Невольная ученица ректора-дракона. Я знаю твой секрет! (СИ) - Вайс Адриана - Страница 25

– А так, что на данный момент общеизвестно только два варианта снять заклятие подчинения. Это убить заклинателя или погибнуть самой.

Виктория дергается как от удара, нервно сглатывает и смотрит на меня ничего не понимающим взглядом. Не сложно догадаться, что ни один из этих вариантов не приходится ей по душе.

Если честно, то мне тоже. Вудзы, конечно, те еще мерзавцы, но пачкать руки в их крови – это слишком…

– Но… надежда, что найдется еще какой-нибудь способ ведь есть? – робко спрашивает Виктория, закусывая подрашивающую нижнюю губу, чтобы я не заметил ее переживаний.

– Конечно, – на этот раз уже я натягиваю на свое лицо такую уверенную улыбку, какую только возможно, – Конечно, есть.

Хоть я об этом никогда и не слышал…

С другой стороны, даже если других способов нет, ради Виктории я создам новый. Выверну наизнанку весь магический мир, перепишу все известные законы и сниму с нее это заклятье.

– Рада это слышать, – робко улыбается Виктория, а я чувствую как все внутри заходится мучительной болью от этой улыбки. Я хочу, чтобы ее улыбка была наполнена искренностью и счастьем, чтобы она никогда не прятала ее за завесой скорби и страдания.

А чтобы это сделать, я должен кое куда отлучиться.

– Извините, но я должен вас оставить на некоторое время. Настоятельно рекомендую прийти в себя. Хотя, уверен, что вы меня не послушаете и все равно отправитесь на занятия, – по едва заметной улыбке Виктории понимаю, что не ошибся, – Но прошу вас, будьте аккуратнее и постарайтесь не оставаться одной. Я усилю охрану академии, но кто знает что могут выкинуть Вудзы.

К этому времени, в реальном мире я уже донес Викторию до ее комнаты. Я хотел было накрыть ее легким усыпляющим заклинанием, чтобы Виктория восстановила запасы своих сил, но в этот момент ее тело вдруг снова выгнулось дугой от болезненного спазма, а глаза закатились.

– Виктория! Виктория, что с вами?

Я резко вскакиваю и ошарашенно озираюсь по сторонам.

Первое что я вижу – это не менее ошарашенное выражение лица Иви. Моей соседки, по комнате Иви, которая заправляет свою кровать.

– Ты уже пришла в себя? – тут же бросает свои дела она и подскакивает ко мне.

Я осматриваюсь, почему-то не в силах поверить, что оказалась в комнате общаги. Очень странно – последнее, что я помню, это как Виррал пришел мне на помощь, выгнал взашей мажора с его прихлебателями, а потом… взял меня на руки.

От этих воспоминаний у меня сердце заходится бешеным стуком, а щеки и уши вспыхивают от внезапного прилива крови.

Я встряхиваю головой, отгоняя от себя этот образ и пытаюсь выковырять из памяти что было дальше. Потому что с этим дела обстоят намного сложнее…

Я помню как Виррал понес меня куда-то, потом я оказалась в его воспоминаниях, он рассказал про обряд, который проводил мажор, пообещал найти способ, чтобы избавиться от подчиняющего заклятия, а потом… я словно в стену упираюсь.

Сколько бы я ни напрягалась, но я не могу больше ничего вспомнить. И это при том, что внутри меня сидит необъяснимое чувство, будто за той самой стеной кроется что-то невероятно важное. То, что я ни при каких обстоятельствах не должна была забывать.

Но что это было и почему я ничего об этом не помню?

В отчаянии хватаюсь за голову, которая кажется мне необычайно тяжелой, будто после долгой мигрени и перевожу взгляд на Иви, которая осторожно подсаживается ко мне на кровать.

– Что случилось? – спрашиваю ее, – Как я тут оказалась?

– А что, ты сама не помнишь? – удивляется она, распахивая глаза.

– Неа, – с сожалением качаю головой.

Вернее, как. Хоть Виррал и не предупредил меня насчет того, стоит кому-нибудь рассказывать о том, что произошло между мной и мажором, мне кажется, будет лучше, если об этом будет знать как можно меньше людей. А в остальном, я действительно ничего не помню.

