Нерушимые узы (ЛП) - Бри Джей - Страница 30

Тени Норта только разжигают бой, но когда они сталкиваются с моими, у них нет выбора, кроме как успокоиться: они уверены, что я здесь, чтобы помочь, и не могут сражаться против своих, какой бы ни была ситуация. Без давления остальных бойцов Тактической группы Грифону удаётся оторвать Норта от его отца — руки наконец отпускают горло Генерала. Старший мужчина издаёт самые сладкие булькающие звуки, хватая ртом воздух.

Я подхожу к ним сбоку. Чёрное пятно моих Уз ползёт вверх по горлу, и ухмылка растягивается на моих губах, когда я вижу, как кровь свободно течёт из его носа. Всё это делает меня похожим на демона, которым, по убеждению Генерала, я и являюсь, — и я более чем счастлив сыграть эту роль.

Мне бы хотелось самому его убить.

— Ну‑ну. Не думал, что кто‑то способен спровоцировать Норта на такую атаку, но, полагаю, если кто‑то и мог это сделать, то это ты.

Генерал смотрит на меня с чистой ненавистью, и я наслаждаюсь этим… ровно до того момента, пока он не открывает свой жирный рот:

— Будем надеяться, Афина убила эту маленькую сучку — твоего богосвязного, и у нас больше не будет очередного монстра, разгуливающего по этой проклятой дыре.

Мой гнев вспыхивает быстрее, чем когда‑либо у Норта.

Челюсть Генерала ломается под моим кулаком столь же быстро.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

Оли

Я просыпаюсь от рычания, повышенных голосов и криков — от хаоса и ярости, которые обычно сопровождают кровопролитие. Я просыпаюсь в окружении теней и тьмы, в ушах стучит пульс, а мои Узы тянутся к нашим Привязанных, стеная внутри меня. Пока я спала, она взывала к ним всем, призывая на помощь, чтобы заполнить пропасть, зияющую во мне из‑за души этого проклятого божьего узника.

Уничтожение чего‑то столь мощного лишило меня сил и превратило в пустую оболочку. Наверное, я бы запаниковала из‑за этого, если бы у моих Уз уже не было надёжного плана, как избавиться от этого ужасного ощущения. Ведь послать сигнал бедствия моим Привязанным, чтобы они пришли ко мне, — единственный путь вперёд, который не вселяет в меня ужас.

Мне нужно, чтобы они наполнили меня, восстановили ущерб и вернули мне былое величие. Мне нужно, чтобы наше наслаждение превратилось в общую силу. Мне нужно от них всё.

Пальцы сжимают мой подбородок и поворачивают голову; губы прижимаются к моим, и у меня вырывается стон — жадный и отчаянный звук, заметный даже мне самой.

Мои Узы бурлит на поверхности, но я сохраняю контроль над телом: протягиваю руки и обвиваю шею Гейба, притягивая его к себе.

Я уже обнажена.

Как и он.

Атлас рядом с нами: его тело напряжено и готово, он прижимается ко мне сзади, и ещё один стон вырывается из моих губ. Их руки повсюду; их кожа горяча на моей, они пылают так же ярко ради меня, как и я ради них. Пальцы сжимают нежную кожу на моих бёдрах, опускаются ниже, скользят по влажному лону, стоны разносятся по комнате — я присоединяюсь к ним, когда пальцы проникают в мою истекающую влагу.

Я хочу от них большего. Хочу больше рук на своём теле, больше пальцев и губ, о боже, я хочу, чтобы они все наполнили меня.

— Мы дадим, Привязанная. Мы дадим тебе именно то, что тебе нужно.

А мне нужно прекратить все эти разговоры и перейти к той части, где один из них берёт меня. Или оба. Все они. Я хочу ощущать скольжение их кожи, когда они входят в меня. Хочу вкусить их наслаждение. Хочу вобрать его в себя и стать не более чем сосудом — сосудом для исполнения их желаний.

На мгновение один из них отстраняется от меня — всего на секунду, — но жалобный звук, который я издаю, заставляет его броситься обратно, осыпая меня успокаивающими словами, льющимися с его губ, словно мёд, согревая меня до глубины души.

— Я никуда не денусь, Сладкая. Если ты хочешь нас обоих сразу, мне нужно взять кое‑что. Всё хорошо, я не уйду. Гейб, тебе нужно трахнуть её и отвлечь, иначе она навредит себе, торопясь.

