На эту и на ту набью тебе тату (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 8

Я молча посмотрел на соседа. Что он имеет в виду? Подождём. Торопить таких людей не стоит, ещё одно правило, которое я уяснил при дворе. Пусть выскажется, а я послушаю.

— Ты забыл что ли, Краснов? — мужик скрестил руки перед грудью и с вызовом посмотрел мне в глаза. — Какой сегодня день?

Суббота. Но вряд ли он об этом меня спрашивает.

— Две недели прошло, — снова с нажимом сказал сосед. — Мы же договаривались. Каждые две недели с тебя бутылка, и живём спокойно по-соседски. Без проблем и звонков куда надо. А точнее, куда тебе не надо.

Ага, начинаю постепенно понимать. Какая-то история, связанная с Артёмом. Судя по всему, Артём добровольно был в подчинённом положении у этого мужика. Но надо выяснить детали этой истории.

— Можете освежить мне в памяти нашу договорённость? — едва ли не добавил в конце «сударь», но сдержался.

— Чего? — выпучил он глаза. — Ты идиот? Три месяца назад ты устроил тут вечеринку. Музыка на весь подъезд играла, ага. Бабке на пятом этаже чуть плохо с сердцем не стало от твоих друзей, а точнее от их внешнего вида. Я запросто мог вызвать полицию, но не стал. Потому что мы договорились.

Он замолчал, выжидательно посмотрел на меня. Видимо, я по его расчёту должен был тут же метнуться за бутылкой.

— Пятизвёздочный коньяк, — уже со вздохом добавил сосед. — А то я позвоню и хозяину твоей квартиры, и участковому.

Хозяину квартиры? Так она тоже не моя. Хоть какая-то полезная информация от этого соседа.

Итак, Артём как обычно натворил дел, а сосед воспользовался моментом и установил регулярную дань. И видно, что он привык к этой дани, и наслаждается этим. Думает, что Артём до конца жизни ему таскать выпивку будет.

При дворе подобное случалось регулярно. Когда кто-то из младших чиновников пытался шантажировать старшего, результат всегда был один. Потому что шантаж это оружие слабого. И работает оно только до тех пор, пока жертва согласна быть жертвой.

Поэтому я выдержал паузу. А затем произнёс:

— Значит, ситуация в том, что несколько месяцев назад здесь была вечеринка. Вы не вызвали полицию и теперь систематически требуете за это плату в виде алкоголя?

— Можно и деньгами, — хмыкнул сосед. — Давай только побыстрее.

— То, о чём вы говорите — это вымогательство, — заявил я. — А ведь полиция работает в обе стороны. И я тоже могу рассказать, что у меня постоянно вымогают деньги. А за что? За вечеринку, которой уже и след простыл. Думаете, если вы сейчас о ней расскажете, это будет иметь какой-то смысл?

Ухмылка сошла с лица соседа, и он нахмурился.

— Ты чё это? — буркнул он. — Нормальным же был.

— Так я и сейчас нормальный, — пожал я плечами. — Просто оповещаю вас, что не буду больше приносить коньяк. Если есть претензии по поводу шума — обращайтесь в полицию. Только я больше светских вечеров не планирую. А будете продолжать своё вымогательство — в полицию обращусь уже я.

Хорошо что в голове вовремя всплыли воспоминания, что такое полиция.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом сосед отступил на шаг.

— Ну ладно, — буркнул он. — Как хочешь. Но ты зря так, Краснов. Пожалеешь же.

Он развернулся и зашёл к себе, закрыв за собой дверь. Что ж, вот и поговорили.

При дворе такие люди обычно выжидали неделю-две, а потом наносили удар исподтишка. Жаловались начальству, подбрасывали записки или портили репутацию через третьих лиц. Посмотрим, что придумает этот.

Я тоже закрыл дверь и вернулся к остывшему чаю. Одной проблемой меньше, одним врагом больше. Иронично.

Утром я снова проснулся рано. В этот раз на завтрак приготовил себе яичницу из трёх яиц, которая ожидаемо пригорела. Надо поискать в этом мире поваренную книгу, и готовить строго по ней.

С самого утра во рту был очень странный привкус. Странно, отчего бы это. Почистил зубы дважды, но помогло едва ли. Ещё и тело чувствовало себя как-то странно, словно чего-то не хватало.

