Плохая девчонка - Дельмар Винья - Страница 12

«Эдди, не надо. Не смей».

Она чувствовала, что в её голосе нет и тени убеждённости. И, судя по всему, его действительно не было.

«Дот!»

«Что? Что случилось, Эдди?»

«Ничего. Просто... господи, неужели тебя это совсем не трогает?»

«Ты о чём?»

«Разве ты не чувствуешь, что нам... что должно быть больше?»

«Эдди!»

«Ах, я знаю, не стоило мне этого говорить, но, боже, Дот, я весь измучен. Понимаешь, я не привык останавливаться. Ты понимаешь, о чём я?»

«Да, понимаю».

«Ну, похоже, тебе от всего этого нужен только поцелуй-другой. Тебя не расстроит, если мы остановимся после жарких ласк».

«Да ну?» — неожиданно спросила Дот.

«А тебя? Ты чувствуешь, что должно быть больше?»

Он внезапно сел на краю кровати и посмотрел на неё сверху вниз с надеждой и недоверием на лице одновременно. Она ничего не сказала. Она думала о том, каково это — быть плохой девчонкой. Люди, наверное, узнают. Эдди может проболтаться. Тогда ей придётся уехать туда, где её никто не знает.

«Дот, ответь мне».

Она сказала то, что было у неё на уме. «Я стану плохой девчонкой».

«Нет, не станешь. Это совсем другое дело. Ты ведь никому другому не позволишь себя тронуть, правда?»

«Не знаю, — сказала она после минутного колебания. — Я никогда не думала, что позволю тебе зайти до конца».

Прошло время, прежде чем весь смысл её слов дошёл до него. Когда это случилось, он посмотрел ей в лицо и увидел, что её глаза уже ждали встретить его взгляд. «Ты хочешь сказать, что позволишь мне?»

«Наверное, да, Эдди». Пауза. «Да, я тебе позволю».

«Сейчас?»

«Если хочешь».

«Если хочу? Господи, детка, ты говоришь безумные вещи».

Девушка в ярко-синем дождевике первой во всём доме заметила, что дождь перестал. Она бросилась вниз по лестнице, лихорадочно спеша выбраться из своей маленькой пыльной комнатки, которую называла домом.

«Дождь кончился!» — крикнула она подруге, что жила на первом этаже, у парадного.

«Через минуту опять зарядит», — мрачно отозвались снизу.

«Не глупи», — сказала девушка в ярко-синем дождевике. Она прошла по коридору, весело напевая: «Дождя больше не будет, не будет. Дождя больше не будет. Как вообще может...»

Входная дверь закрылась с твёрдым, увесистым звуком, оборвав дальнейшее повторение прогноза погоды от Уэнделла Холла.

Наверху Эдди и Дот смотрели друг на друга, и на их губах дрожали робкие улыбки.

«Помнишь...» — начала Дот.

«Да», — сказал Эдди.

ГЛАВА VI

В бело-коричневом вестибюле она прижалась к нему, и он понял, что она плачет.

«Господи, Дот, не надо. Что случилось? Из-за тебя я чувствую себя последней сволочью. Это моя вина. Не надо было тебя уговаривать. Ну же, тебе надо подняться наверх, детка. Прекрати и попудри нос».

Он молча обнял её. В эту минуту ей нужен был умудрённый любовник, который скажет ей не обращать внимания на толпу, разве что пожалеть её. Ей нужна была уверенность, ясность.

Эдди не мог говорить, потому что теперь, в трезвом холодном свете произошедшего, он тоже видел в Дот бедное обманутое создание, чья безрассудная капитуляция омрачит каждый час её будущей жизни.

«Жаль, что все считают это неправильным», — очень тихо сказала Дот.

«Наверное, многие об этом жалели». Он тяжело вздохнул.

«А как думаешь, — спросила Дот, — есть где-нибудь хорошие люди, которые считали бы, что это нормально?»

«Может, во Франции», — неуверенно ответил Эдди. «Даже утончённая публика там, говорят, довольно распущенная».

«Господи, Эдди, мне будет ужасно стыдно на работе. Спорим, девчонки сразу поймут, что я стала плохой».

«Плохой стала? Ну ты и скажешь, Дот».

Дот принялась искать пудреницу. Слёзы оставили тонкие дрожащие следы на румянах, а влага собрала ресницы в четыре тёмных пучка над каждым глазом. Эдди тревожно наблюдал за ней. Её брат наверняка поймёт, что она плакала. Он молча смотрел, как Дот равнодушно провела крошечной вишнёвой пуховкой по щекам и небрежно тронула губы помадой. Пудра не выручила её в трудную минуту. Слёзы, видимо, никудышная основа под пудру.

