Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 42

— Снабженец, я 845-й, подход к точке, высота 300, — доносился до меня радиообмен в зале управления.

В эфире были слышны голоса перелетающих экипажей, но я ждал, когда появятся именно наши гости. Они уже как раз летят из Москвы.

— Сан Саныч, ну вы гляньте, масштаб-то какой! — вышел на балкон Коваленко и с придыханием вещал о проделанной работе, тыча пальцем на лётное поле.

Между рулёжной дорожкой и центральной стоянкой была сооружена сцена, которую оставленные у нас курсанты, заканчивали приводить в порядок. Выглядело нарядно, но мой взгляд зацепился за одну деталь.

— Сцена — загляденье. Еле выбил краску на складах, между прочим. Маркировку аэродрома подкрасили, бордюры побелили. Всё для людей, всё для истории…

— Ну да. А на сцене плакат какой? — спросил я.

— Как это какой, Саныч⁈ Всё в честь нашего полка, — возмутился Коваленко.

— Ничего против не имею, но у нас полк 158-й, а не 758-й, — указал я на огромное полотно на сцене, где висела эмблема нашего полка — чёрный дрозд.

Видно было, что Роман Петрович начал вскипать очень быстро. Щёки покраснели, и он начал сжимать в руках кожаную папку.

— Я разберусь. Как только теперь перекрашивать, ума не приложу, — выругался Коваленко и вернулся в зал управления.

На лётном поле тем временем шло «великое переселение народов». АПА и дежурные тягачи растаскивали наши борта по дальним стоянкам, освобождая место для гостей.

— Сан Саныч, с Кубинки группа вылетела, — крикнул мне руководитель полётами.

— Спасибо, а с Циолковска? — уточнил я.

— Подлетают. Скоро на связь должны выходить. Вы их будете встречать?

— Конечно. Боевые товарищи всё же, — улыбнулся я.

Для истребителей специально подготовили стоянку. Причём дважды её прочесали на наличие камней. Истребители всё же более «капризный» тип воздушных судов. Лишнего сора на бетоне «не любят».

В этот момент меня вновь окликнул руководитель полётами.

— Сан Саныч, вас к телефону. Миша Хавкин, собственной персоной.

У Миши была задача встретить утром одного из генералов и заселить в гостиницу. Видимо, смог это сделать быстро.

— Слушаю, Мишаня, — сказал я, но в телефонной трубке Хавкин с кем-то спорил на повышенных тонах.

— Щаз я устрою тебе скандал, и вам будет весело, — возмущался Хавкин.

— Мишаня, быстрее, — поторопил я его.

— Сан Саныч, тысячекратно извиняюсь, но я хочу Вам кое-что сказать. Роман Петрович, периодически уважаемый мной человек, сегодня таким не является…

— Много текста, Миша. Давай к делу, — перебил я Хавкина.

— Сан Саныч, я всё и всех привёз. К встрече готов. Жду отмашки, но есть проблема — на КПП обо мне не знают.

Странно, что так получилось. Я быстро дал команду дежурному, и Миша был пропущен на территорию части. Но трубку почему-то он не бросил.

— Саныч, дважды извиняюсь, но нам где встать, чтобы приветствовать? — спросил Хавкин.

— Как где? Как выйдут. К самолётам подъехать нужно.

— Получается на стоянку всем табором тащиться. У меня ж хор, оркестр, бабы в кокошниках, цыгане…

— Какие ещё цыгане⁈ Ты зачем их приволок? — спросил я.

Миша попытался объяснить, что так будет эффективней, но я ему не сразу поверил. Однако, надо было уже готовится к встрече.

— Снабженец, 29101-му, — прозвучал в эфире знакомый голос.

— Ответил, 29101-й, — тут же произнёс руководитель полётами.

— 29101, добрый день группе руководства. Иду к вам группой из двух единиц. Со мной 27304-й. Прошу подход и условия.

Хавкин продолжал мне объяснять, насколько правильным будет подобный порядок встречи.

— Сан Саныч, ну надо уже ехать. Вы когда увидите, какая у солистки тазобедренная композиция, сразу всё поймёте, — продолжал уговоры Миша.

— Бог с тобой. Только никакого медведя не тащи сюда.

— Командир, зоопарк для других мероприятий оставим. Уже мчим, — обрадовался Хавкин, и я положил трубку.

