Владетель (СИ) - Посняков Андрей - Страница 38

Амурское Горное управление… Я тут же напрягся, вспомнив пахнувшую кислой капустой приёмная, отгороженная от посетителей высоким деревянным барьером, и сидевшего за ним чиновника лет пятидесяти, с жидкими, зачёсанными набок волосами и блеклыми, ничего не выражающими глазами. Бледное лицо, тонкие, бескровные губы, унылое презрение ко всем…

— Миша, а как чиновника звали?

— Да Бог весть… Хотя… — инженер наморщил лоб. — Это ж сам начальник управления был! Ну да. Табличка еще на столе, замызганная такая… Александр Николаевич Варсонофьев. Тьфу! Волконский. Да-да, именно так — Волконский.

Я закусил губу: начальник Амурского горного управления Волконский. Глаза и уши преступного мира! Продажная душа. Приходилось уже как-то сталкиваться.

— Александр Андреевич, что с вами?

— Так…

Сняв пиджак, я подошел к умывальнику…

Волконский в курсе — где и что делаю. Ах, Миша, Миша… Впрочем, сам виноват — следовало предупредить. Да кто ж знал!

Черт, ах, как скверно-то! Волконский — Огнев — Рябой. Такая вот недобрая выстраивалась схема… Завязан ли на ней еще и китайский бандит Ли Сючэнь? А черт его…

В дверь постучали…

— Михаил, откройте!

— Сию секунду! Ага… Господи! Пелагея!

— Можно войти? — прозвучал взволнованный девичий голосок.

— Да, да, конечно! Как вы повзрослели, похорошели! — Полозов рассыпался в комплиментах. — Прошу вас… вот, на диван… Что-то вы бледная такая? Случилось что?

— А… Александр Андреевич где? Я слыхала, он здесь, в «Савое»…

Одна-ако! Полгорода уже знает. Если не весь…

— Я здесь, здесь! — накинув пиджак, я вышел из умывальной. — Здравствуй, милая… Кстати, ты мне нужна!

Мы обнялись и расцеловались, как родные.

— Здравствуйте, Александр Андреевич… — девушка покосилась на Михаила… и тут же отбросила весь напускной тон:

— Дядя Саша! С Дорой опять беда.

С Дорой беда… С Лулу! Да сколько уже можно-то? Впрочем, бывают такие люди — легко на свою… гм-гм… филейную часть приключений найдут!

— Дора? И куда она на это раз вляпалась? — налив из графина воды, я протянул гостье стакан.

— Мерси, — поблагодарив, та сделала пару глотков и вдруг улыбнулась. — Да пока никуда не вляпалась, дядя Саша! Но, я уже чувствую — может! Глаза у нее снова шальные. Ну, как тогда, с китайцами…

— Понимаю, — я покачал головой. — На этот раз — кто?

— Какой-то богатый купец. Не наш, не благовещенский, — задумчиво промолвила девушка. — Из Хабаровки или Владивостока… Как-то он уклончиво говорил. И вот это меня сразу насторожило!

— Ого! — наконец, приняв у гостьи пальто, ахнул Михаил. — Так вы с купцом-то, что же, знакомы?

— Да, — сняв шляпку, Пелагея втянула ноги. — Дора и познакомила. Как раз вчера. Человек, вроде, солидный, в возрасте. Одет богато — синяя визитка, штучные брюки, гарусный жилет с искрой. Но, понимаешь, дядь Саш… Все слишком уж новое!

Я развел руками:

— Ну так ведь, для визита к нам и пошил! Как зовут, кстати?

— Елисей Петрович, — припомнила барышня. — Фамилию он не сказал, а спрашивать был бы как-то бестактно… Нет?

— Все правильно, милая Пелагея. Все так, — я покачал головой и уселся на диван рядом. — Он с кем-то встречался из местных купцов?

— Не знаю, — Пелагея пожала плечами. — Он не говорил. И даже предупредил, чтоб не спрашивали. Мол, коммерческая тайна, и нечего зря языками болтать!

— А вот тут он прав, — усмехнулся я. — Это вот — по-купечески!

Гостья махнула рукой:

— Мы в «Пассаже» обедали… он пригласил…

— В «Пассаже»? Ого!

Обед в самом дорогущем ресторане мог стоить рублей двести — месячное жалованье городского головы! Это уже само по себе говорило о купце многое… Может быть, Пелагея дула на воду? Или просто завидовала сестре?

