Будет больно (СИ) - Пиратова Лана - Страница 6

У меня губы пересохли и слиплись. Не могу их разлепить. Да и не хочу. Наоборот, сильнее сжимаю.

А сама таращусь на его губы. Они тоже сухие. Но он быстро облизывает их, приоткрывает и приближается!

Мамочки!

Я зажмуриваюсь, не зная, что делать дальше.

Внутри — паника. На лице — тоже. И он это видит. Уверена, что видит.

Отворачиваюсь, когда его дыхание становится настолько близким, что я задыхаться начинаю.

— Ромашкина! Басманов! Вы почему не в корпусе еще? — звучит резкий голос Нинель и я благодарна ей за свое спасение.

Распахиваю глаза и вижу перед собой нахмуренное лицо Басманова. Собираю все силы, которые еще не покинули меня, и толкаю его в грудь.

— Мне это неинтересно! — цежу сквозь зубы так, чтобы он понял по тону моего голоса, что я не шучу и не играю.

Разворачиваюсь и бегу, не оборачиваясь, до самого корпуса общежития.

Смотрю на задницу, скрывающуюся за поворотом. Усмехаюсь.

Реально думает, что получится сбежать? Неинтересно ей. Да кто тебя спрашивает? Обычная девчачья попытка сказать «нет», когда все тело кричит «да». Меня не проведешь.

Я же вижу, как смотрит на меня.

Да меня самого уносит нафиг. Бушку срывает стоит нашим взглядам встретиться.

Не помню такого за собой. Как будто ты под коркой льда в ледяной воде и один взгляд в глаза этой девчонки и тебя в удушающий жар бросает.

Я вида, конечно, не показываю. Умею себя контролировать. Девчонке не стоит знать, что меня так вставляет от нее. Она как все! Поэтому и вести себя я буду с ней так, как со всеми веду.

У меня нет проблем с этим. Любая здесь будет рада, если я подойду. И это скучно. Неинтересно.

А тут она. Лиля Ромашкина. Какого фига она тут забыла?! Вообще не похожа на здешних девок.

Глазками так хлопает. Смотрит на всех свысока, как принцесса. И во взгляде обычно лед. Но это только до того момента, как со мной встречается взглядами.

Тогда там все вспыхивает. Я же вижу. Блеск такой появляется.

И спрятать глазки свои хочет, а не получается. Только хуже делает. Затягивает меня. Сама не отпускает. Словно привязывает к себе.

Вообще другая!

И хочется уколоть ее. Сделать так, чтобы опять покраснела. Чтобы щеки пылали.

Смотрю на нее и чувствую раскаты грома по телу. Молния — в крови. Как впрыск адреналина. С фига ли? Думал, это предел. А оказывается, что нет.

Вообще уносит, когда рядом оказывается. Запах ее наполняет легкие. В горле — першение. Чем она пахнет? Мозг в отключке и не могу понять. Какая нафиг разница? Мне нравится! Так и дышал бы ею!

Но девчонка гордая. Дикая какая-то. Толкает меня, вырывается. Дурочка. Не понимает, что инстинкт охотника врубает на полную?

Неинтересно ей. Сказал, со мной будет? Значит, будет!

Я вдыхать ее хочу. В глаза смотреть. Трогать…

Хмыкаю ей вслед и неспеша иду в комнату. Заваливаюсь на кровать и таращусь в потолок.

Лиля. Лиля.

— Басман, ты чего? Заболел, что ли? — гогочут парни, вваливаясь в комнату.

Не отвечаю. Медленно поворачиваюсь и хмуро смотрю на них. Не до шуток тупых. Любому в морду дам.

— Лыбишься лежишь! — ржет Коровин. — Мы и подумали, что заболел. Может врача позвать?

И опять гогот.

Резко сажусь на кровати и окидываю их тяжелым взглядом исподлобья. Придурки. Все мысли сбили.

— Ладно, не злись, — примирительно говорит Адамов. — Слушайте, — обращается к пацанам, — а фигура-то у чокнутой что надо!

— С чего взял? — интересуется Коровин и по его взгляду легко читаю интерес.

— В раздевалку завалился сегодня к бабам! — громко смеется Адамов. — Типа перепутал!

— Придурок! — ржут пацаны. — Ну, и чего там?

— Чокнутая в лифаке одном стояла!

— А трусы?!

— В штанах своих драных, придурки! Но там такие…

— Забил ее! — обрывает восхищенный возглас Адамова Коровин.

