Наследник для императора-дракона. Право первой ночи (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 7

— Смогу… смогу, — шептала я себе.

Я перелезла через перила и спустилась, цепляясь за выступы. Камень царапал ладони, я вытянулась в полный рост, а дальше было всего метра полтора до земли. Я отпустила руки и упала на согнутые ноги, завалилась на бок. Отдышалась. Стала озираться. Никого не было.

Я замерла. Прислушалась.

Ничего.

Только ночь и манящая свобода.

Я выпрямилась, поправила сумку и шагнула в тень сада, не оглядываясь.

Но стоило только это сделать, как под ногами вздыбилась почва, и я упала. Я только успела выставить руки, чтобы не расцарапать лицо. Капюшон слетел. А потом что-то потянуло меня за косу — так больно, что я едва не закричала.

— Так-так-так, — послышалось хриплое.

А потом подбородка коснулась рука. Я на стояла на коленях перед… Андридом. Глаза его светились зеленью. Он колдовал. Управлял растениями в саду, и он ими же спеленал меня. Выходит, Андрид маг Лесного клана. Что он делает на Туманных землях? Мятеж ведет свои корни оттуда?

Но этот вопрос явно останется без ответа. Лицо Андрида исказилось в предвкушении. Он склонился надо мной. А растение, что тянуло меня за косу сменилось его рукой. Он резко дёрнул меня — спину заломило. В шее кажется что-то хрустнуло.

— Отпустите…

— Ни в коем случае, сладкая.

Его большой палец прочертил контур моих губ. Он надавил на нижнюю, оттягивая её.

— Медовая… ммм, — протянул он. — Есть что-то в тебе такое… тёплое… Посмотри на меня ещё раз.

Он стал вглядываться в мои глаза. Я спрятала свою драконицу как можно дальше. Было страшно, что он почувствует её.

— Отойди от неё! — послышался запыхавшийся голос Генри.

Хватка лишь слегка ослабла. Андрид выпрямился. А потом убрал руку от моих волос.

Генри бежал ко мне — и он был очень, очень зол.

Я дрожащей рукой, пока ночь и неяркая луна светили, полезла в карман и вытащила камни. Выбросила их под кус роз, запоминая, где именно.

Андрид отпустил, но улыбку на губах не скрывал.

— Отличная вышла охота. Оставляю её в твоём полном распоряжении. Твоей супруге явно не хватает повиновения. Растолкуй ей, что теперь ей безопасно только рядом с нами. И никак иначе.

В его зеленых глазах я уловила опасность и предупреждение.

А потом мир взорвался болью. Генри дал мне пощёчину. Я стояла на коленях, растения резко отступили и я упала на землю.

— Не порть такое миленькое личико, — хрипло засмеялся Андрид. — Все же приятно смотреть на красивую жену.

— Я сам разберусь со своей женой! — прорычал муж.

— Конечно, конечно, — и Андрид ушёл.

Я сплюнула кровь из прокушенной губы. А потом получила удар ногой по рёбрам. Упала на спину, прикрывая живот. Завыла от боли и бессилия. Муж склонился надо мной. Генри был взбешён, рубашка небрежно наброшена на тело и не застегнута. Глаза метали молнии.

Он схватил меня за плечи, резко поставил на ноги. Сбросил с плеч сумку на щебень. И ещё раз дал пощёчину. Я завыла.

— Не понимаешь моих слов? Так я тебя воспитаю. Посидишь в подвале без еды и воды. И мигом присмиреешь!

Я здесь уже двое суток. В маленьком каменном мешке три на три метра пахло сыростью, плесенью и обречённостью. Если бы не моя драконица внутри, я бы замёрзла здесь.

И, пожалуй, Генри поступил, как и всегда, — как мерзавец. Удары, лишения еды и воды, истощение, холод. После того, что он со мной устроил, никакого ребёнка не будет и так.

Я была ослаблена, обессилена, но моя слабая драконица пыталась меня обогреть, как могла. Воду принесли только на третий день. Вместе с этим в меня бросили мешочек, в котором лежала пара сухарей.

Я вцепилась в них и заплакала, когда грызла их. Дверь снова с шумом захлопнулась, и я провалилась в забытьё на тюфяке из прелой соломы.

Рёбра болели, удары на лице наверняка оставили свои следы — у меня всегда была нежная кожа. Слёзы высохли. Их просто не было. У меня даже на них не осталось сил.

