Наследник для императора-дракона. Право первой ночи (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 8

Он длинными вдохами втягивал воздух рядом, глаза сверкали адовым огнём. Когти царапали мой затылок.

Я широко распахнула глаза, задыхаясь от страха. Демон облизнулся. В его рту сверкали клыки.

Выражение его лица не давало никаких сомнений — лучше бы я сгорела в том пожаре. Потому что сейчас…

…Потому что сейчас…

Демон рванул меня к своему лицу и укусил за губу. Я вскрикнула. Кровь потекла тонкой струйкой по подбородку. От демона пахло серой и дымом. Запах проникал в нос, сердце колотилось в страхе.

Краснокожий облизнулся. Провел длинными черным языком, слизывая мою кровь. Я начала биться из его рук, кричать, стонать, и тут удар пришёлся резко, хлёстко по щеке.

Я даже не сразу поняла, что произошло.

Мир качнулся, вспыхнул белым, а потом меня швырнуло на землю. В глазах потемнело. В ушах нарастал звон. Изо рта вырвался жалкий хрип.

Демон встал надо мной, и мир словно сузился до него одного. Его ноги стояли по обе стороны от моего тела, отрезая путь к бегству. Он скалился и жадно облизывался. Я чувствовала жар, исходящий от его кожи. Металлическая пряжка на его снаряжении звякнула — он дёрнул её резким движением.

Боль в щеке была невыносимой. Она пульсировала, жгла, отдавалась в висках. Я чувствовала, как на коже остался след от его черных длинных когтей.

Я попыталась отползти, но тот предупреждающе сжал ноги и зарычал. В груди всё сжалось. Воздух застревал где-то на полпути.

— Не дёр-р-гайся… — прозвучало сверху низко, хрипло.

Я закрыла глаза, не в силах смотреть. Страх был таким плотным, что давил плитой. Где-то рядом раздался рык. Чужой и злой.

Я распахнула глаза. Из-за деревьев выскочили ещё двое демонов. Они были разгорячены сражением, с их клинков стекала кровь. Они были огромными, местами полуголыми и всё ещё пребывали в азарте битвы.

Демон надо мной дёрнулся.

— Моя! — рыкну он. Но те двое были тоже не прочь повеселиться со мной.

Демон зарычал, явно недовольный.

Те двое шли неровно, прихрамывая, покрытые копотью и кровью, но глаза у них горели так же — жадно, голодно.

Они начали спорить. Грубо. Зло.

Стали делить меня как кусок мяса. Подняли на ноги. Стали тянули меня каждый в свою сторону, будто решали, кому достанется трофей. Руки сжимали плечи, запястья, ткань трещала. Мне было больно. Страшно. Я не понимала, что хуже — их слова или то, как легко они решали мою судьбу.

Я пыталась вырваться, но силы были неравны. Сердце колотилось так, что, казалось, разорвёт грудь. Воздуха не хватало. Мир сузился до боли, вони дыма и их голосов.

— Хватит, — прорычал первый и оттолкнул меня.

Я упала на колени. Голова ударилась о сломанный ствол. Всё поплыло. Я слышала смех и утробное порыкивание. Чужие руки начали ощупывать меня. Демоны, разгорячённые битвой, все же договорились.

Я сжалась, закрывая голову, и в отчаянии потянулась внутрь себя. Но моя малышка была так слаба.

Куртку сдёрнули, штаны стали расстёгивать, как… раздался ещё шум.

Но видеть я уже ничего не могла. Я вообще перестала что-либо осознавать.

Только… почувствовала запах крови, звон клинков, хруст костей и низкое рычание где-то рядом. Те, кто был рядом, упали мешками.

Моё обессиленное тело подняли на руки. Я даже не могла держать голову — она беспомощно свисала.

Знакомый голос начал отдавать приказы.

Запахло грозой…

— Что с ней? — услышала я сквозь обморок.

От этого вопроса, заданного хрипло и приказным тоном, по всему телу побежали мурашки. Я почувствовала волнение.

Но это было не первое, что я испытала. Вторым стало осознание — я отчётливо понимала, кому принадлежит этот голос.

Совсем недавно я уже слышала его. Этот голос. Это требовательное рычание.

Его Величество Эрэйн Норвелл. А вот второй принадлежал молодой женщине.

— Леди истощена. У неё эмоциональное и магическое истощение. Организм совершенно ослаблен. Судя по состоянию, она вообще не питалась последние несколько дней. Есть сильное обезвоживание.

