Из 17 в 30. От врагов к влюбленным - Ли Эми - Страница 6

– Только ты можешь носить такой цвет. Выглядишь потрясающе, – уверяю я, прежде чем у нее закрадываются сомнения.

Продавщица подходит с накинутым на руку изумрудно-зеленым платьем, которое я разглядывала в окне.

– Все еще хочешь примерить, дорогая? – спрашивает она Нори.

Нори моргает и, сбитая с толку, указывает на меня:

– Э-э… это моя подруга хотела.

Продавщица устремляет на меня ястребиный взгляд, явно удивляясь моему жуткому сходству с Барни в этом фиолетовом наряде.

– Ой, и правда. – Смущенная, она направляется в мою примерочную и вешает изумрудное платье на крючок.

Нори бросает на меня сконфуженный взгляд. Нас не первый раз путают, хотя мы совсем не похожи. Нори – высокая кореянка с фарфоровой кожей и волосами, окрашенными в стиле «единорог», которые доходят ей до плеч. Я же наполовину китаянка, наполовину белая, с длинными темными волосами. Не то чтобы Мейплвуд не отличался расовым разнообразием (ну типа), но порой кто-нибудь да уставится или дети начинают отпускать глупые шутки про азиатов и их любовь к математике. Видимо, простой факт, что ты азиатка, гарантирует тебе место на доске почета.

Как только я появляюсь в зеленом платье, Кэсси обходит пьедестал, чтобы заснять это на видео. Нори энергично кивает на зеркало, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на себя в профиль. Удивительно, но вырез халтер и правда удлиняет мой короткий торс и ноги.

– У меня даже есть подходящие туфли на каблуках, – говорю я. В прошлом месяце я нашла для выпускного ортопедические туфли телесного цвета со специальными мягкими стельками.

Кэсси закатывает глаза:

– Только не те бабкины для похода в церковь!

Я обиженно вздыхаю: целую неделю я исследовала недра интернета, чтобы найти их.

– Вовсе не бабкины! Они удобные! К тому же важно поддерживать свод стопы. Только мне будет нужно их разносить.

Дисклеймер: у меня долгая история с обувью на высоких каблуках. Когда я впервые надела такие туфли на танцы в средней школе, моя левая пятка застряла на лужайке перед домом, и я упала лицом в клумбу с розами. Или вспомнить весенний бал в десятом классе: эффектная красная пара на шпильках, которую я купила онлайн, оказалась настоящими туфлями для стриптиза (не то чтобы я осуждала). Я была как Бэмби на ходулях и составляла резкий контраст со своим невысоким спутником – Джейми Неми.

Если бы мне было суждено сделать хоть что-то стоящее в этой жизни, я бы восстановила справедливость по отношению к вьетнамкам. Они обрели дурную репутацию, потому что выглядят безвкусно, зато они чертовски удобны. Увы, сомневаюсь, что смогу произвести революцию в этой сфере до наступления выпускного, поэтому мне пришлось купить бабкины туфли.

Нори поправляет шлейф позади меня:

– Забудь про те уродливые туфли. Это платье – все, что тебе нужно. Если ты не купишь его прямо сейчас, я сама куплю его тебе. И точка.

– У тебя пять минут, чтобы решить, или мы опоздаем на занятия, – предупреждает Кэсси, доставая из сумки тюбик мерцающего блеска для губ и зеркало, потом щедро наносит его, чмокая губами.

Я смотрю на свое отражение и собираю волосы, как всегда мечтала, – в мягкий романтичный низкий пучок. Вспоминаю, как я была полна надежд, готовясь к вечеринке девятиклассников в спальне Кэсси, глядя в ее зеркало, заляпанное лаком для волос. В этот раз я уверена: выпускной сложится как нельзя лучше. Если уж тратить половину своих сбережений за вечер, то лучше выглядеть сногсшибательно.

– Ладно, твоя взяла. Говорю платью «да»!

Нори визжит и хлопает в ладоши:

– Вот видишь? Выпускной будет идеальным, с рыбами или без.

Я фыркнула:

– Бе-е, не используй рыбу и выпускной в одном предложении.

Кэсси качает головой – так выглядят недовольные мамаши пятерых детей, когда те устраивают в минивэне потасовку.

