Укрепрайон (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 16

Оказавшиеся под Лепелем всего два саперных батальона устроили в начале июля 1941 года на пути панцерваффе тотальное уничтожение мостов, стараясь всячески затруднить продвижение на восток захватчикам. А ведь тогда имелись в резерве вполне боеспособные и полнокровные дивизии, бесполезно стоявшие в тех местах, где надобности в них совершенно не было, «прикрывая» то, что потом сдавалось без боя, спешно выходящими из окружения соединениями…

— Василий Петрович, вы назначаетесь комендантом Лепельского укрепрайона. Приказ подписан командующим Западным фронтом генералом армии Павловым. Непосредственно подчиняетесь мне, как командующему Лепельской оперативной группой, на которую возложена как оборона направления, так и ответственность за все склады фронтового значения, которые здесь в округе и находятся. В одной мы упряжке, нам этот воз и тащить.

— Ясно, товарищ генерал. На какие части я могу рассчитывать?

— А их нет как таковых, формировать нужно, причем быстро. И укрепрайона нет — его строительством нам и предстоит заниматься. Причем возвести в течение недели — это максимальный срок, но лучше поторопиться.

Евдокимов усмехнулся, посмотрел на несколько обескураженного таким началом Чуприна. За десять дней развертывания «второго эшелона» 50-й дивизии полковник сделал немало — в «мобячейки» полков были влиты свыше четырех с половиной тысячи бойцов и командиров, призванных из запаса, и фактически сколочены три стрелковых и пулеметный батальон усиленного состава. Последний пришлось оставить в Полоцке, «максимы» уже установили в дотах укрепрайона, но пехота этой ночью проделала долгий марш на Лепель вместе с мобилизованными тракторами и автотранспортом, а также тыловыми службами, которые оставались. А заодно увел свыше двух тысяч бойцов маршевого пополнения и кадры 29-го корпусного артполка, выделенного из состава 56-го, оставшегося в Полоцке.

— Они у вас под рукою — целых три стрелковых батальона, которые и привели. Раздвоим — будет шесть — добавим в каждый по пулеметной роте из состава минского укрепрайона, есть полудюжина пулеметно-стрелковых батальонов. Управление вашего сводного полка станет чисто «уровским», придадим еще пару-тройку стройбатов — их спешно формируем, собираем мужиков со всей округи, будут поступления из Витебска. Народа хватает с избытком, и еще пришлют, если потребуется, про лопаты и пилы не говорю. Лес кругом, опять же пилорамы, камень и песок, и железнодорожные мастерские имеются — из Орши, если потребуются, многое доставить можно. И город Лепель, где вы еще начальник гарнизона являетесь, полностью задействуйте, со всеми его жителями и возможностями. И сорокапятки дам с дивизионными трехдюймовками, и минометы вместе с расчетами из курсантов — но немедленно готовить и свои. Артиллерию тоже получите — тут есть 27 новеньких шестидюймовых гаубиц, как раз для двух дивизионов 29-го полка. По случаю оставили в Боровках 3-й дивизион 360-го корпусного артполка, тракторов не хватило вывести — эту дюжину МЛ-20 тоже передаю.

Увидев, как загорелись глаза Чуприна, Василий Павлович усмехнулся во второй раз — с тяжелой артиллерией воевать на позициях куда сподручней, чем без оной. Слабость всех довоенных укрепрайонов именно в слабости артиллерии — казематные и полевые трехдюймовки с противотанковыми сорокапятками не могли обеспечить действительно «останавливающий» заградительный огонь, тут нужен очень серьезный калибр, и не 122 мм, а из шестидюймовых орудий, снаряды весом в два с половиной пуда наступающую пехоту в полное смятение приводят.

