Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 43

Я сел на правое водительское сиденье и завёл машину.

Пока мы подъезжали к месту будущей стоянки самолётов, Хавкин продолжал инструктировать и расставлять встречающих.

— Твою дивизию! Вот как это называется, Сан Саныч?

— Где?

— Вот это всё, что делает Хавкин⁈ Балаган какой-то!

В центре Миша поставил двух девушек в кокошниках с огромным караваем. По флангам разместили представителей цыганского хора. А на заднем плане стоял и гарнизонный оркестр.

Сам Хавкин встал посередине, раскинув руки, как дирижёр Государственного оркестра.

— Не знаю, Петрович. По мне так Миша творчески подошёл к процессу встречи высоких гостей. Сразу все видят, что у нас большой праздник. На широкую ногу, так сказать.

Коваленко что-то фыркнул и отвернул голову. Как будто обиделся.

— А как нам фотоотчёт делать? Начальник училища что скажет, когда приедет и увидит цыган и остальные… кокошники? — продолжил ворчать Коваленко.

— Ничего не скажет. Плясать пойдёт с остальными начальниками, потому что им понравится. У начальства должно быть всегда хорошее настроение. Наша задача его обеспечить. Ты думаешь для чего тебе постоянно на КДП чай подают? — улыбнулся я.

— Из вежливости, разве нет.

Я посмотрел на замполита и картинно кивнул.

— Само собой, Рома. Из той самой вежливости, — улыбнулся я.

Остановившись недалеко от стоянки, мы вышли из машины и продолжили ждать, когда прибывшие гости зарулят на свои места. Су-27 уже выполнил посадку, сбросил парашют в установленном месте и освободил полосу.

Этот борт был раскрашен в сине-голубой камуфляж с чётко выведенным бортовым номером 307. Проезжая мимо КДП, лётчик медленно поднял тормозной щиток, приветствуя тем самым группу руководства полётами.

Чтобы описать этот самолёт, надо немало времени. Однако это уже не простой Су-27. Насколько я осведомлён, это одна из машин, которая идёт с маркировкой М. У этого Су-27М есть переднее горизонтальное оперение. Невооружённым глазом видно, что носовая часть увеличенного объёма и диаметра. Возможно для размещения нового радара.

Пока этот красавец рулил по магистральной рулежке, я смотрел за посадкой МиГ-37. Это уже был совершенно другой самолёт. Даже внешне ощущается, что перед нами оружие будущего.

По бетонной поверхности аэродрома медленно ехал тот самый МФИ-1, который как и в моём прошлом, называли прообразом самолёта пятого поколения. У этой машины конструкция типа «утка» и треугольное крыло. Когда самолёт подрулил к месту стоянки, я заметил, что двигатели у него с изменяемым вектором тяги, то есть с поворотом всего сопла или его части. Воздухозаборники были регулируемыми.

Как я слышал, у МиГ-37 радиопоглощающее покрытие, а также возможность размещения всего вооружения внутри фюзеляжа самолёта.

Оба самолёта остановились и начали выключаться. Гул их реактивных двигателей постепенно затих, а фонари кабин практически синхронно начали открываться.

Техники уже подкатывали высокие стремянки, чтобы лётчики смогли вылезти.

Не торопясь, первым начал спускаться заруливший вторым пилот МиГ-37.

Сам лётчик был в белом шлеме и одет в комбинезон стального цвета с нашивкой в виде советского флага на плече. Он молодцевато спустился на бетон и развернулся к своим техникам.

— Надо быстрее идти… — попытался рвануть к самолёту Коваленко, но я его остановил.

— Роман, не торопись. Он ещё не закончил, — сказал я и кивнул в сторону лётчика МиГ-37.

Его быстро обступила команда техников и ещё нескольких человек в комбинезонах различного цвета. У пары человек в руках была планшетка с закреплёнными графиками. Пилот аккуратно снял шлем, пожал руку каждому из техников и подошёл к стоящим в стороне мужикам с планшетами.

— Саныч, а ему сколько лет? Ты уверен, что это «тот самый»? — шепнул мне замполит, засомневавшись что перед нами Герой Советского Союза.

— А что не так? — спросил я, смотря как наш гость объяснял инженерам какие-то недостатки в работе самолёта.

— Да лицо как у десятиклассника.

— Ну это ж Серёга. Хорошо сохранился, — улыбнулся я.

