Связанные кровью - Сайдлер Ребекка - Страница 10

– О-о-о, – дразню я. – Ты волновалась?

Она хватает вазу и с убийственной точностью бросает ее мне в голову. Я не шевелюсь, даже когда ваза разлетается вдребезги за моей спиной. Верхняя губа приподнимается – я обнажаю клыки. Амрита благоразумно отводит взгляд.

– ЭТОЙ ВАЗЕ БЫЛО БОЛЬШЕ ТРЕХСОТ ЛЕТ! – пронзительно вопит голос.

Мелонроуз влетает в комнату. Завидев меня, склоняет голову.

– Ваша светлость, – завершает она формально.

– Все равно ваза была уродливая. У моей дочери отвратительный вкус. – Я ухмыляюсь. – Уверен, ты сможешь найти что-то получше и закрыть эту пустоту.

– Найду и запомню, – сдержанно кивает она. – Подожду, пока вы закончите ссориться, и уберу осколки.

Мелонроуз покидает комнату, не поворачиваясь к нам спиной, – рискованно, но смело. Для человека это разумный ход – работать в доме, полном вампиров. На ней защитное кольцо – знак для любого существа, что я вырву сердце у каждого, кто хотя бы странно на нее посмотрит. Но осторожность еще никому не вредила. Именно поэтому я держу ее при себе. Ну и еще из-за ее потрясающего печенья.

– Амрита! – рычу я.

– Да, я волновалась. И волнуюсь. Слишком много тех, кто мечтает тебя убить.

– Удачи им, – зеваю я. – Может, им и кажется, что я легкая мишень, но я прожил столько веков не просто так…

– Вот и хорошо. Мне не хочется оставаться без работы.

Я усмехаюсь. Она расслабляется.

– Ты встретился с дочерью Морвейн? – спрашивает она.

– Встретился.

– Ну и?

– Аппетитная. Рядом со мной смотрелась бы красиво. Но я не хочу просто картинку. Я хочу нечто достойное. А она… несносна. К концу года я бы ее загрыз.

Амрита морщится:

– Кто-нибудь тебя заинтересовал?

Я поворачиваюсь к пианино, поднимаю крышку, провожу пальцами по холодным клавишам. Сразу становится легче.

– Эстерли – действительно лучшее агентство с безупречной репутацией?

Она кивает.

– Все так плохо?

– Да. Только одна ведьмочка привлекла мое внимание. К сожалению, я поклялся ненавидеть род Дюбуа до скончания веков.

– Хорошо еще, – фыркает Амрита, – что ненавидеть их тебе осталось недолго – при таком слабом проявлении силы у наследника.

– Какая жалость, – шепчу я клавишам.

– Почему?

Я натягиваю на лицо легкую улыбку:

– Потому что тогда мне придется больше общаться с нашими вампирами. А это еще хуже.

– Ты думал о маге в качестве компаньона?

– Я думал, ты захочешь даму. Да и, если честно, боюсь, что маг просто будет мешаться под ногами.

– Ты хотел, чтобы у меня появилась подружка? – дразнит она.

– Это плохо?

– Наверное, нет. – Она встает, потягивается. – Я проголодалась. Схожу в центр крови. Идешь со мной?

Ее движения триста лет назад привели бы меня в восторг. Сейчас – нет. Уже больше века никто не вызывал во мне интереса. Кроме болтливой первой положительной. Ее лицо всплывает в памяти, запах – тоже. Я хмурюсь. Почему я снова думаю о ней? Она же ведьма.

– О чем задумался? – спрашивает Амрита.

– Ни о чем. Это неважно. – Я качаю головой. – Выпил слишком много кофе, чтобы наслаждаться едой. Иди без меня.

Она уже делает шаг, но оборачивается:

– Прошу, не выходи один. Возьми кого-нибудь с собой и позволь мне выполнять свою работу.

Я киваю, и она оставляет меня наедине с пианино и мыслями о том, почему Фаррен Дюбуа не выходит у меня из головы. Эхо того поцелуя все еще звучит в сознании.

Лифленд – самый красивый и знаменитый сад всего континента. Полный цветов и деревьев со всех уголков света, он – настоящая жемчужина Портефлоре. Сегодня Эстерли выложило неприличную сумму, чтобы арендовать его целиком. От агентства буквально веет роскошью и жаждой заработать еще больше.