Смотрит хмуро.

— Рехнулся?! — недоуменно смотрит на него приятель. — Нафига она тебе?!

— Не твое дело, — огрызается он и хмыкает как-то зло. И вдобавок красноречиво ремень на джинсах поправляет.

Опять гогот пацанов.

— А что за чокнутая? — спрашиваю я, следя за ними. — Не помню такую… вы про кого?

— Так Ромашкина! — со смешком произносит Адамов. — Ну, эта, которая без формы пришла сегодня! Чокнутая она! А у этого, видал, планы на нее?

Встаю с кровати и засовываю руки в карманы брюк.

— Она со мной, — говорю спокойно и медленно, чтобы до каждого дошло.

Обвожу их всех взглядом и останавливаю его на Коровине, по недовольной роже которого понимаю, что с ним придется решать этот вопрос иначе.

— Ты ничё не попутал, Басман? — щурится он и делает шаг ко мне. — Я первый её забил!

— Трёхочковый иди учись забивать! — усмехаюсь я и не двигаюсь с места.

А Коровин тем временем ступает ко мне. Останавливается в шаге от меня.

— Я сказал, что она со мной, — цежу сквозь зубы, впиваясь в него тяжелым взглядом.

И вместо ответа Коровин замахивается, но я успеваю отклониться от прямого удара справа. Несильно ударяю его снизу в подбородок и он отшатывается. Хватаю Коровина за грудки и укладываю на чью-то кровать.

— Ты чё? Бессмертный?! — рычу ему в рожу.

— Да пошёл ты! — толкает он меня. — Я первым её забил! — вопит, дёргаясь. — У пацанов спроси!

— А чё ты пацанов приплетаешь?! Сам отвечай! Ромашкина моя! Понял?!

— Пацаны, вы чего?! Из-за чокнутой?! — подбегает к нам Адамов. — Хорош! Обоих выпрут из лицея!

— Да просто Басман, как обычно, первым хочет быть! — ржёт кто-то из пацанов за спиной.

Я замираю. Да ладно?!

— Отвали! — Коровин пользуется моим замешательством и бьёт меня по запястьям. Толкает и я позволяю ему встать.

Поправляю майку на себе.

— Чё ты сказал?! — поворачиваюсь к тому, кто ляпнул за моей спиной.

Минаев.

— А чё такого? — ухмылка сходит с его лица. — Ритка рассказывала, что…

В этот момент дверь в комнату распахивается и заходит комендант общаги Карась.

— Что тут у вас? — хмуро обводит нас взглядом. — Ну-ка! По комнатам разошлись! Басманов!

Смотрю на него.

— Отец к тебе приехал. Иди давай!

— Сейчас! — отвечаю.

— Все по комнатам своим! — ещё раз кидает нам Карась и уходит.

Батя приехал. Как всегда, не вовремя! Гестаповна уже настучала.

— Короче. Ромашкина со мной. Понял?! — зыркаю на Коровина. — Подойдёшь — убью! Всех касается! — обвожу взглядом всех пацанов. — Не слышали, что Карась сказал? По комнатам, детки!

Усмехаюсь и выхожу из комнаты. Быстро сбегаю по лестнице вниз, а в башке так и крутятся слова Минаева. «Первым хочет быть».

Ромашкина. Вот значит как?

Ухмыляюсь про себя.

Толкаю дверь и оказываюсь на улице. Батина тачка стоит чуть поодаль. Он сигналит мне огнями и я, засунув руки в карманы брюк, неторопливо иду к нему.

Сейчас будет мораль читать. Воспитывать.

Пофиг вообще. Я уже думаю о том, как сегодня окажусь в бабском корпусе. Навестить кое-кого надо.

— Как дела, сын? — отец щурится и внимательно смотрит на меня, когда я сажусь в его тачку.

— Нормально всё. Чего приехал? — откидываюсь на спинку кресла и тяжело вдыхаю.

— Смотрю, радости нет особой от встречи, — хмыкает отец.

— Пап, у меня сегодня трудный день был, — поворачиваюсь к нему.

— Смотри-ка. А чего так?

— Ну, первый день после перерыва такого, — пожимаю плечами. — Сам понимаешь.

— Понятно, — произносит он таким тоном, что я понимаю, что нифига ему не понятно.

Несколько секунд тишины. Мы смотрим в лобовое стекло. Каждый думает о своём. Не знаю, о чём отец, а я о Ромашкиной.