не думала, что ты... что ты меня заставишь на что-то».

Он продолжал смотреть обиженно, и она поцеловала его, наклонившись над ним и проведя рукой по его волосам. Снова и снова она целовала его, пока его руки опять не обвились вокруг неё, и она не оказалась лежащей, прижавшись к нему грудью, слегка вздымавшейся над квадратным вырезом атласного платья.

«Эдди, я так тебя люблю».

Это было едва слышнее дыхания, но он услышал, и его объятие стало крепче. Он знал, что она хочет от него услышать. Ему следовало это сказать, но, чёрт возьми, он не мог. Скажи он эти слова — и они прозвучали бы фальшиво, лживо, театрально, изменив собственной искренности. Его смущала их неуместность. Она ждала, а он молчал.

«Ах, я так тебя люблю». Дот откинулась на подушку и отвернула лицо.

Эдди лежал с закрытыми глазами, прижав ладонь ко лбу.

В наступившей тишине долгие мокрые пальцы дождя уныло и настойчиво постукивали в окно. Ни один из них этого не слышал. Дот повернулась и посмотрела на Эдди. Её рука потянулась к его руке и скользнула под манжету, тепло прижавшись к его пульсу.

«Мне нужно тебя трогать, раз уж ты вот так лежишь», — сказала она.

Он улыбнулся и притянул её к себе. Их губы слились. Дот почувствовала его руку у себя на колене. Это было неприлично. Она не могла остановить его, не оттолкнув при этом поцелуй, а поцелуй был очень сладким. Она подумала: если чулки не закатаны, разве это было бы так ужасно? Она не пыталась его остановить и почти сразу поняла, что это была ошибка. На этой стадии игры молчание, очевидно, было поощрением.