– Только, пожалуйста, не отрывай Джей-Ти голову на выпускном. Проведем последнюю ночь без драм, ок?

– Договорились, – киваю я. – Если он сядет в другой конец лимузина, подальше от меня.

За четыре дня до выпускного

Клэй Диас фланирует мимо моего стола в школьной столовой. Помните эти сцены из фильмов для тинейджеров, когда сексуальный красавчик идет по коридору в режиме слоу-мо? Это происходит прямо сейчас. Включайте «Watermelon Sugar»[5] Гарри Стайлса. Все сто восемьдесят сантиметров его тела – а он занимается бегом по пересеченной местности – подсвечены лучами солнца, струящимися сквозь окно кафе. Небрежно лежащие угольно-черные волосы чуть колышутся от воображаемого ветра, как у актеров из рекламы роскошных автомобилей.

Когда он приближается, я так сжимаю поднос с обедом, что костяшки пальцев белеют. Внезапно я начинаю во всем сомневаться. Точно моя голова не кажется гигантской из-за собранных в хвост волос? Реннер как-то сказал, что она выглядит огромной, и с тех пор у меня паранойя. Не слишком ли вызывающе я ем сэндвич? Что, черт возьми, делают мои руки? А вдруг он слышит, как колотится мое сердце?

Обычно парни не вводят меня в ступор, но больше ни у кого в Мейплвудской школе нет столь же острого интеллекта, как у Клэя, таких пронзительных карих глаз, волевой челюсти и ямочки на левой щеке.

Когда он минует меня в узком проходе между столами, я делаю до странного формальный, медленный кивок, будто он член королевской британской фамилии или что-то в этом роде. Его губы растягиваются в улыбке, которая почти отправляет меня в небеса.

– Привет, Канада, – говорит он. Он называет меня Канадой с февраля – с нашей последней «Модели ООН»[6].

– Э-э… привет, Клэй, то есть Турция…

Пока я вспоминаю, как устроен мой речевой аппарат и какую страну Клэй представляет, он уже отходит к своему столику с участниками «Модели ООН», большинство которых наверняка когда-нибудь будут управлять страной.

Так и происходит каждый раз. С тех пор как я присоединилась к «Модели ООН» в девятом классе, мы сказали друг другу не больше пары предложений. Вообще-то Клэй несколько раз пытался завязать разговор, но, поскольку я слишком стеснялась отвечать развернуто, на этом общение и заканчивалось. Однажды он даже сел рядом со мной в автобусе, когда мы ехали на саммит «Модели ООН», и я мгновенно забыла, как дышать. К тому же от пота у меня под мышками появились пятна, которые мне пришлось скрыть под шерстяным пиджаком. День, мягко говоря, не задался. Почему я такая стеснительная? Многое бы я отдала за непринужденность Кэсси в общении с парнями.

Кэсси отрывает взгляд от телефона и подмигивает мне.

– Вечером все в силе? Ты придешь? – спрашиваю я, откусывая сэндвич.

Нори с Кэсси хотели прийти ко мне, чтобы отметить окончание экзаменов и мое собеседование на получение стипендии (сегодня после школы), но Нори изменила планы, потому что в наш городок приехала ее несметно богатая тетя. Честно сказать, я рада, что будет только Кэсси: мы теперь редко делаем что-то вдвоем.

Кэсси бросает на меня смущенный взгляд, отвлекшись на шум за соседним столиком.

– Черт… Олли попросил меня снять на видео его тренировку по футболу. Хотел отправить тренеру из колледжа.

Почему я догадалась, что так и произойдет?

– Не бери в голову, – быстро отвечаю я, натягивая улыбку.

Что мне еще сказать? Не могу же я заставлять лучшую подругу проводить со мной больше времени. Конечно, обидно терять это время, особенно учитывая, что всего через три месяца нас будут разделять полторы тысячи километров. Кэсси поедет с Олли в Чикаго – он получил там полную стипендию благодаря футболу. Она хочет взять год отпуска, что, может, и к лучшему: три дня назад она металась между специализацией в криминологии и бизнесе. Хотя, если говорить откровенно, все, о чем мечтает Кэсси, – стать богатой WAG[7], и я уважаю ее желание, ведь это жизнь не для слабонервных.