«Я нормально выгляжу?» — спросила она.

Окажись Эдди на высоте положения и весело подтверди её опасения, она, может, и не сорвалась бы снова в слёзы, но он не мог отправить её наверх к брату с этими жалкими розовыми кругами под глазами.

«Ох, Эдди, Эдди, я этого не вынесу. Он всё поймёт по мне. Он поймёт, что я сделала, и убьёт меня».

«Чёрта с два. Пошли, детка, на этот раз я провожу тебя до самого дома».

«Нет». Она горестно покачала головой. «Мы это уже проходили раньше, Эдди, и потом, если ты будешь там и он обвинит меня в том, что я никчёмная, что мы ему ответим?»

Эдди пнул ногу одного из кресел-пенсионеров.

«Можно сказать, что мы собираемся пожениться», — ответил он.

«Какой в этом толк? Он же узнает, что мы не поженимся, когда мы этого не сделаем».

Эдди метнул на неё взгляд из-под полей шляпы. «Я имею в виду, что мы правда поженимся. Разве ты меня не хочешь, Дот? Ты бы за меня не пошла?»

«Ой, да, Эдди, я бы с радостью. Ты бы никогда не пожалел, ничуть. Но я не думала, что ты имеешь в виду настоящую свадьбу. Я не думала, что я тебе нужна».

«Час назад ты мне была нужна, разве нет?»

Она быстро ответила: «Это совсем другое дело. Ты и других девушек так хотел».

«Ну да, ты права, детка. Мне нечем крыть, и объяснить я не могу. Я слишком тупой для этого. Но тут по-другому».

«Но ведь можно сказать им, что я выхожу замуж?»

«Конечно. Хочешь, я пойду с тобой?»

«Нет. Мне теперь не страшно». В её голосе появилась новая нотка. Она снова стала почти той девчонкой, что играла на укулеле на палубе «Бурмы». «Я сейчас же поднимусь. Господи, Эдди, теперь уже всё равно, что будет. Когда мы поженимся?»

«Утром. Пойдём в мэрию и распишемся. Возьму отгул. Чёрт, Дот, я тоже счастлив. Никогда не думал, что ты...» — конец фразы потонул, когда она бросилась ему на шею и поцеловала его. Она быстро взбежала по лестнице и со смехом посмотрела на него сверху с первой площадки. Она забыла, что была плохой девчонкой. Эдди всё уладил.

«Спокойной ночи, детка».

«Спокойной ночи, Эдди... милый».

Дот застала дома Эдну Дриггс. Та вешала занавески — вернее, так это можно было бы назвать. На самом деле она стояла в шести футах от занавесок и командовала Джиму подтянуть немного слева. Мистер Хейли читал третий выпуск захватывающего романа с продолжением.

«Привет, дочка, — сказал он. — Ноги не промокли? Лучше сразу переоденься».

«Ой, всё в порядке». Дот легко отмахнулась от его заботы. Она махнула Эдне, проходя через гостиную, чтобы убрать шляпу и пальто. С Джимом они не обменялись даже приветствием.

Дот немного задержалась у себя в комнате, с любопытством разглядывая себя в зеркале. Глаза сияли необычным блеском, и Дот призналась себе, что любой, кто взглянет на неё, поймёт: она хранит тайну, которая внезапно стала очень радостной тайной. Она энергично расчесала волосы. Она чувствовала себя невероятно живой. Ей хотелось пойти на долгую прогулку или заняться ещё чем-нибудь энергичным. Ей не терпелось услышать, что скажет Джим.

С волосами, весело пляшущими вокруг лица, она вернулась в гостиную. Джим уже слез со стула и задумчиво разглядывал занавески.

«Какого чёрта тебя никогда нет рядом, чтобы помочь?» — спросил он Дот.

«От неё больше помехи, чем помощи», — быстро отозвалась Эдна. Дот улыбнулась ей. Славная старушка Эдна.

«У меня для тебя новость», — сказала Дот Джиму.

«Валяй», — сказал он.

«И для тебя тоже, папа, — сказала Дот. — Отложи книжку».

Мистер Хейли покорно отложил журнал. Дети временами бывают тяжким испытанием. Эдна ждала и уже начала догадываться. Она предугадала объявление Дот.

«Я выхожу замуж».

Джим холодно посмотрел на неё. «Вот так ты нам об этом сообщаешь? — спросил он. — Я думал, девушки сначала приводят своих кавалеров, чтобы показать семье».