Утопающий во лжи 16 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 22

В итоге же за месяц ожесточенных боев, когда время для меня двигалось невероятно тягуче, вторжения тварей Бездны мне удалось накопить в пустом чреве миров 37891,8 единиц энергии Силы души. А в проклятии Тхазара зачлось уже 3716,3 СД из необходимых пятидесяти тысяч.

…

Внимание! Поглощенные души насыщают Великое проклятие Тхазара на 1,1 единицы СД (3716,3/50000)

И в этом тихом, почти ласковом сообщении Системы было больше угрозы для моих врагов, чем во всех воплях легионов Бездны, вместе взятых. Ибо то, что копилось во мне капля за каплей, душа за душой, однажды должно было обрушиться, и обрушиться так, что сама Бездна вздрогнет, услышав имя своего нового жнеца. Именно так звучала одна из летаний Себии во время очередной службы в моем храме, и это прозвучало особенно интересно, так как она придумывала их сама.

Глава 8

Благостные времена. Верховная жрица Себия

Понять, за что на наши головы обрушилась эта чёрная волна несчастий, я решительно не могла, сколько ни вглядывалась в ядовитые небеса мира Артхол, сколько ни вопрошала во время молитв моего Бога в долгих бессонных ночах, проводимых под сводами храма. Ведь отношение ко мне моего Бога становилось всё лучше, я чувствовала это каждой частичкой своего преображённого тела. Так же ощущали Его благость и все Его последователи, от старших офицеров до последнего гнола-рабочего, что в трудах своих восславлял Великого Ир’Чина.

Но твари, что разрывали ткань реальности и хлынули из проколов на отравленные кислотой и пропитанные мёртвым свечением радиации пустоши, на руины, что некогда были гордостью канувшей цивилизации, они не столько пугали меня, сколько в самой своей сути расстраивали все мои планы. И, как я понимала, планы нашего, вернее, моего Бога. Ведь те тихие, благословенные походы и экспедиции в мир инсектоидов Ссшорс, когда я могла проявить себя в бою, пред очами моего Бога, все эти дни, исполненные тихой надеждой, сменились тотальной, мрачной необходимостью защищать наш город. Защищать от тварей, что каждый раз являлись новыми, что меняли тактики, как меняет облик кошмарный сон. Казалось, разновидностям тварей Бездны просто нет конца, и их череде коварных умений, навыков и тактик, поедания душ наших жителей города Хайсаф.

И защитные турели, истово пожирающие плазму в своих автоматических циклах; и операторы, чьи глаза налились кровью от бессонницы, чьи пальцы, казалось, срослись с управляющими интерфейсами, всё это уже не помогало. Некоторые отродья Бездны просто игнорировали плазменные заряды, словно те были не более чем светлячками, дразнящими тьму. И всякий раз приходилось вмешиваться кому-то из старших офицеров, обнажая благословлённую сталь. Причём чаще всего, уже после того, как кровь наших воинов алыми лужами пропитывала пластобетон.

Всё это столь отчаянно резонировало с тем, что мы переживали в походах по миру Ссшорс, где не было потеряно ни одного воина, и это при том, что жуков мы уничтожали целыми полчищами, выжигали их ульи и гнезда, вместе с кладками, до самого основания. Там враг был знаком до последней чешуи хитина, а его действия предсказуемы. Здесь же каждый божий, Ир’Чином благословенный, день враг мог удивить. То подземные черви, прорывались прямо через пласталевые плиты перекрытий в самом сердце жилых корпусов, втягивая в свою слепую глотку всё живое; то с небес, разрывая ядовитые облака, падали твари, преодолевая защитный купол, столь похожие на ледяных извергов.

Противник не просто удивлял, он был непредсказуем в своем многообразии, как сами звёзды в своей бесконечности. Хотя, конечно, попадались и понятные твари, наподобие алчущих адских гончих с пастями, истекающими чёрной слюной, или ледяных импов, бросающихся на копья без хоть какого-то подобия плана, словно одержимых лишь жаждой насытиться чужой плотью, наплевав на свою скорую гибель. Но на фоне изощрённых чудовищ, этих живых загадок Бездны, о них и не вспоминаешь практически.