Но я не такая, и я с радостью приму боль, лишь бы быть с ними. Я приму всё…

Внезапный толчок члена в моё истекающее лоно прерывает мои панические, затуманенные связью мысли. Я перестаю думать о покинутости, о том, каково это — оставаться без них, обо всём, кроме восхитительного растяжения, когда я принимаю член Гейба, и о том, как его руки сжимают мою талию и двигают меня вверх‑вниз по его длине, встречая толчки его бёдер.

Это именно то, чего жаждет мой безумный, просто обезумевший разум. Но спустя всего несколько толчков мои Узы снова срабатывают, вновь взывая ко всем им, стеная о большем. Я хочу просто наслаждаться своими Привязанными, быть с каждым из них и смаковать то, как они любят меня по‑отдельности, но пропасть внутри меня становится лишь шире, чем дольше мы разлучены.

Мне нужно больше.

Жалобный звук снова наполняет комнату, я крепко зажмуриваюсь, пытаясь взять себя в руки. Я знаю, что они все здесь и что я получу желаемое, но давление внутри нарастает, пока мне не захочется кричать и вырваться из собственной кожи.

Затем руки снова повсюду на моём теле, толкают и уверенно направляют меня, беря ситуацию под контроль, пока ещё один член не прижимается к моей заднице, зубы впиваются в плечо, и раздаётся глубокий стон — предвкушение полноты, когда оба моих Привязанных берут меня одновременно.

Гейб ругается себе под нос, притягивая моё тело вниз, чтобы я плотнее накрыла его, а рука Атласа гладит мою задницу, пока он наблюдает, как член Гейба наполняет меня, растягивая и раскрывая, наслаждаясь видом. Я оглядываюсь через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как он сплёвывает на свой член, прежде чем войти в меня, — его взгляд обжигает, словно клеймо.

В тот момент, когда я перевожу дыхание и хаос в моей голове немного утихает, я оглядываю комнату и вижу остальных троих моих Привязанных: они наблюдают за нами с тёмными, жадными взглядами. Моя кожа вспыхивает под их взорами, но мои Узы торжествует в груди, ликуя и откровенно наслаждаясь тем, что я поймала их всех — лишь своим телом, своим разумом и своей любовью ко всем ним.

Моё лоно сжимается вокруг члена Гейба, задница — вокруг члена Атласа, и они оба стонут, их бёдра двигаются быстрее, пока мне приходится вцепиться в плечи Гейба. Гейб одаривает меня ленивой, самодовольной улыбкой — той, что говорит: «Нет места, где я хотел бы быть больше, чем здесь, с тобой, распростёртой на моей груди». Одной рукой он обхватывает мою щёку и притягивает мои губы к своим для обжигающего поцелуя, другой скользит между нашими телами к моему клитору. Оргазм уже начинает нарастать, но он растягивает его безумными кругами — медленно и в полном контрасте с темпом, который задают его бёдра.

Когда я наконец кончаю, уткнувшись лицом в его грудь, чтобы приглушить непристойные звуки, вырывающиеся из моего рта, Гейб кончает вместе со мной, входя ещё глубже в тот же миг, что и Атлас, — и мне кажется, будто я вот‑вот разорвусь.

Лихорадочное гудение на мгновение затихает — всего на мгновение, — но в ту секунду, когда Гейб выходит и укладывает меня на кровать, оно удваивается, утраивается. Оно наполняет мои конечности, пока мне снова не хочется кричать.

Атлас выходит, поднимает одну из моих ног и переворачивает меня на спину, прежде чем снова войти в мою задницу; сперма Гейба чуть вытекает из моего лона, когда он это делает. Я не хочу терять ни капли. Я хочу быть полной. Мои глаза снова закрываются, я растворяюсь в ощущениях, в том, как он берёт меня сквозь перевозбуждение, пока один оргазм перетекает в следующий. Я тихо скулю, когда туман снова окутывает меня.

Кажется, он никогда не развеется.

Я выгибаю спину на кровати, голова мотается из стороны, пока волна наслаждения прокатывается по мне, словно приливная волна. Когда мой рот раскрывается в отчаянном вдохе, я чувствую, как чьи‑то пальцы обхватывают мою челюсть, а затем надавливают на язык — словно мой Привязанный проверяет, готова ли моя глотка для него. Я смыкаю губы вокруг пальцев, посасываю их, доказывая, что не просто готова — я жажду ощутить тяжесть его члена у себя во рту.