На эту и на ту набью тебе тату (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 9

Мы проговорили ещё несколько минут. За которые мать неоднократно удивилась моим простым вопросам о её жизни и здоровье.

— Ладно, сынок, мне пора, — наконец, сказала она. — На смену сегодня. Ты звони, не пропадай. И…не злись на отца.

— Не буду, — пообещал я. — Хорошей смены.

Я нажал на кнопку завершения вызова и положил телефон на стол. Посидел молча несколько минут.

Мои собственные родители умерли рано. Мать скончалась быстро, от болезни, когда мне было четырнадцать. Отец умер через два года, не пережил потери. После этого я попал в ученики к художнику Верещагину, и дальше моей семьёй стал двор. Жены у меня не было, детей тоже. Тридцать лет я рисовал портреты чужих семей, а своей не завёл.

Конечно, случались знакомства с женщинами, но всё это мимолётом.

А теперь вот появилась мать, которая верит в своего сына и помогает ему как может. А Артём в ответ грубил ей, ну просто великолепно.

Пока я в его теле — я обязательно налажу отношения с семьёй. В компенсацию за отсутствие семьи в прошлой жизни.

Я снова открыл ВКонтакте, теперь уже я и сам помнил, как это делается. И начал изучать своих конкурентов в Саратове. Это важное дело, в прошлой жизни я также изучал работы других художников. Нужно понять их плюсы и минусы, сильные и слабые стороны. Кроме того я разобрался, что такое «лайки», и смотрел, какие записи набирали их больше.

Закономерности нашлись быстро. Хорошо работали фотографии эскизов с короткой историей. Не просто «вот рисунок», а «этот рисунок я сделал для клиента, который хотел запомнить важный день». Люди реагировали на смысл, а не на технику. Интересно, это надо использовать.

Отдельно посмотрел сообщество того салона, про который рассказывал Лёха. Пролистал последние записи и наткнулся на свежую публикацию. «Друзья, в связи с плановой проверкой Роспотребнадзора наш салон временно приостанавливает работу. Мы устраним замечания и скоро вернёмся!»

Интересно, тут ещё и проверки бывают. Хотя, в Империи такое тоже было.

Так, пора оживлять сообщество Артёма, то есть моё. Я впервые узнал, что свою мастерскую он называл «Лачуга должника». Интересное название, очень ему подходит, однако.

Так, сфотографировал эскиз для Кати. Сделал подпись «Сирень. Эскиз для клиента. В память о близком человеке. На языке цветов сирень означает первую любовь и связь с теми, кого уже нет. Запись открыта».

И опубликовал эту запись себе в сообщество.

Потом выложил и эскиз орла, написал «Орёл, который уже принял решение. Работа завершена. Записывайтесь».

И эскиз реки, который я тогда нарисовал, но никому не сделал «Река. Спокойствие в движении. Открыт для записи».

Так, три поста есть. Теперь посмотрим, будет ли эффект. Я отложил телефон в сторону.

Странно, а почему мне так плохо? Словно внутренний недостаток чего-то. Голод чувствуется по-другому, жажда тоже. Очень странно.

Через полтора часа зазвонил телефон. Я как раз проводил время за очередной тренировкой, оттачивая линии.

— Здравствуйте, — поздоровался женский голос. — Это Мастерская Краснова? Мне дала ваш номер Татьяна Владимировна.

Значит, мать, как и обещала, сказала про меня своей коллеге.

— Здравствуйте, — вежливо ответил я. — Всё верно, Краснов это я.

— Я давно хотела татуировку, но всё ни как не решалась, — заявила Арина Викторовна. — А тут Татьяна Владимировна так вас расхвалила. У вас есть свободное окошко сегодня?

Да у меня весь день свободный. Но подсознание сказало мне, что так лучше не отвечать. Будет подозрительно, что у расхваленного мастера нет записей.

— В три часа сможете подойти? — спросил я.

— Да, конечно, — торопливо ответила она. — Какой адрес?

Адрес. Хороший вопрос. Я быстро пробежал глазами по мастерской, и к счастью, остановился глазами на докладной, которую приносил Лёха. Там значился адрес моей студии, который я и назвал женщине.