— Линия предполья, что в лесах проходит вдоль Березины не ваша забота — довоенные укрепления защищать будут части нашей 50-й дивизии и пограничники. Они дадут время на возведение укрепрайона полевого типа. Так что окапываться необходимо серьезно, фронт по реке Эссе — это первая полоса. Западнее Лепеля вынесенный за линию особый оборонительный сектор — задача не дать немцам выйти из лесов и развернуться, да и само озеро помешает обходу. Потому и отдаю тяжелую артиллерию — она не даст немцам такой возможности, пока наши батареи не уничтожат целиком, любые попытки будут пресекаться огнем. Про снаряды можно не беспокоиться, они имеются, и очень, очень много, непозволительно много — до полного износа стволов. Сам город необходимо превратить в крепость, он станет основой обороны. Взглянем на эту карту — тут примерные обводы укрепрайона, довоенные планы, которые мы немного подкорректировали. Оборону делаем узлами, с расчетом на круговую оборону — поэтому каждый пульбат имеет собственную пехоту и легкую артиллерию, чтобы смог отбиться от противника. Позиции между узлами заполняют полевые войска — как раз на три бригады. Позади них для поддержки будет отведенная с фронта 50-я дивизия со своим гаубичным и двумя корпусными артполками. Контрудары из глубины при поддержке мощного артиллерийского кулака из сотни тяжелых орудий. Огонь можно достаточно быстро сосредоточить на узком секторе, а это сорвет противнику не только планы, но любой достигнутый первоначальный успех. Вот такой многослойный «пирог» получается, плюс нужно будет возвести еще один оборонительный рубеж по Улле — тогда немцы замаются с нами воевать, а на этой местности потеряют свой главный козырь — танки, для них тут нет пространства для маневра, но достаточно препятствий, как естественных, но нам больше нужно озадачиться искусственными. И кое-что уже есть, к сожалению, наши производственные мощности слабы, а нужна сварка. Ничего, страна только развертывает свои силы, надо продержаться.

Евдокимов взял карандаш, полковник склонился над картой, буквально усыпанной всевозможными значками. Поработали «плотно», с западного и южного направления укрепрайон уже имел защиту, требовалось только ее увеличить в глубину, создав несколько эшелонированных линий, благо сами леса и болота исключали развернутое продвижение вражеских войск. И все определялось многими тоннами стали и взрывчатки, которая могла обрушить на головы немцев тяжелая артиллерия.

— Хм, напоминает бои в Карелии, Василий Павлович, где финны действовали малыми отрядами, сильно замедляя, а то и останавливая продвижение наших войск, блокируя танковые колонны на дорогах. На перешейке мы вообще в «линию Маннергейма» уткнулись на два месяца. Но там была зима, а сейчас лето — хотя, хм. А ведь возможности противника для наступления серьезно ограничены болотами, и очень редкими дорогами.

— На этом и строится расчет. Единственное, у нас «подвисло» восточное направление. После занятия Борисова немцы смогут просто обойти укрепрайон и выйти севернее Лукомского озера, и тогда станет плохо. Нужны полевые войска и танки, но тут уже не от нас зависит, хотя и обещано. Но ничто не мешает предпринять определенные меры предосторожности…

Не в технике было дело летом сорок первого года — на снимке брошенная «тридцатьчетверка», а мимо нее бодренько катят чешские танчики, которые советские историки в семидесятые года порой именовали «38-ми тонными», со всей пролетарской яростью утверждая, что в панцерваффе имелись столь тяжелые и мощно вооруженные машины. И школяры верили порой на уроках — ведь Марь-Ванна точно знает, что говорит, у нее даже брошюрка соответствующая есть, а там у врага сила неисчислимая…

— У нас банально нет сил, чтобы удержать Минский укрепрайон, который прорван уже в двух местах. Мы потеряли Дзержинск, теперь не будет снарядов — артиллерийские склады взорваны. Немцы нанесли удар между 64-й и 100-й дивизиями, их танки уже на северных окраинах города. Это все — если мы немедленно не начнем отводить войска, они окажутся в окружении и погибнут без всякой на то пользы.