Егерь. Звери и люди (СИ) - Скиба Николай - Страница 3

Нужно больше людей. Сильно больше. Камнеречье, столица, Драконий Камень, куча деревень в округе. Прилива больше нет, торговых караванов всё больше. Кто знает, в какой глуши сейчас сидит генерал. Везде нужны свои глаза и уши. А у меня столько нет. Выходить на Алариха? Мы думали об этом, но идти нужно было с чем-то. Ещё лучше — поговорить с Драконоборцем. Когда сам не знаешь, что конкретно делать, тяжело быть убедительным.

Поэтому мы ждали любой весточки.

Живой лежал у моих ног. Вроде спокойный, однако нос не переставал работать. После эволюции зверь будто заново учился смотреть на мир.

Лана замолчала, но напряглась, потому что Живой вдруг резко поднял голову.

Он посмотрел в сторону дальнего края деревни, где за последним срубом стоял приземистый сарай. Лёг обратно.

Через минуту он повторил движение. Всё смотрел на сарай — его загривок медленно поднимался. Шерсть вставала дыбом.

— Что это с ним? — Лана приподняла голову.

— Чёрт знает. Сегодня парень чуть подрос. Новые ощущения. Привыкает, наверное.

Я соврал — не привыкал он. Живой чуял что-то конкретное. Там, у сарая.

Убрал руку и встал.

— Макс?

— Посиди. Сейчас вернусь.

Пошёл к сараю. Живой рванул следом, как будто весь вечер ждал, когда я наконец догадаюсь. Что за бред? Сарай же всегда был пуст, но если мой волк Жизни реагирует, нужно проверить.

Я прошёл мимо людей, которые расходились по домам. Никто не обернулся — мало ли куда вожак идёт вечером.

За дверью кто-то дышал.

Живой уже откровенно рычал. Шерсть стояла дыбом от загривка до хвоста, губы задрались, клыки выступили наружу.

Я подошёл к двери и положил руку на засов. Оглянулся — дети смеялись у колодца, Ирма гремела котлом. Никто сюда не смотрит.

Сдвинул засов и резко распахнул дверь.

Из сарая ударило застарелым потом.

В глубине блестели человеческие глаза. Кто-то сидел у дальней стены на соломе — тихо звякнули цепи.

Я стоял в дверном проёме с ножом в руке.

Челюсть сжалась. Кулаки тоже.

Я знал этого человека.

Вытащил его за шиворот прямо на поляну. Весил он как мешок с костями. Бросил на траву и отступил на шаг.

Человек щурился и моргал. Грязная борода отросла до груди. Одежда висела лохмотьями. Запястья были стёрты цепями до розовой кожи. Лицо осунулось, постарело лет на десять.

Под глазами залегла чернота.

Я смотрел на него и почти не узнавал.

Моран.

Сначала я тупо удивился. Потом до меня дошло — этот ублюдок только что попал в деревню, с последними переселенцами. И Григор утаил это от меня⁈

Бывший друид поднял на меня выцветшие глаза. Как у рыбы на прилавке.

— Что ты смотришь? Посмотри на себя, ты жалок, ублюдок.

Я сплюнул на землю. Мне было глубоко плевать на него.

Швырнул его обратно, захлопнул дверь сарая, задвинул засов и пошёл искать Григора. Живой трусил рядом и всё ещё тихо рычал.

— Да уж понятно теперь, на кого ты рычал, дружище. И как только почуял, — я потрепал его по загривку.

Григор стоял у пятого сруба и разговаривал с двумя Жнецами. Но едва увидел моё лицо как тут же кивнул собеседникам. Они тоже его увидели — по выражению догадались, что всё непросто.

— Пойдём-ка, — сказал я. — Поговорим.

Мы отошли к куче брёвен. Я остановился и повернулся к Григору.

— Какого чёрта Моран в моей деревне?

Григор спокойно стоял и смотрел на меня сверху вниз. Больше двух метров ростом — как ему ещё смотреть.

— Это и моя деревня, Макс. Его привели сегодня. Я посадил на цепь, в чём проблема?

— Ты говорил не так, — сказал я. — Говорил, что он заплатит.

Отшельник тяжело вздохнул:

— Макс… Я собирался сказать тебе завтра. Я не могу…

— Не можешь?

Григор стиснул челюсть.

— Макс. Я знаю этого человека. Того, кем он был до Сайрака. Мальчишку из нашей деревни. Он заслуживает шанса.

— Ага, — я хмыкнул, но потом помолчал несколько секунд.

