Владетель (СИ) - Посняков Андрей - Страница 37

Так что пришлось обратиться в официальные органам — те хоть для вида поищут. И то хлеб!

Никольская полицейская часть располагалась на улице Губернской, неподалеку от Свято-Никольской церкви. Обычный двухэтажный особнячок с местами облупившейся штукатуркой и грозным двуглавым орлом над входом. Задержанные по мелким делам бродяги и оборванный под присмотром дюжего околоточного в широких шароварах и кургузой темно-зеленой шинели старательно чистили от снега просторный двор. У крыльца стояли сани и казенная черная кибитка с гербом.

Для полного антуража не хватало еще мигалки на крыше! — поднимаясь по ступенькам, я отворил дверь и хмыкнул.

Внутри открывалась картина типичного казенного «присутствия». Официальную часть отделял от просителей и прочих визитеров барьер с небольшими перильцами, этакая стойка рецепшена. За стойкой размещался большой стол, обитый зеленым сукном, с чернильным прибором, стопкой бумаг и новомодной керосиновой лампой в виде наяды, явно купленной в магазине Кунста и Альберса. В простенке, меж окнами, висел портрет государя императора Александра Николаевича. Царь-батюшка был изображен в полный рост, в ярко начищенных сапогах и с черной густой бородою.

За столам сидело нижний полицейский чин, судя по погонам, ефрейтор, в новеньком темно-зеленом мундире, по виду сильно смахивавшем на обычный крестьянский армяк. Широкое скуластое лицо, усы, короткая стрижка.

Никаких посетителей или задержанных «на рецепшене» не наблюдалось. Верно, чистили снег. И правильно — чего зря сидеть-то?

— Господин полицейский, — подойдя, я осторожно покашлял. — Где тут заявление подать?

Ефрейтор вскинул глаза и, оценив мой шикарный полушубок и вообще — весь внешний вид, изобразил на лице дежурную улыбку:

— По поводу чего хотите писать? Кража? Разбой? Оскорбления?

— Покушение на убийство!

— О как! — полицейский хлопнул в ладоши. — Тогда вам к господину судебному следователю надо.

— Так, а смысл? — я пожал плечами. — Искать-то все равно вам. По его же отдельному поручению. А следователь ведь дело возбудит! А ну, как не найдете? Конфуз! А у вас, опять же, можно материалом проверки оставить… Объявите в розыск… Не найдете, так ведь и черт с ним! Хоть для острастки.

Выслушав, ефрейтор задумчиво качнул головой:

— Вижу, вы человек грамотный, господин… э-э…

— Громов, — я приосанился. — Купец первой гильдии Александр Андревич Громов.

— А-а! Тот-то я и смотрю… А не из тех ли вы Громовых, что… Хотя, неважно. Посидите, господин Громов. Сейчас о вас доложу. Господин начальник части нынче отсутствует. Так я — уряднику… Уж он разберется!

Выйдя из-за стола, нижний чин обошел стойку и, пройдя по коридору, скрылся за дверью кабинета.

Отсутствовал, слава Богу недолго — соскучится я не успел.

— Прошу-с! Господин урядник ждет-с…

— Благодарствую! — улыбнулся я…

Высокое окно узкого, словно пенал, кабинета, выходило во двор. В дальнем углу дышала теплом покрытая дешевыми фабричными плитками печка. Напротив нее стоял массивный несгораемый шкаф и полки с бумагами и всяким хламом. У полок возился щупленький господин в темно-зеленом полицейском мундире еще старого образца — двубортном, с блестящими пуговицами и без всякого намека на «народность». Похоже, новая форма пока добралась здесь только до нижних чинов. Впрочем, и участковый урядник — чин невелик. Но, конечно, повыше околоточных и городовых… Тем более, наделенный правом проводить дознание по уголовным делам. Ну, или — по материалам проверки.

— А, господин… Громов? — обернувшись, урядник указал на стул. — Прошу садиться.

Унылое вытянутое лицо, совершенно ничем не примечательное, исходило равнодушием и скукой. Небольшие усики, печальные носогубные складки, высокий, с небольшими залысинами лоб. С таким лицом каким-нибудь табельщиком работать, а не расследовать уголовные дела! На вид — лет сорока, а то и больше. И всего-то — урядник! Как в будущем — «пятнадцатилетний капитан». Так называли тех, кто по каким-то причинам задержался в званиях по выслуге лет. В армии или в той же полиции.

Да уж, это явно звезд с неба не хватает. Вот и сидит в урядниках. Нижний чин, без всяких там «благородиев».