— Так вот, он там путался в блюдах… Сотэ называл сите, а круассан — куросаном… — усмехнулась рассказчица. — Но, это как раз понятно. Все ж — купец! Гимназий да университетов не кончал, в лучшем случае — коммерческое училище…

А она много чему научилась! — вдруг подумалось мне. — Вон как гладко все излагает! Какая речь, какие слова! И вполне правильно строит фразы. И это — недавняя дикарка из раскольничьего скита, затерянного в глухой тайге! Пансион на пользу пошел… За одно это перед фрау Оффенбах стоило снять шляпу! А как шло Пелагее это синее гимназическое платье! Ах, фрау Эльза умела одевать воспитанниц…

— Обмолвился, что ведет дела с Америкой… — между тем, продолжала гостья. — Пароходная торговля, китобойный промысел, все такое… Но! Спутал Сан-Франсиско с Лос-Анхелесом! А Портсмут — с Питтсбургом. Что же он, Митрофанушка, что ли? А еще купец! Да и китобойный промысел убыточен давно. Кринолины-то уже не в моде! Одна ворвань… А что ворвань? Так… Я вот сразу насторожилась!

— И конечно, стала дальше копать!

— Ну-у… — сверкнув глазами, девчонка наморщила носик. — Так… Слегонца.

«Слегонца», хм… Простонародные-то выраженьица еще в речи проскакивали!

— И что же это «слегонца»? — я спрятал улыбку. — Что еще не понравилось, насторожило?

— В деньгах он как-то не очень… Ассигнации с кредитными билетами путает! А ведь кредитные билеты сейчас редко… Да и ассигнации… Ты, дядь Саш, когда их в последний раз в руках держивал?

Вот тут я не выдержал, усмехнулся:

— Про ассигнации и кредитные билеты… Это вас в пансионе научили?

Гостья кивнула:

— Там. Экономику у нас сама фрау Эльза преподает. Ужас, до чего строгая! Однако, много чего и знает. Адам Смит, Рикардо…

— Боже, Боже! — я шутливо замахал руками. — Так что же, ты точно считаешь, что новый ами твоей сестрицы — аферист?

— Думаю, да… Однако же — не уверена, — мотнула головою девчонка. — Потому и пришла. Рассказать. Посоветоваться… Знаете, после этих китайцев… Дора ведь мне все рассказала!

— Молодец! — ахнул Полозов. — Все правильно сделали.

— А ведь сестрица твоя — барышня вовсе неглупая, — пригладив бороду, задумчиво протянул я. — Чего же она-то не насторожилась?

— Да, Дора не дура, — покусав губу, Пелагея вскинула голову. — Однако, мыслю — деньги большие снова ей глаза застили, вот что! Хоть она и сама-то небедная. Да, говорит — денег много не бывает! Мне-то что теперь с ней делать прикажете? Ведь не чужая… хоть по крови-то и не родня… Да в скиту — все братья-сестры.

Да уж, задача…

— Вот что, Пелагея… За сестрицей твой присмотрят, — твердо заверил я. — Верные люди здесь у многих моих есть. У Ли Вэя, у начальника охраны… Присмотрят!

— А вы сами-то скоро ли в форт? — спросив, девушка вдруг зарделась.

— Да через пару-тройку дней и двинем… А что?

— Да вот… Дядь Саш, передашь кое-что Илье… доктору…

— Ах, Илье… доктору…

Мы с Михаилом переглянулись.

— Ну, давай…

— Сейчас…

Раскрыв ридикюль, барышня вытащила оттуда… небольшой фармацевтический справочник, издательства Московского университета.

— Он просил… Я сейчас заверну… Но…

Девчоночка еще больше покраснела, прямо залилась вся до ушей!

— Тут еще кое-что… Я хочу, чтоб не пропало… Вот!

Пелагея достала из книжки… фотографическую карточку. Собственный портрет, сделанный очень качественно и красиво с виньетками!

— Ого! — искреннее изумился Полозов. — Вот это здОрово!

— Я сама делала… — гостья скромно потупилась. — И проявляла… И отпечатки…

— Господи! — я вдруг хлопнул себя по голове. — Совсем из головы вылетело! Я ведь кое-кому кое-что обещал… Пелагея! Доблестной нашей полиции с фотографическим делом помочь можешь?

— Ну-у… как фрау Эльза. Разрешит ли?

— Уговорим! Вот сейчас пообедаем, а потом вместе в пансион и поедем.

Уговорив фрау Эльзу, я попрощался со своей протеже, и поехал в судебное присутствие, к Пантелееву. На этот раз — по делу о краже в особняке господина Огнева. Филимон Кузьмич, будучи опытным и дотошным следователем, всегда лично допрашивал даже самых косвенных свидетелей… вот, типа меня.