Чёрт… Ну вот и как объяснить, что я не доверяю Морану? И никогда не буду доверять.

Положил руку Григору на плечо.

— Послушай, я понимаю, что он уже не друид. Но вспомни, что он делал. Им ведь не управляли, он на всё шёл сам.

— Он просто потерянная душа. Ты видел его? От человека ничего не осталось. Это другой Моран!

— Ну да, тот, которого ты знал в детстве, да? Тебе сколько лет, Григор? Люди не меняются. Дай ему шанс — он использует его против тебя.

— Люди меняются и в обратную сторону!

Раньше мы всегда спорили по мелочи — кого куда расселить, сколько дозорных ставить на ночь. Ерунда была, рабочие вопросы. Рыба, мясо, патрули… А тут оба понимали — это совсем другой разговор. Он верил, что Моран может стать нормальным. А я почему-то был уверен в обратном. Переживал за детей, которые бегали по деревне. Да даже за будущих тигрят Афины.

— Пойдём, — сказал Григор тихо. — Докажу тебе.

Я вскинул брови, выдохнул и покачал головой. Вот ведь упрямый…

Мы пошли к сараю. Живой трусил следом.

Григор открыл дверь и подошёл к Морану. Тот поднял голову.

В этот момент Живой подошёл ближе и зарычал на Григора.

— Эй, тише, — жестко скомандовал я, и волчонок послушно замолчал.

В этот момент из-за спины раздались шаги — к сараю подошла Ирма. Она остановилась, цыкнули и покачала головой.

— Этот ублюдок всё ещё жив, — сказала старуха ровным голосом.

Григор промолчал.

Бабка постояла секунду, потом развернулась и ушла к лазарету.

Я зашёл в сарай и присел перед Мораном на корточки.

— Зачем ты здесь?

— Некуда мне идти. Все мертвы. Всё, чему я служил — мертво. Григор сказал, что здесь можно остаться, — голос звучал хрипло — похоже, за столько времени почти не разговаривал.

Он облизнул сухие губы.

— Я не прошу прощения. Просто стену и крышу.

Я молча встал и вышел, закрывая дверь.

И что с ним делать? Убить? Так Григор не простит, а мне нужен Григор. Вечно держать в сарае бессмысленно, он жрёт припасы. Выпустить и дать работу? Я бы скорее костегрыза выпустил в курятник.

Так, спокойно. Утро вечера мудренее, дров бы не наломать.

— Мы решим всё завтра, — холодно сказал я великану. Тот кивнул.

Вечером деревня всё ещё жила полной жизнью. Последнюю группу расселяли по срубам, делили место, тащили мешки, спорили кто где ляжет. Обычная суета — мы учились жить вместе.

Стёпа резал мясо у кухни. Мирана стояла рядом и подавала воду. Смотрела, как копейщик кромсает оленину, и морщилась.

— Криво режешь, — сказала она.

— Нормально режу.

— Криво. Волокна наискось идут. Потом жевать невозможно будет.

— Вот и проверим! — Стёпка улыбнулся.

Я прошёл мимо.

У костра сидели Раннер с Никой. Гладиатор что-то спокойно говорил ей — правильные слова в правильном порядке. Всё было как надо — и жесты на месте, и голос ровный. Те, кто ничего не знал, никогда бы не поняли, в чём дело. Почему Ника стиснула зубы и молчит.

Инферно лежал рядом и грустно ворчал. Лев нёс то, что хозяин чувствовать не мог.

Ситуация была хреновая. Раннер делал всё правильно. И именно от этого Нике было хуже всего.

Лана ждала меня в шалаше. Легла на бок, подперев голову рукой. Я завалился рядом и рассказал ей про Морана.

— Григор притащил его вместе с группой.

— Макс, он верит, что Моран изменился. Что можно вернуть его.

— Да? А ты веришь?

— При чём здесь я? Сам реши, насколько ты доверяешь Григору. Я вот доверяю. Послушай, он просто видит своего бывшего друга, и ему жалко. Друид, который стоял рядом с Сайраком — это другой человек. Один давно сдох, а второй сидит в сарае. Ты же сам знаешь, какой на самом деле добряк Григор. Чему удивляешься?

— Ладно… Завтра решим.

Она замолчала и положила руку мне на грудь. Больше ничего не сказала.

Живой лежал у входа в шалаш.

Я наблюдал за ним и размышлял в темноте. О том, как вычислить генералов Сухих среди обычных людей. И как нам найти след, который не оставляет следов? Даже если мы обнаружим странности в каком-то городе, как конкретно найти одного человека? В том же Драконьем Камне?