Будет больно (СИ) - Пиратова Лана - Страница 7

Завел меня Коровин. Придурок.

— Мне позвонила Нинель Георгиевна, — тихо говорит отец.

Ну, ясно. Нажаловалась уже.

— Опять денег просила? — усмехаюсь, поворачиваясь к нему.

— За языком следи, — хмурится он. — Ты что там устроил? Какая-то форма… я нифига не понял! Опять твои фокусы, Данияр? Ты помнишь, о чём мы договаривались? — строго впивается в меня взглядом. — У тебя выпускной класс! Тебе нужен этот долбанный аттестат! Ну, в самом деле! Пора взрослеть!

— Пап, я всё помню. И всё в силе. Просто Гестаповна эта…

— Кто? — отец удивленно таращится на меня.

— Ну, Нинель Георгиевна эта… она… она не так всё поняла, в общем. Я лишь восстановил справедливость, — пожимаю плечами. — Разве это плохо, пап? Ты же сам меня учил так.

Отец хмурится и отворачивается.

— Данияр, я лишь хочу, чтобы ты спокойно окончил лицей и поступил в университет. Я думаю о твоём будущем.

— Я тоже. Всё нормально, пап. Я её даже не послал, — усмехаюсь.

— Мальчишка! — отец зло сверкает глазами.

Но я выдерживаю этот его взгляд.

— Ещё один проступок…

— Я помню, пап, — говорю серьёзно. — Помню.

Долгий взгляд глаза в глаза.

— Иди, — кивает на дверь отец.

— Маме привет передавай! — улыбаюсь я и жму его руку. — Пап, — делаю паузу, — доверяй мне, а?

По крепкому рукопожатию понимаю, что все нормально. Отец хоть и строгий, но всегда разбирается в ситуации. Просто так никогда не наказывает. А, если так и делает, то значит реально заслужил я. Признаю.

Я не ангел. И он это знает.

Попрощавшись с отцом, взглядом провожаю его машину. Жду, когда он выедет за ворота. Оборачиваюсь и смотрю на корпус общаги. Во многих окнах уже темно.

Интересно, чем занимается Ромашкина?

Усмехаюсь этой своей мысли, оглядываюсь и вдоль стены иду к корпусу, где живут девчонки.

Я пока не знаю, в какой комнате живёт Ромашкина. Как её там искать? Пофиг. Там сориентируюсь. Спрошу у Натахи, вон. Эта всё расскажет и покажет, если попрошу. Любит меня. Постоянно говорит об этом.

Пусть любит. Мне пофиг.

Девчонки придумали себе любовь. А что это и объяснить не могут, когда спрашиваешь. Потому что нет её.

Подхожу к пожарной лестнице. Ещё раз оглядываюсь и ловко запрыгиваю на неё. Опыт-то есть.

Забираюсь на третий этаж. Там всегда дверь открыта. Надо просто чуть толкнуть.

Оказываюсь в длинном коридоре. Так, тут где-то у них учебная комната. А там, справа комната Натахи. Сразу к ней? Спрошу, где искать Ромашкину.

Осторожно делаю пару шагов, вглядываясь в полумрак коридора. И вдруг слышу чьи-то шаги. Прижимаюсь спиной к стенке. Меня не должны тут увидеть. Затылком впечатываюсь в прохладу бетона и сглатываю.

Шаги становятся громче. Этот кто-то идёт в направлении ко мне.

Отлепляю голову от стенки и внимательнее вглядываюсь.

Опа!

Ромашкина!

Да ладно?!

Вот это удача! Да ладно!

Сама идёт!

Не могу скрыть довольную ухмылку. Но показаться ей не решаюсь. Крик поднимет. Дикарка.

Слежу за ней и вижу, что она берётся за ручку двери в учебку. Судя по тому, что за дверью темно, там никого нет.

Уголок губ сам ползёт вверх.

Не спуская глаз со своей цели, тихо иду к ней.

Ромашкина заходит в комнату и прикрывает дверь. Я ускоряюсь и оказываюсь перед дверью. Кручу головой направо, налево. Никого.

Чувствуя, как разгоняется кровь по венам от сумасшедшего сердцебиения, сжимаю пальцы левой руки в кулак, а правой берусь за ручку и тяну дверь на себя.

В комнате шумно. К моим соседкам пришли подружки из параллельного класса и подготовиться нормально к завтрашнему английскому не дадут точно.

Я все ждала, когда они уйдут, но, похоже, они надолго пришли. Еще и музыку включили. И наушники не помогают.