А потом мне показалось, что среди запаха плесени и сырости, среди запахло дымом. Крысиное шевеление и писк стих и сменился странным скрежетом, а лязгом металла.

А потом по коридору послышался топот ног.

Моя камера распахнулась. Я резко вскочила. На пороге стоял Нирс.

Я испугалась. В голове нарисовались самые жестокие и ужасные картины того, чтобы этот разбойник, облаченный в дорогой камзол, мог бы со мной сделать. Он подбежал ко мне, резко схватил за плечо, больно впился пальцами и дёрнул вверх, ставя на слабые ноги. От него пахло дорогими духами, кровью и дымом.

— Живее, если хочешь остаться в живых!

А потом потащил меня.

— Что происходит? Мне больно…

— Заткнись, иначе здесь все ляжем!

Он тащил меня волоком по узкому коридору, потом по лестнице вверх. Я спотыкалась, но он поднимал меня. Распахнул дверь, ведущую на первый этаж, и когда это произошло, я увидела… огонь.

Повсюду всё горело. Люди кричали.

— Что… происходит?!

Он закрыл мне рот рукой и резко дёрнул вправо. Я видела, как воины мужа сражаются. А когда заметила, с кем именно, у меня сердце ушло в пятки.

Краснокожие, высокие, рогатые. Демоны рычали и скалили пасти. У некоторых в носу было кольцо. Кожаные ремни пересекали голую, каменную, красную грудь. У других по телу проходили чёрные реки вен. Глаза полыхали адским огнём.

Я никогда не видела их вживую. Только слышала рассказы. Видела картинки в книгах. Но увидеть демонов наяву — это не то же самое, что на листе бумаги.

Нирс тащил меня волоком. Я другой рукой прикрыла нос, чтобы не надышаться дымом. Перед нами упала балка. Сноп искр вырвался. Тут нам дорогу преградил демон. Он сразу вступил в бой. Но перед этим облизнулся, увидев меня.

Я прижалась к стене. Нирс и демон вступили в бой друг другом. Клинки схлестнулись. Лица мужчин исказила злоба и ненависть.

Вокруг раздавался шум, закладывало уши: крики, стоны, рычание — всё рушилось и горело.

Я изо всех сил побежала вперёд по узкому коридору, догадавшись, что именно он вёл к выходу из хозяйственного помещения для слуг.

Услышала хруст, крик, обернулась — позади всё полыхало, пол, потолок, стены. Огонь наступал на меня, лишал путей отхода!

Я замерла лишь на миг, а потом начала дёргать дверь слева, распахнула ее и там все горело. Не было видно того самого выхода. Лишь стена огня.

Огонь. Жар. Дым.

Я начала кашлять. А потом сделала единственное, что могла.

Я призвала свою драконицу. Я не хотела умереть здесь. Сделала то, что обещала никогда не делать матери.

Я выпустила свою ящерку, и прошла через пелену огня. Тот не причинил мне вреда.

Меня трясло, я едва понимала откуда брались мои силы.

Но желание жить быть очень велико.

Сразу попала к заднему выходу поместья. Снова спрятала ящерку.

Меня гнала паника и отчаяние. Я боялась попасться кому-то на глаза. Побежала, согнувшись вдоль стены, вокруг кипело сражения. Горели хозяйственные постройки. Люди кричали. Я как можно ниже пригнулась.

А потом заметила тот самый сад, куда когда-то спрыгнула с балкона. Я упала на колени, протянула руку к кусту роз, стала шарить руками и сразу же нащупала тот самый мешочек, который тогда сбросила. Перехватила его, снова огляделась и рванула вглубь сада, не глядя.

Я бежала от поместья.

Мне было страшно. Я снова призвала свою ящерку к поверхности — сейчас только её силы могли помочь мне спастись. Позади всё горело, всё полыхало. А я неслась, падала, вставала, снова падала и снова вставала.

И только когда сил совсем не осталось, я упала в глубокой чаще леса. Привалилась спиной к дереву, согнулась, пыталась перевести дыхание, но задыхалась. Ящерка устала — она скрылась. Сил не осталось совсем.

Я повалилась на землю и потеряла сознание. А проснулась от рывка за волосы и боли в голове.

Через пелену слёз, резко выступивших на глазах, на меня смотрел… краснокожий демон с чёрными витыми рогами на голове и кожаной перевязью на голой груди.