А тот факт, что наш Бог приказал начать работы по сворачиванию производств, по перемещению критической инфраструктуры, а также запасов как пищевых картриджей, так и важных стратегических ресурсов в объём шкатулки Тризиастра. Всё это говорило мне лишь об одном, и сердце моё сжималось от этой мысли, мир Артхол, так бережно нами восстанавливаемый город Хайсав, который мы строили подобно древним каменщикам, возрождающим разрушенный собор, мы собираемся покидать. Бросить. Оставить разлагаться в его собственной отравленной утробе.

Причём это понимали, казалось, все. Но не было ни у кого недовольства или злости, тем более, на нашего Бога. Скорее, по всем коридорам и залам, по плацу и по молельным переходам разлилось безмолвное сожаление, печаль от того, что надежды оказались тщетны, что труды наши были подобны письменам на воде. Но наш Великий Ир’Чин не объяснял Своих решений, даже самым приближённым. Как больше не дозволял посетить Свой личный домен, в который я когда-то входила с трепетом и чьи врата теперь были для меня запечатаны крепче самого могущественного проклятия. Он лишь отдавал приказы, более не желая убеждать, требуя лишь веры в Свои решения. Веры и стойкости перед лицом второго для этого мира, второго Его падения.

Целый месяц, именно столько длилась эта странная, сумрачная подготовка, этот сбор всего, что нам удалось подчинить, найти и создать, в холодное чрево объёма шкатулки Тризиастра. Месяц ожесточённых боёв, по которым мы могли понять, насколько тяжело было нашему Богу, ведь часто на закрытие проколов Он брал с Собой полутысячу штурмовиков, закованных в алую как кровь броню фигур. А несколько раз и меня. Чем неимоверно порадовал мою израненную, тоскующую душу, ведь я так отдалилась от моего Бога, что порой казалось, между нами пролегли целые миры, целые галактики мрака. Не было больше тёплых разговоров, не было того тихого света Его внимания, что согревал меня. Ничего из того, что так радовало меня раньше. И это при том, что я официально получила должность и метку верховной жрицы.

Даже службы проводила в храме, столь светлом и прекрасном, что, когда лучи света преломлялись в его витражах, мне на миг чудилось, будто вернулись благостные времена. Я воспевала подвиги и великие деяния нашего Бога, паря под самым сводом храма, и голос мой, многократно отражённый от каменных колонн, заполнял пространство до краёв. Внизу склонялись головы, десятки, сотни голов, и я знала, что мои слова проникают в их сердца.

Может, я и смогла смириться с падением моего положения, потому что понимала, я оказалась слаба и неопытна, наивна и глупо поддалась на провокацию ментальной твари, лишь по воле моего Бога оставшись в живых. Каждое утро, просыпаясь в своих покоях, я заново прокручивала тот момент, когда чужой разум проник в мой. И каждое утро я заново умирала от разочарования в себе от своей же ошибки. И, может быть, ещё тот факт, что никого другого мой Бог не приблизил к Себе, даже учитывая, сколь велик был выбор среди преданных Ему, может, это хоть как-то смиряло меня с моей болью и разочарованием в самой себе. Ведь я даже так и не узнала, понравилось ли моё преображение Ему… Понравились ли Ему мои новые крылья, моя новая кожа цвета золотого перламутра, мои глаза, в которых теперь горел небесный огонь.

Но всё стало ещё хуже, когда орда призрачных червей появилась прямо посреди нашего производственного комплекса, пожирая сотни гнолов-рабочих. Это случилось в тот час, когда смены пересекались, когда коридоры были полны, и кровь хлынула рекой. Причём происходящее было настолько пугающим, потери были столь велики, что в отражении нападения вмешаться пришлось лично нашему Богу, чтобы остановить неожиданный прорыв отродий Бездны в нашем тылу. И это стало словно переломной точкой нашего пребывания в мире Артхол.

Ведь мелкие черви, пожирая наших рабочих, сливались в одно большое чудовище — буквально за пару минут превращаясь в настоящего гиганта, в кошмар, рождённый в утробе самой Бездны. Я видела это собственными глазами: десятки, сотни призрачных, желеобразных тварей сходились вместе, и плоть пожранных гнолов всплывала в их телах, ещё дёргаясь, ещё пытаясь кричать. И эта омерзительная масса, эта живая чудовищная гидра, полностью игнорировала мой небесный огонь, мой огонь, что мог сжечь инсектоидов D ранга! С немыслимо быстрой скоростью призрачная химера восстанавливала раны, и в какой-то момент мне стало казаться, что её живучесть, этой твари Бездны, Призрачной бестии преисподни С ранга, куда выше, чем даже у королевской сколопендры С ранга.