— Что? — снова переспросил император. — То есть ты хочешь сказать, что её несколько дней не кормили и не поили?

— Совершенно верно. Я не знаю, что могло произойти с леди дальше, но это очень опасно. Кроме того, у неё синяки на рёбрах. Я чувствую, что по всему телу нанесены удары. Ее лицо я обработала, но не даю гарантии, что шрамы не останутся. Ей нужно обратиться, но насколько понимаю, она только с каплей драконьей крови и к обороту не способна. У нее нет зверя. Сейчас я сделала все, что могла.

— Я тебя понял.

Я резко распахнула глаза. Испугалась, что меня могли раздеть и увидеть метку мятежницы. Драконица внутри меня забилась еще дальше, в самый дальний ментальный угол.

Я подскочила, но от боли в груди и рёбрах почти задохнулась, ахнула.

Ко мне тут же подскочила целительница, которая только что давала отчёт. Она была молода и красива. Чуть старше меня.

Я начала озираться, трогать себя, проверять. Я увидела, что с меня сняли только куртку, а рубашку оставили.

Я выдохнула.

Пусть рубашка была расстёгнута почти до нижнего белья, но она была на мне. Брюки тоже были застёгнуты. Обувь снята.

— Леди, леди, успокойтесь. Вам нельзя испытывать такое волнение. Вы слишком слабы, ваш организм истощён.

— Я… я… всё хорошо со мной, — начала заикаться я.

Мне было страшно. От того, что всё-таки могли увидеть знак. От того, что мне сейчас прямо здесь, на месте, могут снести голову.

Я посмотрела на Его Величество.

Он стоял, сложив руки на мощной груди. Волосы были убраны на затылке в небрежный пучок. Сейчас он меньше всего напоминал лорда. Его скулу пересекал свежий шрам. Он сменил праздничный камзол на походную военную форму: чёрные кожаные обтягивающие брюки, высокие сапоги на толстой подошве, кожаная куртка, чёрная рубашка. За спиной, крест-накрест, были закреплены два клинка.

Я посмотрела на их чёрные рукояти.

Меня передёрнуло.

Я представила, как ими, словно ножницами, надрезают мою шею, и голова катится под ноги.

Я попятилась пятками по кровати, сбросила с себя руки целительницы, которая пыталась меня уложить обратно, и забилась в самый угол.

— Эйфрия, выйди.

— Вы уверены, мой император? Я могу усыпить её…

— Не надо меня усыплять! — закричала я.

— Выйди, — снова повторил император.

Эйфрия вышла, оставив нас наедине.

Я осмотрелась. Я была в каком-то шатре. Лежала не на кровати — это были шкуры, наброшенные на что-то мягкое. В углу горел огонь в жаровне.

Император продолжал возвышаться надо мной, хотя нас разделяли добрых три метра. Его глаза были тёмными, почти чёрными провалами. Матовые наручи с исписанными рунами едва поблёскивали в огне.

Я сжала ткань рубахи в руках, скрывая свое горло.

— Ассоль, — произнёс он. — Расскажи мне, что случилось.

Я смотрела на него круглыми глазами и не могла вымолвить ни слова.

— Ассоль, — приказал император. — Почему ты в таком состоянии? Я понимаю, тебе удалось сбежать из поместья, но не всё твоё нынешнее состояние можно списать на это. Почему ты выглядишь так, словно тебя не кормили и не поили последние несколько дней? Кто-то осмелился нарушить мой приказ?

Император был хмур и сосредоточен.

Я выдохнула и решила выложить всё как есть. Я не знала, что мне делать. Я была загнана в угол. И кто, если не сам император, сможет разобраться во всём этом?

Мы ведь были близки! Это же должно было что-то значить!

Я обняла себя за плечи и посмотрела на Его Величество.

— Генри… мой муж… Он не простил того, что произошло в первую ночь. Да, он сказал, что не тронет меня, но… моя жизнь там превратилась в настоящий ад.

— Продолжай, — приказал император.

И я хотела… хотела выложить ему всё. То, что услышала. Сказать, что подслушала разговор. Что Генри, другие лорды, побывавшие на нашей свадьбе, и представитель Лесного клана Андрид плетут интриги, организовывают мятеж. Рассказать, что мой собственный муж хотел, чтобы убили генерала Вересковых Долин.