Ювелиръ. 1811. Москва (СИ) - Гросов Виктор - Страница 23

С маневром Фигнер запоздал. Тяжелую конструкцию неумолимо потащило к стене. Черепанов что-то подсказывал. Водитель повиновался. Машина послушно замедлилась, однако успела подкатиться к препятствию пугающе близко. Один из якунчиковских парней рефлекторно дернулся наперерез, вовремя сообразил всю тщетность попытки остановить железо голыми руками и благоразумно попятился. Колесо остановилось в вблизи дубовой клепки.

— Обошлось, — выдохнул Якунчиков, имея в виду то ли агрегат, то ли драгоценную тару.

Перестав прятать улыбку, Мирон пояснил:

— Закладывать дугу надо сильно заранее. Эта штуковина соображает туже лошади.

— Кобылы тоже не всегда отличаются живостью ума, — парировал поручик, защищая машину.

Кулибин улыбнулся.

Третья попытка увенчалась относительным успехом. Фигнер грамотно сбросил скорость, выкрутил руль и лишь затем чуть поддал. Выруливая на середину двора, он вдруг насторожился, уловив смену ритма, и вопросительно зыркнул на наставника:

— Ремень гуляет, — проворчал Кулибин.

Быстрая проверка подтвердила догадку.

— Слегка повело. Ничего критичного.

Покидать водительское место Фигнер не спешил. Добросовестно дождавшись официального разрешения Кулибина, он наконец выбрался наружу.

— Наверное потребуется закрепить навык, — с напускным безразличием сообщил поручик.

Прищурившись, старик ехидно поинтересовался:

— Понравилось?

— Нужно вникнуть в суть.

Изобретатель удовлетворенно крякнул.

Наблюдая за поручиком, я понял, что здоровый азарт в нем определенно присутствовал — иначе с чего бы он так рвался к рычагам и вслушивался в скрип привода. Однако эмоции не брали верх над рассудком. Поверх любого куража всегда работала холодная привычка просчитывать пути подхода, варианты отступления и сопутствующие риски. Все же он отличный кандидат в начальники «Отряда».

Пока задумчиво смотрел на Фигнера, от него посыпались вопросы о маневрировании вслепую, без фонарей. Вердикт механика оказался суров: по изученному двору красться реально, соваться же на улицы глупо. Шум работы выдавал ее, особенно в ночной тиши. Лошади шарахались в стороны при малейшем приближении. Транспортировка раненого оставалась возможной только при условии жесткой фиксации настила. Что касаемо ухода от преследования, на ровном тракте и на большой дистанции «Аврора» оставляла всадников с носом, однако на пересеченной местности все зависело бы от предварительной разведки маршрута.

Градус недовольства Кулибина стремительно полз вверх.

— Вы мое детище с ходу в пекло тащите.

Офицер выдержал тяжелый взгляд старика.

— Целесообразно заранее выяснить возможности «Авроры».

Возразить на это изобретателю оказалось нечего. Раздраженно постучав костяшками по борту, он буркнул Мирону приказ заняться после обеда ремнями.

Я прекрасно понимал состояние старика. В сознании Фигнера машина уже превратилась в тактический инструмент. Он прикидывал варианты ночного марш-броска, эвакуации раненых, путей отхода и внезапных фланговых ударов там, где противник ожидал бы кавалерию.

Окопавшись на ящике у створки сарая, я думал о том, как эту машину буду использовать в качестве передвижной точки для накачивания баллонов для пневматики. Установлю на него агрегат и буду ездить вместе с отрядом. Кулибина с собой не возьмешь, как и Мирона. Может Ивана? Наверное, надо отдать Ваню на экспресс-курсы по вождению, когда он выздоровеет. Или же набрать кого-то из тверских, кого уже обучили? Нет, я Ване доверяю больше чем кому бы то ни было.

Возле боковой калитки появился какой-то субъект с явно военной выучкой. Фигнер его сразу засек.

Поручик подошел к нему. Гость докладывал что-то.

Бросив пару уточняющих фраз, Фигнер двинулся ко мне.

— Пленный заперт, — отчеканил он. — Жить будет, подлатали.

— Поет?

— Вполне.

