Нерушимые узы (ЛП) - Бри Джей - Страница 29

Богосвязный слышит каждую мою мысль и ещё крепче прижимает её к нашей груди, укутывая понадёжнее, а тени обволакивают её, образуя дополнительный защитный барьер.

Когда теневые создания возвращаются из кустов — ничего не обнаружив и не пролив крови, — Атлас немного расслабляется, хотя его взгляд по‑прежнему прикован к дороге, ведущей к нашему дому.

— Ты правда думаешь, что кто‑то сюда проберётся? Есть ли для этого веские основания или это просто поведение Привязанных? — тихо бормочет Блэк, и Атлас бросает на него взгляд.

Тот лишь пожимает плечами в ответ:

— Я не говорю, что с поведением Привязанных что‑то не так — у меня оно тоже есть. Просто хотел бы знать, стоит ли мне сейчас хвататься за пистолет, чтобы тебя прикрыть.

Атлас коротко кивает, и его глаза сужаются, глядя на огни в центре города:

— У них уже был Щит прямо за стенами Убежища, чтобы запереть вас здесь. Откуда уверенность, что они не нашли способ проникнуть внутрь? Откуда уверенность, что среди местных нет спящих ячеек — вроде той, что убила дядю Дрэйвенов? Я доверяю Грифону и его богосвязному, но мы только что узнали: там есть и другие богосвязные. Откуда уверенность, что кто‑то из них не заслал сюда своего человека? Прорицатель пробуждён всего несколько дней. Есть все шансы, что мы здесь не в безопасности, и я не собираюсь ставить жизнь моей Привязанной под удар прямо сейчас.

Блэк смотрит на него мгновение, затем кивает, достаёт пистолет и поворачивается спиной к двери — как раз в тот момент, когда Гейб наконец её открывает. Он следит за улицей, пока мы заходим внутрь, заходит последним и трижды проверяет замки на дверях, прежде чем снова убрать оружие в кобуру.

Стекло здесь пуленепробиваемое — лучшее, что можно купить за деньги. Вся конструкция дома усилена и по сути представляет собой бункер, защищённый от взрывов. Норт не пожалел на это ни копейки. Какой бы рейтинг безопасности ни рекомендовали ему специалисты, он утроил его — просто чтобы быть уверенным.

Я без тени сомнения знаю: есть президенты и члены королевских семей, у которых защита куда слабее, чем та, что мой брат организовал для нашей Группы Привязанных и для маленькой Центральной, всё ещё спящей у меня на руках.

Корвус, не колеблясь, несёт Олеандр обратно в её комнату, игнорируя разговор, который всё ещё идёт вокруг нас. Гейб и Атлас в конце концов следуют за нами по коридору — словно их подсознательно тянет к Оли, и они не хотят от неё отдаляться.

Даже после того, как мы аккуратно укладываем её в постель — а Гейб и Алас следят за ней, словно ястребы, — мой богосвязный не удовлетворён.

Он не хочет оставлять её здесь без кого‑то из нас на страже, и я прекрасно понимаю это чувство. В ней сейчас есть какая‑то уязвимость, чего я никогда раньше не ощущал. Раньше, когда она перенапрягала свои силы, её богосвязный время от времени всё равно проявлялся на поверхности. Я всё ещё чувствовал, как она присматривает за ней, пока её тело восстанавливалось. Сейчас же внутри Олеандр царит такая тишина, что у меня мороз бежит по коже.

Я не хочу её оставлять.

Блэк ждёт меня на кухне, пока я вернусь. Когда мой богосвязный просто стоит и неотрывно смотрит на спящую Оли, Гейб начинает проявлять беспокойство.

— Мы не позволим, чтобы с ней что‑то случилось. Атлас неуязвим, и он будет её прикрывать всё время. Помощь сейчас нужна Норту и Грифону.

Он говорит очень рассудительным тоном, но мой богосвязный никак не реагирует. Он ничего не делает — только пристально смотрит на небольшой бугорок под одеялом, который образует тело Оли, наблюдая за ней одержимо. Её дыхание ровное и спокойное; ничто не говорит о том, что за ней нужно так пристально следить.

Если что‑то случится, у неё есть сила Атласа, чтобы её защитить, а Гейб может превратиться в дракона, если понадобится. Ему потребуется меньше секунды, чтобы перенести её обратно к нам. Я это знаю, Корвус это знает — и всё же мы не можем сдвинуться с места.

— Ты сможешь её оставить или нам стоит позвонить Норту и сообщить, что происходит? — спрашивает Атлас, забираясь на кровать рядом с ней.