Похожие чувства у меня были и в предыдущие дни, но я списывал это на адаптацию в новом теле. Но сегодня только хуже, странно. Может, заболеваю?

Пока что решил понаблюдать. Собрался и отправился в мастерскую. Тело потихоньку привыкало к новому режиму, но ноги ещё гудели. Артём видимо не ходил пешком, но как он передвигался, я не знал.

По дороге вёл в голове подсчёты бюджета. Денег осталось мало, а должен я много. Аренда сорок пять тысяч, осталось пять дней на поиски. Долг Диме ещё восемь, но это на месяц. Расходы на еду. Ещё и моя квартира оказалась не моей, за неё тоже наверняка надо платить. Все хотят денег. И без новых клиентов я не вывезу это всё.

Добрался до мастерской, зашёл внутрь. Открыл в телефоне расписание на сегодня.

Пусть. Ни одного клиента. Просто великолепно.

И тут телефон у меня в руках зазвонил, а на экране высветилось «Мамка».

Я на секунду замер. Так, это мать Артёма Женщина понятия не будет иметь, что говорит не со своим сыном. Но ответить надо. Почувствовал перед Артёмом какую-то ответственность, раз уж занял его тело — то с родителями надо поддерживать общение.

— Здравствуй, — взял я трубку.

— Артёмочка! — радостно воскликнул женский голос. — Ты взял трубку! Сынок, как дела у тебя?

— Всё хорошо, — главное звучать естественно. — Работаю.

— Работаешь? — удивилась та. — Сегодня же воскресенье. Да и рано так ещё, я вообще думала, что могу разбудить тебя.

— Я рано встаю, — ответил я. — Хочу каждый день, хотя клиентов пока не много.

На том конце повисла пауза. Надеюсь, я не сказал ничего подозрительного.

— Я так рада за тебя, сын! — воскликнула мать. — Ты даже не представляешь себе. Только вот всё ли с тобой хорошо? Ты как-то по другому говоришь, не грубишь мне и не торопишься.

Ну конечно, как же я мог забыть. Артём предпочитал грубить даже своей матери.

— Всё хорошо, — спокойно ответил я.

— А кушаешь хорошо? — спросила та. — Ты же худой как спичка, я за тебя так переживаю!

— Хорошо, — односложно ответил я. Хотя сейчас мой рацион вряд ли можно было охарактеризовать этим словом, но всё же.

— С Соней всё в порядке? — задала мать следующий вопрос.

Тут я и не знал, как ответить. Впрочем, вопрос в том, всё ли в порядке с ней.

— Всё в порядке, — спокойно ответил я.

А вот что касается отношений — тут пока всё непонятно. Подобные истерики мне не нравились, и я не знал, считается ли это обычным делом для этого мира. И не знал, хотел бы сохранить отношения сам Артём.

— Ладно, — она помолчала. Потом шёпотом спросила, — С отцом не говорил?

Интересно, а почему шёпотом? Это какая-то тайна?

— Нет, — честно ответил я.

— Он всё так же, — вздохнула мать. — Вчера вот за ужином опять начал. Мол, «нормальные люди на завод идут работать», «что это за профессия такая тату-мастер», «позор семьи», «внешний вид как у подростка». Я пыталась ему объяснить, что это тоже работа, что ты стараешься, но он…

Она не закончила. Что ж, всё понятно. Значит для собственного отца Артём — разочарование. И всё из-за профессии и внешнего вида? Как странно.

— Не переживай, я разберусь с этим, — сказал я. — Начну зарабатывать больше, и отец увидит результат.

На том конце снова повисло молчание.

— Раньше ты так не говорил, — заметила она. — По-взрослому так. Просто кричал, что мы тебя не понимаем и бросал трубку.

Ну разумеется.

— Мне стыдно за то, что я так делал, — сказал я. — Этого больше не повторится.

— Я так рада, сын, — отозвалась женщина. — Слушай, у меня на работе коллега есть, тоже медсестра. Арина Викторовна. Молодая совсем, ей тридцать пять всего. Так вот, она давно хотела татуировку сделать, и всё никак не решалась. Я ей тебя разрекламировала и дала твой номер, ничего?

— Спасибо, — искренне сказал я.

Сейчас каждый клиент был важен, и мне было приятно, что мать так обо мне заботится. Мать Артёма, точнее. И заботится об Артёме. Но сейчас он — это я.