Утопающий во лжи 16 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 23

Я била её снова и снова. Я призывала всю силу, что мой Бог даровал мне, я выжигала её плоть снова и снова, но плоть восстанавливалась, как восстанавливается вода после удара обычным железным клинком. Тхагаси, бился рядом со мной, пытаясь остановить тварь своим ледяным дыханием. Но в его взгляде было то же отчаяние, что разъедало и моё сердце. Выстрелы же из артефактных винтовок небесными молниями наносили еще меньше ущерба и нам приходилось все время отступать.

В тот миг, когда её всё же сковало силой нашего Бога, окутав ледяной паутиной, сжигающей тварь светом, больше тысячи гнолов и два производственных цеха сгинуло в её пасти вместе с оборудованием, даже несмотря на все мои и Тхагаси попытки пусть не уничтожить, но хотя бы задержать её. Когда чудовище наконец застыло, поражённое волей Великого Ир’Чина, оно было размером с целое здание в сотню локтей высотой, и в его призрачной плоти можно было сосчитать все жертвы, каждую вскинутую руку, каждое искажённое в крике лицо.

Казалось, это был провал. Ведь наши дозорные… нет, я. Я пропустила этот прорыв. Я, верховная жрица, что должна была чувствовать колебания тонких материй за версту, не уловила и тени надвигающейся бури. И теперь я замерла, зависнув в воздухе над сгоревшем трупом этого странного призрачного червя, в котором были видны частично растворённые тела сотен гнолов, и злость и разочарование жгли меня изнутри жарче, чем мой собственный небесный огонь когда-либо жёг плоть врага.

Но слова, такие редкие в последнее время, такие драгоценные, слова моего Повелителя, они растопили моё испуганное, разочарованное в самой себе сердце. Они пришли ко мне сквозь дым и гарь, сквозь крики раненых и треск гаснущих систем; они пришли ко мне, как луч пробивается через черноту глубочайшей шахты. Ведь даже несмотря на все мои яростные атаки, ничего со столь могучей тварью поделать я не смогла. Ни магия, ни физические атаки на неё просто не возымели эффекта должного эффекта.

— Не кори себя, моя дорогая Себия, ты ни в чём не виновата. Тварь появилась через прокол сразу на территории производственного комплекса, и ты сражалась достойно, не думая о своей безопасности, чего не должно быть впредь. Потому как дорога моему сердцу, и потерять тебя я не…

Глава 8.1. Исход. Повелитель бездомных. Старик Ирчин

Нападение демонического Гелиостра С ранга, как ее еще называли призрачной бестией преисподни стало последним, окончательным, не подлежащим обжалованию знаком. Когда время вышло окончательно. Песок в часах истёк до последней крупицы, и теперь чаша весов клонилась туда, куда я не желал смотреть.

В глубинах моей памяти, той самой памяти, что досталась мне от демонического Бога Вариш’Дааша вместе с его сломанной судьбой и тёмным наследием, эти твари возникали среди прочих знамений конца. Почти бессмертные черви Бездны. Могучие, древние, безразличные ко всему, кроме голода и зова разрыва. Они были не просто хищниками, они были вестниками, чьи извивающиеся тела предвозвещали час, когда миры с протяжным стоном погружаются в багровую утробу Бездны, теряя свет, теряя имена, теряя всё, чем когда-то были.

Гелиостры приходили туда, куда им вздумается. Защитные массивы, выписанные кровью архимагов, плотные как шкура дракона пространственные печати, рунические сети, выкованные веками, всё это для них было не более чем туманом. Они проскальзывали сквозь самые искусные ограничения пространственных возмущений, и я, глядя на свой собственный арсенал, не находил ничего равноценного. Признать это не хотелось, но было необходимо.

Потери моих подчинённых ещё можно было назвать скромными, и лишь по той причине, что тварей могло прийти куда больше. Гелиостры чувствуют жизнь, и теперь, когда стены реальности вокруг моего города Хайсав трещали по швам, они будут стекаться сюда косяком, втягиваясь в тёплое тело города, словно паразиты в плоть умирающего великана.