– Ну вот… – обиженно вздыхает Иви, – Я то надеялась ты сама мне расскажешь все как очнешься. Единственное, что могу сказать – это то, что тебя принес сюда сам ректор. Принес, со словами что ты перенапряглась и попросил о тебе позаботиться, – слово “позаботиться” Иви произнесла как-то чересчур игриво, при этом еще и подмигнув.

Делаю вид, что не заметила ее намеков, тем более, что мне сейчас не до них. В довесок к тяжелой голове, прибавляется дикая жажда и мне не остается ничего другого, как попросить у Иви принести мне чаю.

Иви с радостью кивает и убегает на кухню. Я же сверяюсь со временем на мобильнике: семь утра пятнадцать минут. Вот только, первым делом я думаю не о том, что я проспала почти целые сутки, а том, что еще могу успеть на занятия.

И только спустя долгие пару секунд приходит другая мысль – а стоит ли мне вообще на них идти. Может, действительно прислушаться к совету Виррала и некоторое время отдохнуть?

С другой стороны, чем дольше я буду отдыхать, тем дольше не смогу приступить к поискам моих родителей.

Я вздрагиваю.

Родители…

Почему-то мысль о них кажется мне особенно яркой и болезненной. И даже будто бы что-то в самых дальних уголках моей памяти отдается в ответ на эту мысль, но я не могу понять что именно. Тем не менее, эта самая мысль в разы усиливает мое намерение пойти сегодня на занятия.

Я откидываю одеяло, подмечая, что спала в домашних штанах и футболке. Видимо, девчонки переодели меня когда Виррал принес меня в комнату.

Потягиваюсь, прислушиваясь к ощущениям во всем теле. Как и говорил Виррал, боль, которая появилась после обряда, никуда не ушла. Она осталась, но была уже не такой пронзительной как раньше. Как если бы с того момента, как я сильно ушиблась обо что-нибудь, прошла пара минут. Когда острая боль уже отступила, но осталась неприятная пульсация.

Ладно, это, конечно, паршиво, но сильных проблем вроде не доставляет. Разве что периодически отвлекает и мешает сосредоточиться.

Возможно, из-за этой боли я не сразу замечаю, что в комнате нет Агнессулы, а ее кровать уже заправлена. И это тоже меня неприятно царапает. Поэтому, когда в комнату заходит Иви с подносом, на котором стоит пузатый чайник в красный горошек, две аккуратные чашки и блюдце с парой пирожных-безе, я первым делом спрашиваю ее:

– А где Агнессула?

Иви хмурится и кидает быстрый взгляд на ее кровать.

– Хотела бы я знать, – вздыхает она.

– В смысле?

Иви осторожно ставит поднос на краешек моей кровати, присаживается рядом и ждет когда я присоединюсь к ней. Только после этого, она отвечает:

– Вчера, когда ректор принес тебя, мы еще были в комнате. Мне надо было в универ только на лабораторки во второй половине дня, а Агнессула вообще решила забить. Но как только в комнату вошел ректор, она тут же выбежала за дверь, будто испугалась его. Я думала, это потому что она решила будто ректор в курсе ее прогулов, но… – Иви замолкает и переводит на меня обеспокоенный взгляд, – …она даже не пришла ночевать. Поэтому, я уже сомневаюсь, что все дело в ректоре. Хотя, ее поведение и было странным.

Я про себя подумала, что странным было поведение Агнессулы в наше первое знакомство, когда она набросилась на меня без всякой причины, но промолчала. Как бы то ни было, а после всех этих событий в универе: с таинственными подземельями, пленниками, обрядами и прочим, ее пропажа действительно настораживает.

Впрочем, не настолько, чтобы бежать и искать ее.

Видимо, Иви считает так же, потому что буквально в унисон моим мыслям выдает:

– В любом случае, думаю пока переживать сильно не стоит. Вот, если она и к вечеру не вернется, тогда сходим к комендантке.

– Угу, – задумчиво киваю я, наслаждаясь крепким черным чаем.

Никогда не понимала тех, кто сходит с ума по одним сортам и кривится от других. Лично мне было абсолютно все равно что у меня в кружке: какой-нибудь дарджилинг или цейлонский. Чай? Чай. Черный? Черный. Ну и отлично.

Но сейчас я прям кайфовала. То ли местные сорта не идут ни в какое сравнение с нашими земными, то ли все дело в жажде.