Особого энтузиазма в голосе поручика не наблюдалось. Разумный скепсис, ведь душегуб почуявший пеньковую петлю споет любую арию.

Фигнер скосил глаза на окружающих и сообщил, что расскажет подробности позднее.

Эх, Толя, пора делать редуктор. Время идет. Придется вызвать Прошку из Петербурга, сам я пока не справлюсь. Письмо Варваре я написал уже в выделенной мне комнате. Еще и попросил Варвару выдать ученику максимум инструментов.

А пока тот будет ехать, я сделаю один ювелирный предмет. Думаю, что никто кроме меня в этом времени не поймет всю иронию этой драгоценности. Я скосил глаза в сторону окна, за которым виднелись силуэты Авроры через раскрытые двери сарая. На губах поселилась улыбка.

Пока письмо трясется по заснеженному тракту, я успею создать нечто особенное. Это будет малая вещь. Правда в ней будет зашифрована ирония, которую вряд ли кто-то оценит по достоинству.

В моем времени капоты машин украшали символы: звери, крылья, летящие литеры. Люди издалека узнавали марку по характерному силуэту, спорили о престиже, переплачивали огромные суммы за право ехать под определенным знаком. Нос машины служил ее лицом.

Целый день я провел в размышлениях о новой идее. Днем пришла весточка, что с Иваном все в порядке, Беверлей напрашивался на осмотр моей тушки, но мне было не до него, меня захватила идея.

Ближе к вечеру я направился к «Авроре». С каждым днем ходить получалось все лучше, организм восстанавливался, да и кормили меня как на убой. На крыльце морозный воздух бесцеремонно ударил в лицо. Заметивший меня дворовый мужик дернулся на помощь, но я остановил его.

Ситуацию спас Мирон Черепанов.

Маленький гений возник сбоку, сжимая в кулаке моток проволоки. Без лишних вопросов он шел рядом. Мальчишка следил за наледью и выбоинами, сбивая носком сапога замерзшие комья грязи с моего пути.

Внутри сарая пахло спиртом. Клепаные листы у передка сидели плотно, сохранив блеск свежей правки. Колеса обросли коркой дорожной грязи. «Аврора» все же была хороша. Медленно, насколько позволяла нога, я обошел передок. Пустое место на корпусе резало глаз.

Я точно знал что не надо делать. Ведь герб превратит ее в казенную игрушку. Корона станет форменной глупостью. Женщина с факелом? Салонная безделушка.

Ей нужно Имя. Знак. Да, я решил сделать подарок Екатерине.

После «личника» дарить обычную драгоценность было бы не правильно. Я сам загнал себя в этот угол. Личник вернул ей лицо, заставив двор замолчать. Теперь любое украшение будет соперничать с изяществом и функциональностью личника.

При этом, «Аврора» должна была изменить статус княжны.

Мирон устроился у верстака и сосредоточенно разматывал проволоку. Я чувствовал его внимание, хотя мальчишка и не поднимал глаз. Хорошая школа, Кулибин хорош, научил подмастерье когда мастеру нельзя мешать.

Я приложил ладонь к капоту. Я не хочу какую-то мелкую гравировку или ребус для избранных. Пускай случайный прохожий еще не осознал, какая чертовщина несется на него без лошадей, но символ уже обязан показать себя во всей красе. При этом — никакой хрупкости. Грязь и мороз — его естественная среда.

Чистота линий должна сочетаться с надежным креплением и возможностью ремонта.

Я закрыл глаза, отсекая лишние образы. Итак весь день на это потратил, но возле капота легче было представлять «идею». Античная девица? Нет. Богиня с факелом? Театральщина. Крылья? Банально.

Фигура, стремительно поданная вперед. Женский силуэт, лицо намечено строгим профилем. Волосы и плащ уходят назад резкими лучами, разрезая воздух. Под ногами — полудиск восходящего солнца, служащий основанием. Сверху вещь напоминает летящую каплю. Спереди лучи складываются в едва заметную литеру «А».

Летящая Аврора. Да, вот оно.

Я уже видел его на корпусе. Серебряное тело, теплые отблески лучей, глубокая чернь в углублениях. В груди — точка красного света. Надо подумать как это сделать. Маленькая ловушка для солнца? Да, будет красиво.