Владетель (СИ) - Посняков Андрей - Страница 36

Объявили антракт. Мы с Елизаветой Петровной вышли в салон, попили водичики, почитали газеты…

— Однако, дорогая у них арендная плата, — посетовала Елизавета Петровна. — Три с половиной тысячи в год! Антрепренеры жалуются.

— Хозяин — барин, — улыбнулся я. — А вообще хорошо бы для театра свое здание построить! За счет добровольных пожертвований от разных сословий. Я бы рублей триста дал!

— И я бы! Что в газетах пишут, Александр… Андреевич?

— Пишут, ледоход нынче обещают бурный, — пошуршав газетой, улыбнулся я. — Еще пишут… Приезд фрейлины Ее императорского величества… выставка художественного творчества учащихся женской гимназии… Ого! Вчера ночью неустановленными преступниками нахально ограблен особняк господина Огнева, известного в городе благотворителя и коммерсанта!

В огромном универсальном магазине Кунста и Альберса мы первым делом заглянули в керосиновую лавку, располагавшуюся во дворе. Там изрядно затоварились керосином, удачно сторговавшись по два сорок за четверть.

Пока Базиль с Рино таскали бутыли в сани, я прошелся по первому этажу торговой галереи, заглядывая во все ряды. В голове упрямо трещал калькулятор: мука подправочная — 2 рубля 20 копеек четверть, мука для лапши (китайцам) — 2 рубля 80 копеек, чай — 52 рубля, сахар — 8-мь… Да! Еще не забыть овес для лошадей.

— Любезный! А где тут у вас овес?

— Так ить во дворе, барин!

Опять во двор идти! Ну, что же…

Овсом, прямо с саней, торговал кособородый малый в картузе и волчьем полушубке.

— Почем овес, уважаемый?

— Как везде, мил человек, — лузгая семечки, степенно отозвался торговец. — По четыре с полтиной четверть!

— А за дюжину мешков сколько возьмешь?

— Ну-у, барин! Сладим.

— Так, может, тут и перегрузить?

— Само собой! Сани-то подгоняйте.

Базиль и Рино проворно подогнали сани…

Эти двое теперь повсюду таскались со мной, ни на секунду не выпуская из виду, так что поначалу даже было как-то не по себе.

— Ну, а как же, Александр Андреевич? — пояснил начальник охраны. — Вас только отпусти… Эвон, чуть китаезы не пристрелили!

Ну, так ведь не пристрелили же! Главное, с жандармами обошлось… Во всяком случае, пока. Ну да, ежели что, друзья помогут.

— Так, Базиль. Давайте-ка в оружейную лавку.

В лавке мы купили не только патроны для револьвера, но и порох, и пулелейки для капсюльных ружей. Кроме того, еще приобрели для охоты парочку малокалиберных шомпольных винтовок с капсюльным воспламенением — так называемые «сибирки». Повезло, таковые имелись в наличии, хотя обычно их быстро разбирали добытчики пушнины.

Еще взяли специальное ружье для охоты на белку — «турочку». Очень похожая на ту же «сибирку», «турочка» имела гладкий канал ствола калибра и заряжались несколькими дробинками. Ценились она за «дальний и резкий» бой.

На крупного зверя и так, для обороны, я закупил три охотничьи винтовки Крнка, предназначались для стрельбы по крупному зверю: медведю, лосю, кабану… тигру.

— Хорошая вещь! — Хватов одобрительно поцокал языком. — А вон, на стеночке — еще лучше!

Еще бы не лучше! Шикарные охотничьи ружья, очень дорогие — уж в этом я уже хорошо разбирался. Французская двустволка Lefaucheux M1854 со шпилечными патронами, английское ружьё Purdey Double Barrel Shotgun, охотничье ружьё Westley Richards Double Rifle…

— Эх… — покачав головой, вздохнул Базиль. — Вот всегда хочу что-нибудь эдакое купить… И, ровно кто останавливает! Ну, дорого, да… Зато как славно! Повесил бы на стеночку, на ковер… На охоту все равно редко.

— Ничего, Василий Михайлович! — я хмыкнул и ободряюще улыбнулся. — Вот сейчас быт наладим… Почаще будем на охоту ходить!

— Думаете, стоит взять?

— Ну, не сейчас… а, скажем, летом.

— Да! — покивал начальник охраны. — К лету уж я денежек накопил бы. С вашего-то жалованья, слава Богу — чего ж!

Закупившись, мы вышли на улицу, к саням. Стоял прекрасный зимний денек, солнечный тихий и спокойный, совсем как на хрестоматийной картине Игоря Грабаря «Февральская лазурь» кстати — еще ненаписанной.