Поэтому беру учебник, тетрадку и карандаш и иду на выход.

— Ромашкина, ты куда? — окликает меня соседка Ира.

— В учебку. Мне к английскому подготовиться надо.

— Чтобы не поздно вернулась! А то перебудишь всех! Дверь закроем! Смотри! — грозится она и её подружки громко смеются, окидывая меня взглядом, полным презрения.

— Ромашкина, такие джинсы уже никто не носит! — кричит одна из них с усмешкой. — В секонд-хэнде урвала? Отдай уборщице на половую тряпку!

Смех девчонок становится громче и злее.

— Не ссы, Ромашкина! — вторит ей другая. — Я тебе свои отдам! Мне из Италии скоро привезут новую модель! Так и быть! Донашивай!

Я не оборачиваюсь. Ни одной мышцей на лице не показываю, что меня это всё трогает.

Внешне я спокойна и равнодушна. А внутри, конечно, всё полыхает.

Сколько ещё мне терпеть эти унижения? Как они могут так относиться к другому человеку? Откуда в них всё это? Ведь они мои ровесники! Но столько злости… Откуда? Я ведь им ничего не сделала!

Выхожу из комнаты и захлопываю за собой дверь. Уткнувшись в пол и прижав к груди учебник и тетрадку, иду к учебной комнате.

Там, конечно, никого нет. Мне порой кажется, что только я ею и пользуюсь. Никто так не готовится к урокам, как я.

Закрываю за собой дверь и тянусь к выключателю. Но в следующую же секунду дверь открывается.

Оборачиваюсь и громко выдыхаю, встречаясь взглядом с Басмановым.

Он что здесь делает?!

Не отрывая от меня своего жгучего до покалывания на коже взгляда, парень заходит в учебку и закрывает за собой дверь.

В комнате тут же воцаряется полумрак. Только свет от фонаря чуть светит в окно.

Я опять нащупываю выключатель. Но вдруг горячие пальцы Басманова обхватывают моё запястье.

— Не включай, — хрипит он.

И от этого его тихого, но одновременно решительного и властного хрипа мурашки. Пробегают по коже и словно в кровь проникают. Несутся по венам и концентрируются в животе. Незнакомое ощущение. И от этого страшно.

В животе будто скручивает узлом. Натягивает и заставляет дышать рвано. Еще один вдох и я опять чувствую его запах. Терпкий парфюм. И не только.

Слышу его тяжёлое дыхание. Он совсем рядом.

— Ты что… — шепчу осипшим голосом.

Полумрак давит. Неизвестность страшит.

— Что ты тут делаешь? — опять встречаюсь взглядом с блеском его глаз

— К тебе пришёл, — отвечает он.

— Сюда нельзя… мальчикам… тебя накажут. Уходи!

— Мне можно, — знакомая усмешка. — Лиля.

То, как он произносит моё имя, заставляет напрячься. Он словно тянет его.

А потом делает ещё один шаг и оказывается так близко, что почти касается меня и я даже чувствую жар, исходящий от него. Он берет и вторую мою руку и учебник и тетрадка падают с грохотом на пол.

Так удерживая меня, шагает, вынуждая меня отступать, пока я спиной не ощущаю прохладную стену.

— Пусти… — шепчу, дёргая руками.

Бесполезно. Хватка железная. Он сильнее меня. Выше. Опаснее.

— Не дрожи, — усмехается он.

Он чувствует мою дрожь! Стыдно и мои щёки наверняка покрываются краской. И я благодарю за темноту, чтобы он не увидел этого.

— Не бойся меня, Лиля, — приближает своё лицо ко мне.

Отстраняюсь, упираясь затылком в стену.

— Не сделаю ничего тебе, — водит носом вокруг меня.

Словно запах мой впитывает.

— Я кричать буду, — шепчу неуверенно, когда он кончиком носа касается моей щеки.

Вроде бы и случайное такое касание, но я уверена, что он специально. А я вздрагиваю от него.

— Кричи, — спокойно усмехается он.

Чуть отстраняется и сам в глаза мне смотрит. Насквозь проникает взглядом. Боюсь, что страх мой прочитает. И мысли. А я не хочу.

— Как думаешь, что скажет Гестаповна, когда узнает, что ты с мальчиком в учебке обжимаешься? Вместо того, чтобы уроки учить? — спрашивает с наглой ухмылкой на пухлых губах. — Ммм, Лиля?