— Так, говорите, напали на вас? — покосившись на грозный взгляд портретного императора, урядник уселся за стол. — Вот вам чернильница, перо, бумага… Пишите! Только прошу, с бумагою осторожнее… Ее у нас маловато.

— А вас, кстати, как звать-величать?

— Владимир Васильевич.

— Так, Владимир Василевич, может, я лучше сначала вам все расскажу? А там уж вместе и решим — что писать, а что нет? А то ведь, как бы чего не вышло!

Общаться с такого рода людьми — перестраховщиками, подхалимами к начальству, лентяями — я научился еще в 90-х.

— Вот-вот! — просиял урядник. — И я о том. Как бы чего не вышло! Ну-с, рассказывайте…

Да что там было рассказывать? Уложился минуты в полторы, и это еще — с описанием несостоявшегося убивца!

— Коренастый, говорите? Рябой? Ну-у, таких у нас много.

Рассеянный взгляд мой машинально скользил по скудной обстановке кабинета, пока вдруг не зацепился за полки. Похоже, там что-то блеснуло! Неужели ж…

Да так и есть!

Я привстал со стула:

— Владимир Васильевич! Вижу, у вас и фотографические аппараты имеются?

— Да-с! Казенные, — урядник перехватил взгляд. — Целых две штуки. И еще всякие приспособления… Увы! Теперь уж с ними некому. Был у нас тут один… молодой да ранний. Так еще по осени в Петербург забрали. В столицу-с!

Последнюю фразу собеседник произнес с неприкрытой завистью.

— Жаль! — искренне посетовал я. — Верно, он варнаков-то фотографировал на карточки?

— Да, было дело, — урядник скупо кивнул. — Только карточки сделать не успел. Одни пластинки остались. Подписаны, вроде бы… Но, там же ничего не разберешь! Эти, как их…

— Негативы!

— Именно-с! Начальство приказало выкинуть все… А я вот как-то пока не сподобился. Да и, откровенно говоря, жаль.

В бледном бесстрастном лице полицейского бюрократа на миг промелькнуло что-то человеческое.

— Да-а, — протянул я. — Это какое бы вам подспорье было! И от самого высокого начальства — большой профит! Карточки ведь размножить можно…

— Думаете? А кто этим займется-то? — немного воспрянув духом, Владимир Васильевич желчно усмехнулся и почмокал губам. — Господин Авдеев, фотограф? Так он денег запросит… Да и в других фотографических салонах — тоже.

— Знаю я одного человечка… — я вдруг вспомнил про Пелагею. — Фотографии пока только учится. И забесплатно все сделать готов! Готова…

— Готова? — вздрогнув, переспросил урядник. — Это… это что же-с — барышня? Нет уж, увольте, милостивый государь! Нам тут всяких эмансипЕ только и не хватало.

— Напрасно, — я развел руками и, обернувшись по сторонам, заговорщически понизил голос. — Между нами… Барышня — непростая. Из пансиона фрау Эльзы фон Оффенбах. Надеюсь, слыхали?

— Да кто ж не слыхал! — испуганно ахнул урядник. — Фрау Эльза… Она ж… и с полицмейстером… и с господином городничим… Со всеми на короткой ноге!

— И с господином губернатором, кстати — тоже!

— С-с… губернатором…

— Так я подошлю барышню? Конечно же, с направлением от госпожи Оффенбах!

Полицейский рассеянно моргнул:

— С… чем?

— С рекомендательным письмом!

— А-а… Ну, если с рекомендательным… Тогда пожалте! Что же касаемо вашего дела… — урядник вдруг стал крайне деловит. — Ножичек приобщим. Приметы я записал. Сравним по участкам. Дворникам, горловым раздадим. Ну и околоточного сегодня же к «Кунсту» пошлю. Опросить свидетелей.

— Что ж, благодарю вас, Владимимр Василевич, — прощаясь, я отрывисто кивнул. — Честь имею.

В «первоклассном» номере гостинце «Савой» меня уже дожидался Полозов.

— Все купил! — сразу же похвастался он. — Ламп керосиновых — дюжину! Красивые, в виде Наяд! Приказчик скидку сделал, ага… Потом на почтамте подписные издания заказал, ну, из «Народной библиотеки»… Тоже недорого вышло. А вот журналы по геодезии пришлось в Горном управлении заказывать. Чиновник там такой… квелый… Господи! Не работает, а спит. Но, я на вас сослался, так он воспрянул… дела делать принялся. Еще переспросил — где вы да как?