Это закрытое мероприятие только для заинтересованных сторон: персонала, будущих компаньонов и их семей. Сотрудники Эстерли и Лифленда в черных жилетах раздают вампирам входные программы – с нашими фотографиями, короткими автобиографиями и, конечно, итогами учебы и достижениями.

Каждому магу и ведьме отведен отдельный столик внутри огромного павильона. Растения между нами создают иллюзию уединения и таинственности, не возводя при этом настоящих стен. Сегодня нам предоставили доступ к бездонному гардеробу Эстерли, пригласили визажистов и, в конце концов, с гордостью вывели нас на «сцену». Я выбрала изумрудный брючный костюм, дополнив образ простыми золотыми сережками-шариками. Жаль, я не спросила у визажиста название той бордовой помады, которая так идеально подошла к оттенку моей кожи. Пятерых магов расставили среди нас – двадцати пяти участников.

У вампиров есть пятнадцать минут на общение с каждым из нас, прежде чем прозвенит таймер и заставит их двигаться дальше. Если кто-то действительно заинтересован, он может вернуться на второй раунд. В конце дня вампиры, желающие получить положительный ответ, делают нашим семьям компенсационное и личное предложение, надеясь, что мы выберем именно их.

Если же мы не найдем подходящего кандидата, у нас будет еще одна попытка через шесть месяцев, на следующей церемонии Корталли. А потом – позорное возвращение в родной Дом. Все называют это «быстрым нетворкингом», но мрачные юристы, прислонившиеся к кованым перилам павильона и щебечущие, как встревоженные мамаши, только напоминают: это куда больше, чем просто случайное свидание на свежем воздухе. Это общение на совершенно ином уровне. Союзы, заключенные здесь, могут как возвысить, так и уничтожить и мага, и вампира. Воистину – придворные союзники. Во время этого прославленного быстрого свидания вампирам запрещено прикасаться к нам. За прикосновение их немедленно выгонят. Только зрительный контакт – до заключения и подписания соглашения.

Я знала, что позорный провал моего сводного брата не сыграет мне на руку – число заинтересованных вампиров явно будет меньше. Но к тому, что на меня даже не захотят тратить пятнадцать минут и будут уходить после беглого взгляда, я оказалась не готова.

– Жаль, – слышу я. Один вампир обращается к другому, стоя в конце павильона. Думают, я не слышу. – С дочерью Великого Дома было бы не стыдно показаться, но вот ее репутация все портит…

Он не договаривает. Второй качает головой, и они уходят. Я заставляю себя дышать ровно и смотреть прямо. Улыбка не трогает мое лицо, когда болтливый вампир спотыкается о корень. Почти случайно. Почти. Сам виноват – не стоит шептаться в присутствии мстительного ветра.

Раздается звонок. К моему столику подходит супружеская пара, но, узнав меня по фото, спешно проходит мимо. Интересно, каково это – стать компаньоном двух связанных вампиров?

Если все пойдет наперекосяк, убить их обоих будет трудно. Я никогда не вытягивала воздух сразу из двух тел.

Я краем глаза наблюдаю за более взрослыми вампирами, медленно перемещающимися между столиками. Конечно, он не придет. И все же… я разочарована. Я бы не отказалась от десяти минут в его компании. Но он уже получил свою тайную превью-встречу и отчитался перед начальством. Я ведь не настолько важна, чтобы меня пригласили на личную встречу на прошлой неделе.

Я до сих пор удивлена, как легко было вытянуть воздух из губ вампира. Мне бы хотелось знать, сколько ему лет. Невозможно понять, насколько легко было бы убить хоть кого-то из этих вампиров. Надеюсь, мне не придется это выяснять.

Вампиры – странные создания. Сочетание хищной натуры и безупречной красоты делает их почти неземными. Из-за медленного старения возраст вампира можно определить лишь по тому, как он двигается, как говорит, что носит и как реагируют на него окружающие. Молодые – чаще всего нервные, с вечно голодным взглядом. Базовая компенсация, установленная Эстерли, достаточно высока, чтобы отсечь вампиров моложе ста лет – если только они не были богаты и титулованы еще до обращения.

– Кхм-кхм, – кто-то прочищает горло рядом.

Он то ли улыбается, то ли скалится – я не уверена.