Это фиаско, ботан - Агатова Кристина - Страница 5

Документов Лена не попросила. Она знала, разумеется, о “черных риэлторах”. Причем, отлично знала – даже делала репортаж. Но ей не пришло в голову, что мошенники могут наживаться на вот таком заброшенном старье. Уж больно несерьезной выглядела цена.

Хотя, это как раз логично – сколько таких вот, якобы, пустующих домов можно сдать за лето? Особенно если предусмотрительно брать оплату сразу за сезон.

С этими фактами было сложно поспорить. Ушлая тетка запросто могла забрать деньги, а потом попробуй докажи, что перевод был именно за аренду именно этого дома. Может, Лена брала взаймы, а теперь вернула? Обосновать перевод можно чем угодно, если в назначении платежа ничего нет.

Но прояснить ситуацию стоило.

Может, хозяйка и вправду была настоящей хозяйкой дома, но сдала сразу двоим жильцам? Лене и вот этой… Хрени?

Впрочем, наверное не стоило так ее называть. Может, это просто очень больная женщина, которая выглядит ужасно, а на самом деле совершенно безобидна? И она явно очень бедная, раз одета в какое-то жуткое тряпье и так набросилась на пряники.

– Потому что я живу здесь, – наконец, соизволила ответить Хрень. – Всегда. Всю жизнь – с момента постройки дома.

– Извините, – сочла нужным прояснить Лена. – Но вчера здесь висел замок. И дом выглядел нежилым совершенно. Вас тут не было. И, судя по количеству грязи, никого не было. Не знаю, как долго, но точно больше года. Тут даже листья старые лежали – явно же с осени.

– Я спала, – просто ответила Хрень, как будто это что-то объясняло.

Лена хмыкнула. Постепенно страх улегся, но стало расти раздражение. Видимо, Хрень решила поселиться здесь незаконно, вот и ломает комедию. Это просто сквоттер.

Кто такие сквоттеры, Лена тоже прекрасно знала. Увы, но если это так, то придется вызывать полицию, полиция отправит в суд, в суде будут долго и нудно рассматривать дело, затягивая сроки, и весь процесс растянется до конца лета.

Но договориться все еще можно было попробовать.

– Вы же не могли проспать пять лет, – улыбнулась Лена, пытаясь выглядеть максимально дружелюбно.

– Я могу и больше, – пожала плечами Хрень. – Что тут такого?

Лена открыла рот, чтобы возмутиться, но Хрень предостерегающе подняла руку.

– Только не ори, я не выношу громких звуков.

Лена моментально захлопнула рот, вспомнив, как ее почти парализовало, едва Хрень щелкнула пальцами.

И вот это уже не очень вписывалось в привычную картину мира, где внезапное вторжение в дом было происками “черных риэлторов” или сквоттеров. Да и сам вид существа… Навевал определенные мысли. Или, вернее, их отсутствие.

Решив, что момент снова подходящий, Лена повторно озвучила свой самый главный вопрос:

– Кто вы?

– Кикимора, – не смутилась Хрень.

– Кто? – опешила Лена. – Кикимора? Вы меня за дуру держите? Это сказки!

Хрень тяжело вздохнула, крутанулась вокруг своей оси и внезапно исчезла.

Лена поморгала. Возле стола никого не было. Просто пустое место.

Показалось? Напекло-таки голову?

– Так и знала, что без панамки на такую жару выходить нельзя, – пробурчала девушка и сделала шаг вперед.

– Верная мысль, – ответила кикимора, снова появляясь возле стола так внезапно, что Лена аж подпрыгнула.

– Черт! – воскликнула она, на секунду забыв, что ей уже ясно дали понять, что орать не стоит.

К счастью, никаких санкций на сей раз не последовало. Хрень просто посмотрела на нее, как заботливая учительница на тупого двоечника и поправила:

– Не черт, а кикимора. Черти другие. Лучше тебе их никогда не видеть. Но здесь их нет – я за этим делом внимательно слежу. Так что не бойся.

Лена потрясла головой, надеясь, что галлюцинация снова исчезнет, но она стояла на месте и внимательно смотрела своими большими зелеными глазами.

– Подождите, ну, какая кикимора? – попробовала собрать в кучу все свои познания о фольклоре Лена. – Кикиморы живут в лесу, их еще называют “кикимора болотная”.