И всё же ни ошибки, как наивно решила моя дорогая Себия, заглядывая в мои глаза с виноватым трепетом, ни просчёта в случившемся не было. Когда я находился у самых стен своего города, ни единого намёка, ни тончайшей ряби в энергетическом пространстве ощутить не удалось. Купол стоял незыблемым, и истинный свет, влитый в него моими стараниями, гудел ровно и глухо. Само же появление гелиостра, оборвало ментальную связь. Я отреагировал не сразу. Поступь великих перенесла меня обратно лишь тогда, когда сквозь Безграничные тенета истинного света до меня докатилось горькое, жгучее ощущение, ощущение того, как мои подчинённые гибнут. Не один, не два. Десятками. Их огоньки, ярко горевшие на сети моего сознания, гасли, один за другим, словно свечи на ветру.

Они и сами не сразу поняли, что случилось. Слишком поспешно, слишком слепо обрушился на них этот ужас, выползший из щели меж мирами. Себия, моя верховная жрица, моя пламенная тень, сделала всё, что могла, и сверх того. Я видел через тенета её ярость, священное безумие огня, что хлестал по чудовищной туше длиной более сотни шагов. Она атаковала с отчаянием матери, защищающей выводок, с яростью жрицы, оскорблённой богохульством. Но всё было тщетно. Ей не хватало ни количества, ни силы концентрации стихиальной энергии, чтобы единым порывом обратить эту циклопическую плоть в пепел. Регенерация гелиостра была чудовищна, на границе С ранга, но словно бы приближалась уже и к В рангу, раны затягивались быстрее, чем Себия успевала атаковать.

Так что времени оставалось всё меньше и меньше. И ни о каких месяцах речи уже не шло. Дни. В лучшем случае неделя.

Стабильный барьер, способный заслонить армию и город, тут не годился. Не потому только, что был неэффективен против тех, кто плевал на пространство, но и потому, что в мире Артхол был донельзя слабый магический фон. Даже моё Великое ядро истинного света собирало ману недостаточно быстро для текущих потребностей, и мне приходилось часто прибегать к меткам — следам Поступи великих, чтобы экономить каждую крупицу.

Сборы моих подчиненных, надо отдать должное, не превратились в позорное бегство. Подготовка проходила спокойно. Всё ценное, до последней меры стали, до последней детали полевого реактора, переносилось в бездонные сумки и в пространственное хранилище. Машины и инструменты, емкости с сублимированной биомассой и слитки руды, всё это утекало в мою шкатулку Тризиастра.

Печалило меня лишь одно. Меч из тетрата так и не был выкован.

А я ведь нашел время в течении этих шести месяцев. Выделил две тысячи единиц энергии Силы души. И столько же чистейшей эссенции истинного света. А также вложил в горнило одну меру частицы сердца Великого элементаля грома и молний.

Заготовка в тот раз вспыхнула, выделив такое количество энергии, что будь у меня иное тело, не тело демонического Бога, на этом, пожалуй, моя дорога и завершилась бы, оборвавшись неприглядной кучкой пепла на земле. Но опасности я не ощутил, и вреда никакого, кроме разве что уязвлённой алчности я не понес.

Учитывая же, что у меня осталась всего двадцать одна мера частицы сердца Великого элементаля грома и молний. Двадцать одна. Которые удалось получить из более чем десяти тысяч мер тетрата звёздной маны, очищенных из руды. Так вот о бесконечных попытках выковать уникальный клинок не могло быть и речи. Сила души со временем можно накопить, пусть и не всегда такая возможность появляется. Эссенция же истинного света возобновляется сама собой со временем. Но частицы сердца Великого духа, найти более не удастся. Когда я смогу добыть ещё, и смогу ли вообще, оставалось вопросом, на который у меня не было ответа. После того, как тиранидские орды вычистили мир Теселия-7 до костяной белизны, там точно не уцелело ничего, чем стоило бы поживиться. Это при том что я каким-то образом смог бы туда попасть.

Но я главное сделал выводы. Без улучшения Горнила истинного света проклятой крови преатов, желательно до пятого ранга, а если повезёт, то и до божественного В ранга, во что я, признаться, не верил, без вложения в это четырнадцати тысяч единиц энергии Силы души. Поэтому три-четыре возможности выковать столь сложное оружие останутся попытками отчаявшегося ремесленника, бьющего молотом по воздуху. Ибо при моих параметрах Интеллекта и Восприятия, равных двумстам пятидесяти пунктам каждая, я так и не сумел понять причины срыва, причины коллапса, причины, по которой одна-единственная мера частицы сердца Великого элементаля разлетелась прахом, словно её сожгло чьё-то невидимое презрение.