— Да весь в тебя, Саныч. Форму на вас курсантскую надень, и можно хоть на первый курс зачислять, — махнул рукой Коваленко.

Сергей и правда был удивительно молод для своих регалий и должности шеф-пилота конструкторского бюро МиГ.

— Есть запаздывание в канале тангажа. Высветился отказ одного подканала СДУ, но как перешёл на резерв, сразу снялось. Температура газов правого немного вверх ушла, но обороты прибрал и всё норм. В остальном всё хорошо, — закончил объяснять Сергей и подал руки инженерам.

— Пилотаж будем планировать? — спросил один из них.

— Да. Проблем не вижу. Завтра ещё газовку сделаем и проверим всё.

Сергей передал шлем одному из техников. При этом забрал у него бейсболку и лёгкую куртку в цвет его комбинезона. Увидев меня, он ускорил шаг, на ходу надевая куртку. Однако, я уже заметил, что у него на груди были ещё две нашивки. Это были эмблема КБ МиГ и вышевка «Лётчик-испытатель Сергей Родин».

Серёга провёл ладонью по волосам пшеничного цвета и приготовился к дружеским объятиям, расставляя руки в стороны.

— Саня, как живой, братэ! — громко воскликнул Родин, подойдя ко мне, и мы по-дружески обнялись.

— Добар Дан, Серый! — ответил я ему также на сербском.

Всё же, совместная работа на Балканах бесследно не проходит.

На вид Родину немногим за 30. Волевое лицо, глаза серо-голубые, а взгляд внимательный и сканирующий. Хоть он сейчас и улыбался, но за обстановкой следил.

— Слушай, ну не изменился за год.

— Не то, что курс рубля к доллару, верно? — ответил я, и мы с ним вместе посмеялись.

В этот момент я вспомнил, что стоящий рядом замполит был не в курсе, что мы с Родиным знакомы настолько хорошо. Рома Коваленко приготовился к официальной процедуре встречи и выпрямился в струнку.

— Сергей Сергеевич, от лица командования…

Родин посмотрел на меня и тут же прервал замполита, похлопав по плечу и пожав ему руку.

— Без гимнастики, Рома. Я уже давно не в армии, — подмигнул Серёга.

Замполит слегка покраснел, но стал более расслабленным. А тут следом за Родиным появился и Олег Печка.

Вот кто, а этот парень мог бы сделать карьеру не только в авиации. Олег выглядел как самый настоящий брутальный герой боевиков. Куртка была в облипку, через рукава был виден солидный объём бицепсов, а его фирменная белая футболка под комбинезоном никуда не делась. Со времён нашей с ним работы в Сирии он совсем не изменился.

— Саныч, я тебя рад видеть! — воскликнул Печка, и мы с ним обнялись.

— Здорово, Олег! Думаю, что фраза «долетели с ветерком» как раз сейчас актуальна, — улыбнулся я.

— Не то слово. А это у вас… — кивнул Печка в сторону той самой команды Хавкина, которая уже была готова начать представление.

Миша понял, что момент настал, и дал отмашку начать. И тут как понеслось!

— К нам прие-е-е-ха-ал, к нам прие-е-е-ха-ал! — заголосила цыганка, раскинув руки так, будто хотела обнять нас всех сразу.

Грянули гитары, взвизгнули скрипки, и цыганский хор, сверкая золотыми зубами, двинулся в атаку на опешивших лётчиков-испытателей.

— Вот это сервис! Не то, что в Ле-Бурже, помнишь Серый? — улыбался Печка.

— Ага. Там было намного пресненько, — ответил Родин, когда цыганки закружили вокруг лётчиков.

В это время девушки в кокошниках преподнесли гостям каравай. Всё это происходило под звуки «Ай-нэ-нэ» и красочные танцы смуглых цыганок в широких платьях. На это представление собрались посмотреть и остальные техники. Кого-то даже утащили в пляс задорные девушки.

Я подмигнул Мише, чтобы он подошёл ко мне, пока ребята пробовали каравай.

— Михей, надо соблюдать регламент. У нас ещё сегодня несколько человек прибывает.

— Саныч, таки время проплачено. Контора платит…

— Какая контора? — удивился я.

Миша замахал руками и начал меня успокаивать.

— Как говорила мне моя первая учительница Изольда Давидовна… между прочим заслуженный одесский учитель младших классов…