Все с тем же выражением заботливой училки, кикимора снова поправила:

– Тех, что в лесу живут, называют лесными кикиморами. А тех, что обитают на болотах – болотными. А я – домашняя. Другой вид. Есть еще помойные, но это грустно.

– То есть, вы всерьез утверждаете, что вы – домашняя кикимора? – переспросила Лена, чувствуя себя настолько глупо, насколько вообще возможно, и даже чуточку глупее.

Кикимора вместо ответа развела руками.

– Подождите… Но этого не может быть, – жалобно залепетала Лена. – Это невозможно. Это какой-то бред. Я заболела. Перегрелась. У меня нервный срыв. Я сошла с ума. Или паштет был испорченный… Да все что угодно имеет больше шансов оказаться правдой, чем то, что у меня дома – кикимора!

– Давай сразу договоримся, – произнесла кикимора. – Не у тебя дома. Ты тут гость. А я – у себя дома. Но ты – хороший гость. Поэтому тебе тут рады.

– Офигеть, – выдохнула Лена. – Мне тут рады…

– Да, – серьезно кивнула кикимора. – Можешь здесь жить. Я тебя трогать не буду. У меня есть местечко, я там буду. Ты меня больше не увидишь.

– Вот так просто? – растерялась девушка. – А ночью не будете вокруг меня ходить? Пока я сплю?

– Зачем? – удивилась кикимора. – Мне надо дом беречь. Если не будешь ломать, я тебя не обижу.

– И можно пользоваться всем, что тут есть? – на всякий случай уточнила Лена. – И печку затопить можно?

– Можно, – кивнула кикимора. – Только зачем? Тепло же.

– Вдруг похолодает?

– Топи, конечно, – согласилась кикимора. – Только заслонку открыть не забудь, а то угоришь. Ладно, шучу, я открою сама, ежели чего. Но и ты не будь, как это…

Она вдруг защелкала пальцами, и Лена схватилась за горло в ужасе – как бы снова не пропал голос.

– Безответственной! – вспомнила кикимора. – Будь внимательной, поняла?

– Поняла, – ответила Лена, хотя можно было просто кивнуть. Но она решила проверить, на месте ли голос.

– И за пряники извини, – слегка смущенно произнесла кикимора. – Я же пять лет не ела. Нечего было, но я и спала… А ты вчера дом открыла, я и проснулась, да такая голодная! Хлебушек увидела на столе, вот и не удержалась. Думала, наемся. Но ты пряники оставила, а они так вкусно пахли…

– Ничего страшного, – неуверенно произнесла Лена. – Я печенье поем.

– Ну, давай, – махнула рукой кикимора и крутанулась, исчезая.

Лена осталась стоять в дверях своей спальни с приоткрытым ртом.

Глава 4

Кикимора исчезла, как будто ее и не было. Лишь пустой пакет от пряников на столе намекал на то, что Лене все это не почудилось. Но поверить в это было слишком сложно.

Все, что Лена знала о кикиморах, это то, что кикимора – часть фольклора. Миф. Легенда. Красивое объяснение вещам, которым не было никаких научных объяснений в древности. Сказка.

Но никак не реальное явление современного мира.

И если поверить лишь в существование одной единственной кикиморы еще не было так уж страшно – ну, кикимора, бывает. Но поверить в то, что мир устроен совершенно не так, как об этом говорят…

Это было слишком.

Признать существование кикиморы означало перевести в статус “существует” и все остальное из списка со статусом “выдумка”. Деда Мороза, например.

Потому что – а что такого? Почему бы и ему не существовать?

А про чертей так и вовсе нечего обсуждать и обдумывать – кикимора ясно дала понять, что они настолько же реальны, насколько она сама. И даже предупредила, что с ними лучше не сталкиваться. Правда и гарантировала, что в этом доме их нет.

Но если нет в этом, то могут быть в другом. Например, в ее городской квартире.

И как теперь жить с этим знанием?

А еще – как теперь жить, зная, что в доме живет некто, кто видит каждый твой шаг? Вот и сейчас – что, если она уже стоит за спиной?

Лена быстро развернулась, но никого не увидела. Разумеется. Кикимора же продемонстрировала свое умение исчезать прямо на глазах.

Она сейчас может быть, где угодно. Даже настолько близко, что протяни руку и дотронешься.