— До встречи! — попрощалась она.

Я отложил телефон и вернулся к тренировке. Работал на искусственной коже, отрабатывая линии снова и снова. Один раз даже попробовал сделать тень. Пробовал разные иглы, запоминая, какой рисунок даёт каждая из них. Параллельно составлял в блокноте таблицу, отмечая себе каждую иглу. Да, я тратил расходные материалы, но зато в голове складывалось понимание, что и для чего нужно.

В Империи у каждого серьёзного художника была своя система записей. Формулы красок, рецепты грунтов, заметки о пропорциях. У меня теперь тоже есть система, во всех смыслах. Только вместо красок чернила. А вместо холстов живая кожа.

В перерыве между тренировкой проверил своё сообщество. На записи про сирень было пять «лайков», и кто-то написал «Круто! А сколько стоит?»

Ответил: «От трёх тысяч, зависит от сложности. Для записи звоните по номеру» и свой номер.

Отлично, это уже кое-что.

Арина Викторовна пришла ровно в три часа. Пунктуальность высоко ценили при дворе, так что я уважал таких людей.

Женщине было лет тридцать пять. Невысокая, с короткой стрижкой. Непривычно видеть у дамы короткие волосы, но в этом мире это не было чем-то редким.

Она зашла, сняла куртку и повесила на вешалку. И села на стул для посетителей.

— Добрый день, — поздоровалась Арина Викторовна. — Вот пришла к вам.

— Рад, что вы пришли, — улыбнулся я. — Расскажите, что бы вы хотели?

Она задумалась, и ненадолго замолчала.

— Я вообще давно хотела татуировку, — призналась женщина. — Мне тридцать пять лет, и вообще я впервые в жизни решила сделать что-то чисто для себя. Десять лет была в отношениях, и всё это время жила для кого-то другого. Его интересы, его друзья, его планы. А потом мы расстались, и я вдруг поняла, что у меня нет ничего своего. Глупо, наверное.

— Вовсе нет, — возразил я. — Это не глупо.

Арина Викторовна удивлённо посмотрела на меня и медленно кивнула.

— Ну вот, — продолжила она. — И я подумала, что хочу сделать что-нибудь маленькое и красивое. Только для себя, понимаете? Например, цветок. На плече. Чтобы смотреть на него и помнить, что я имею право жить как я хочу.

— Какой именно цветок вы бы хотели? — уточнил я.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Но точно не розу, розы — это ужасная банальщина. Я хочу что-то настоящее.

Я кивнул и принялся рисовать эскиз. Мне нравился такой подход, рисовать эскиз, видя перед собой человека. Пальцы двигались сами, выводя линии на бумаге.

Полевая ромашка. С чуть склонённым стеблем, с лепестками, которые трепыхались на ветру. Маленькая, нежная, аккуратная.

Через десять минут положил эскиз перед ней.

— Ромашка, — произнёс я. — Один из древнейших символов нового начала. В некоторых традициях её дарили тем, кто начинает жизнь заново. После утраты или после долгой дороги. Простой цветок, но в этом вся его суть. Настоящее начало всегда простое.

Арина Викторовна долго смотрела на эскиз. Потом подняла глаза.

— Давайте, — тихо кивнула она.

Я подготовил рабочее место, взял нужную мне иглу. Тут тоже подойдёт контурная, пока что я не брался за сложные эскизы.

Продезинфицировал кожу плеча, перевёл эскиз, убедился, что расположение устраивает.

Надел монокль и начал делать татуировку.

«Начертание активно».

На этот раз я сосредоточился на намерении с самого первого прокола иглы. Думал о душевном спокойствии. О том, что человек после десяти лет жизни для кого-то другого заслуживает покоя. О ромашке, которая растёт где хочет и ни перед кем не извиняется за это. Ромашка просто есть, и это прекрасно.

Через монокль видел, как линии наполняются мягким свечением. И получалось лучше, чем с Орлом Сергея, потому что намерение было сформулировано более чётко. И потому что тренировки давали свой результат.