Он не перекладывает её к себе на колени и не суетится вокруг неё, как сделал бы я. Просто прижимает ладонь к её груди, чтобы на минуту проверить дыхание, а затем отпускает, позволяя ей спокойно спать. То, как он любит её и относится к ней, невероятно бескорыстно — разительный контраст с тем, как эгоистично я жажду её.

Но это не заставляет меня чувствовать себя плохо. Если уж на то пошло, это лишь разжигает во мне желание взять больше, забрать у неё всё, пока я не получу абсолютно всё.

— Я позвоню Норту, — бормочет Гейб, переглядываясь с Атласом. Но мой богосвязный наконец шевелится, протягивает руку — и моя ладонь чернеет, когда с неё стекают тени.

Мефис и Процел спускаются вниз и сразу направляются к кровати, запрыгивая по обе стороны от неё. Атлас смотрит на них с недоверием, и мой богосвязный наконец говорит:

— Они будут её охранять. Не пытайся их сдвинуть или потревожить. Меня не будет ровно столько, сколько нужно, чтобы решить проблему.

Атлас кивает, медленно отодвигаясь чуть подальше от теней, но его взгляд по‑прежнему прикован к ней. Наконец мой богосвязный ослабляет хватку над моим телом, позволяя мне снова взять контроль — хотя продолжает наблюдать.

Гейб позади меня выдыхает:

— Что на него нашло? Остальные ушли с радостью.

Я пренебрежительно качаю головой:

— Она спит слишком глубоко. Ты должен за ней следить и позвонить мне в ту же секунду, как что‑то изменится… к лучшему или к худшему.

Гейб вздрагивает и подходит к кровати:

— Что ты имеешь в виду? Она всегда так делает, когда использует силу.

Атлас качает головой:

— Сейчас всё иначе. Разве ты не чувствуешь? Не только она отдыхает.

Гейб хмурится и пожимает плечами:

— Но это же логично, разве нет? Она справилась с чем‑то более мощным, чем когда‑либо раньше. Конечно, её Узам тоже нужно поспать.

Я качаю головой:

— Мне это не нравится. Просто следи за ней и звони мне. Я пойду разберусь с этими чёртовыми идиотами в офисе, а потом вернусь.

— Ты или твои Узы? — спрашивает Атлас, когда я разворачиваюсь на каблуках.

— Какая разница? Мы — одно целое, — говорю я, распахивая дверь и выходя туда, где меня ждёт Блэк.

Облегчение на его лице при виде цвета моих глаз бросается в глаза:

— Если бы ты сказал мне полгода назад, что будешь так себя вести из‑за своей Привязанной…

Я чертовски ненавижу это слово.

Когда его используют в таком контексте, применительно к ней, у меня мурашки бегут по коже, поэтому я обрываю его:

— Нам нужно с этим разобраться и покончить. Мне нужно вернуться сюда.

Он хмурится, хлопая меня по плечу:

— Тебе нужно, чтобы я отправил Феликса наверх? Он уже ждёт, если он тебе нужен.

Я качаю головой:

— Никто не будет смотреть на неё, пока меня там нет. Мы разберёмся с этим, а потом, когда я вернусь, я ещё раз её осмотрю и приму решение.

Киеран качает головой:

— Сегодня не лучший день, для Генерала.

Никогда не бывает хорошим днём для чёртового Генерала. Я ненавижу этого человека — сейчас даже сильнее, чем когда‑либо прежде, хотя раньше я думал, что это невозможно. Он отрывает меня от Олеандр прямо сейчас, когда я ей нужнее всего, — и это непростительно.

Мы перемещаемся на нижний этаж офиса Норта — в зону, открытую для публики, где люди ждут, чтобы с ними поговорить. Обычно здесь довольно пусто — просто парадный проход, не более того, — но сейчас помещение битком набито людьми.

Я не особо удивлён, что мы оказались в самом эпицентре полномасштабной войны.

Однако тот факт, что Норт находится в самом её центре и яростно дерётся, шокирует более чем слегка.

Я бы скорее предположил, что первый удар нанёс бы Грифон — годы обиды наконец вырвались наружу, — но именно наш Нейро пытается оттащить Норта от Генерала.

Из моего тела стекают новые тени и начинают наводить порядок вокруг нас: обвиваются вокруг сотрудников Тактической группы и вытаскивают их из драки. Одного за другим они выстраивают тела вдоль стены — те потеют и дрожат от страха.