Через несколько минут «прибывающие гости» показались на индикаторах руководителя зоны посадки.

— Проход над точкой без выпуска? — спросил РП у ведущего группы.

— Подтвердил. Далее визуальный заход, если вы не против, — запросил лётчик.

— Не возражаем, — ответил ему руководитель полётами, заметив, что я молча кивнул.

Два самолёта уже было видно визуально на посадочном курсе. Силуэты постепенно приближались к полосе, держась в левом пеленге. Все повернули головы, ожидая прохода над полосой.

— Роспуск будет влево. Интервал 10 секунд, — проговаривал в эфир ведущий.

Пара уже прошла дальний привод, и теперь их можно было разглядеть отчётливее. Перед нашими глазами предстали, пожалуй, лучшие истребители в мире. Легендарный и самый красивый самолёт, которому кажется любой манёвр по плечу, Су-27 шёл ведомым и не отставал от впереди летящего ведущего.

Им был как раз «гвоздь» программы нашего авиашоу — самый настоящий самолёт нового поколения МФИ-1, или как его уже начали величать в конструкторском бюро МиГ-37.

— Красавец! — воскликнул руководитель полётами, рассматривая пролетающий самолёт в бинокль.

И действительно, лётчики прошли довольно низко, чтобы можно было рассмотреть некоторые детали их машин. Если Су-27 уже был известен и прошёл боевое крещение, то на МФИ-1 всем хотелось посмотреть. Даже те, кто сейчас работал на лётном поле, остановились и смотрели в небо.

Выглядели эти два самолёта невероятно красиво во время прохода над полосой.

— Внимание! Влево… паашли! — скомандовал ведущий и Су-27 отвернул первым, начиная заход на полосу.

В этот момент в район будущей стоянки этих самолётов выдвинулся кортеж транспорта. Я глянул вниз и невольно присвистнул.

На лётное поле, поднимая пыль, выкатывался не просто дежурный УАЗик. Впереди летела чёрная «Волга», за ней пылил наш армейский ГАЗ-66, в кузове которого сидели представители оркестра. А замыкал колонну старенький, но надраенный до блеска жёлтый «ПАЗик» с занавесками.

Машины лихо затормозили у края стоянки, куда должны были заруливать гости. Из «Волги» выскочил сам Миша Хавкин.

— Ну, Миша… — выдохнул я.

Из «ПАЗика» высыпала пёстрая и шумная толпа.

— Сан Саныч, там… эти… цыгане! Что будем делать? — вбежал в зал управления замполит.

— Настоящие? — со всей серьёзностью в голосе переспросил я, сделав удивление на лице.

— Да. С гитарами.

— Миша всё найдёт. Если надо будет, он и медведя с балалайкой из леса приведёт, — улыбнулся руководитель полётами, но Роман Петрович неправильно его расслышал.

— Медведь? Он и медведя привёл⁈ — воскликнул Коваленко.

Я улыбнулся и бросил взгляд на заходящий самолёт. Пора было идти встречать почётных гостей. Всё же, сразу два Героя Советского Союза заходят на посадку.

— Петрович, пошли встречать, — ответил я, взял замполита, и мы пошли к машине.

Через минуту мы вышли на улицу и направились к моей машине. Сам Миша Хавкин занимался поставкой ко мне этого чуда зарубежного автопрома. На машину пришлось потратить половину моих сбережений. Благо я знал, как лучше их было сохранить.

Ну а за годы командировок скопить было что. Да и чеки из Афганистана я сразу менял на рубли у перекупов по выгодному курсу.

— Сан Саныч, две недели смотрю и не могу понять, как ты смог достать такой… «аппарат»? — удивлялся Коваленко, показывая на мой автомобиль.

Я поправил «шевретку», достал ключи и развёл руками.

— Понятно. Хавкин постарался, — расстроено сказал Роман Петрович, обойдя машину и открыв дверь с правой стороны.

Я посмотрел на Коваленко и покачал головой.

— Всё никак не могу привыкнуть, что есть машины с правым рулём, — сказал Рома, уступая мне место.

Согласен, что в Дежинске пригнанных с Дальнего Востока иномарок не так уж и много. Вот и мне Мишаня помог достать чёрный седан-хардтоп Тойота Марк II. Почти пятилетний автомобиль на «механике», но по надёжности чуть-чуть не дотягивает до автомата Калашникова.