Народу на улице было множество! Купцы, чиновники, крестьяне. Много казаков и мелких торговцев с лотков — офеней.

В честь праздника Обретения главы Иоанна Предтечи во всех городских храмах благовестили колокола, каждые — на свой лад. В Благовещенском соборе — басовито и важно, в Свято-Никольской церкви — с надрывом и хрипотцой, а в недавно освященном храме Покрова Пресвятой Богородицы заливались дивным малиновым звоном!

— Ах, славно-то как! Благостно.

Сняв шапку, я размашисто перекрестился, мои охранники — тоже.

— Иванов день, — крестясь, улыбнулся Рино.

Точнее сказать, Онисим… из староверов-кержаков. Здесь много таких было. Те же Лулу с Пелагеей…

Широкое крестьянское лицо парня раскраснелось на легком морозце, кучерявая бородка покрылась легким налетом инея. Как и у всех нас. Все были с бородами — мода-с! Раз уж сам государь… Без бороды — только актеры, да китайцы. Ну и казаки были без брод, но обязательно с усами… А чиновники и некоторые купцы — с бакенбардами. Бакенбарды… Интересно, что там украли у Огнева? Добрались ли до картин?

Рино совсем разулыбался, подмигнул проходившим мимо девицам, судя по шалям и черным собачьим полушубкам — из купеческих.

— Благостно как! Хорошо. На Иванов день — Обретенье. Птица гнездо обретает, — протянул парень. — Коли на солнечной стороне гнездо — к холодному лету, примета такая. А ежели снег ныне выпадет — то и Пасха холодная будет. Опять же… Интересно, наши-то китайцы Пасху празднуют? Ли сказал, что многие признают. Ну да, явится — спрошу…

— Черт! — Базиль вдруг хлопнул себя по лбу. — Капсюли-то забыли! Андреич, я метнусь, заберу?

— Давай, — я махнул рукой. — Мы тебя в санях подождем, на солнышке.

На краю улицы народ торговался с офенями:

— А плат-то вон тот, баскОй, почем? Четыре рубли-и-и! Одна-аче! А за два отдашь? За три… Посейчас, спрошу у батюшки!

— Зеркальце, зеркальце сколько? Ско-олько? В рот-пароход! Вот вам и купила.

— А петушки на палочке сладкие?

— Ровно мед, красуля!

— Давай на пятак! А семками кто торгует?

— Эвон, Прошка, на углу… В армячке, видишь?

— Угу…

Я уселся в розвальни, и вытянул ноги — чего-то малость устал. Солнце слегка пригревало уже… Приятно так, глаза закроешь — и будто где-нибудь в Аланье, в Анталии… отель «Халява-бич-клаб-резорт»!

— Рино, — я приоткрыл левый глаз. — Не в службу, а в дружбу… Семечек купишь?

— Ага!

— Постой, денег восьми!

— Да своих хватит.

Кряжистый мужик в распахнутом полушубке, с рябым — в оспинах — лицом прошел мимо, обдавая ядреным запахом перегара. Обернулся, осклабился:

— БаскИ у тя сани, барин!

И что тебе до моих саней? Проходи, проходи солнце не загораживай…

Что-то блеснуло в руке у рябого…

Нож!

Я инстинктивно отпрянул, острое лезвие вспороло шарф…

— Верткий, х-хо. Ужо!

И снова короткий замах…

Я сунул руку за револьвером… и понял, что уже не успеваю.

Сверкнуло лезвие…

В злобно прищуренных глазах рябого я прочитал свою смерть! Дернулся…

Дернулся и рябой! Присел даже…

Подбежав, Рино сходу огрел его кулаком по затылку! А кулачищи у этого парня были еще те… Мало не показалось!

Нож полетел в сугроб, рябой же со всех ног бросился прочь. Вскочил в сани, хлестнул лошадей…

— Н-но! А ну, расступись!

Миг, и скрылись за углом сани. Только их и видели.

Тут подбежал и Базиль:

— Что такое? Господи… На миг нельзя оставить!

Рино поднял из сугроба нож, протянул…

«Green River Works» — было выгравировано на рукоятке.

— Хороший нож, — покачал головой начальник охраны. — На крупного зверя Американский. Такой попробуй, купи…

Базиль все же уговорил пойти в полицию, мотивируя тем, что мы совсем скоро уедем, и «этот вахлак» будет чувствовать себя в полной безопасности. Чего, понятно, никак нельзя было допустить, а искать гада самим совершенно не было времени. Ну, а нанять частного детектива в Благовещенске не представлялось возможным за неимением таковых. В замкнутом городе с населением в тридцать тысяч всевозможные адюльтеры и семейные измены и без того быстро становились известны.