История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия - Страница 34

— Спасибо, леди Амалия. До встречи.

Домой я ехала, глядя на мощёные улицы невидящим взглядом. В голове уже рождались образы: князь, в возрасте, но не сломленный, и рядом с ним она — Розанна. Не призрак, а живая женщина, прошедшая с ним через годы. Это был вызов. И я собиралась принять его достойно. Не в моём характере пасовать перед сложностями — прошлая жизнь научила, что дорогу осилит идущий.

Дома меня встретил привычный шум и гам.

— Эля приехала! — закричал Май.

— Отлично! — Лила вышла навстречу, вытирая руки полотенцем. — Садись, обед уже на столе.

Я протянула ей бархатный мешочек.

— Лила, возьми. Это плата за портрет. Убери в наш тайник.

Я старалась приучать девочку к ответственности и ведению хозяйства. Она развязала шнурок и… ахнула, едва не выронив ношу.

— Эля… — прошептала Лила, доставая одну монету. — Это золото! Всё золото! Здесь целое состояние!

Я нахмурилась. Золото? За один портрет?

Взяв мешочек, я заглянула внутрь. Там было монет тридцать, не меньше. Это в разы больше, чем стоила работа.

«Мы же не обговорили цену, — поняла я, чувствуя укол совести. — Амалия заплатила столько, сколько посчитала нужным. Или сколько не жалко».

Искушение оставить всё себе было велико. Эти деньги могли бы приблизить выкуп дома на несколько месяцев. Но внутренний голос, тот самый, что не позволил мне взять подачку Гроберта, снова подал голос.

— Это слишком много, — твёрдо сказала я, завязывая шнурок. — Мы не можем это принять. Точнее, не всё.

— Но они же сами дали… — робко начал Май, глядя на блестящую монетку в руке сестры.

— Чужого нам не надо, малыш. Честь дороже золота. Пусть полежат пока. Чуть позже верну леди Амалии лишнее. Возьму ровно столько, сколько стоит моя работа.

Мы сели обедать. Суп был вкусным, хлеб свежим, но я заметила, что Май ест без аппетита. Он хмурился, ковырял ложкой в тарелке и о чём-то напряжённо думал.

— Что такое? — спросила я, касаясь его плеча. — Всё хорошо? Ничего не болит?

Мальчик поднял на меня серьёзные, не по-детски тревожные глаза.

— Нет, ничего не болит. Просто… пока тебя не было, я играл во дворе. В рыцарей. И увидел…

— Что ты увидел?

— На крыше соседнего дома кто-то был, — тихо сказал мальчик. — Я заметил какой-то блеск. А потом чью-то макушку. Кто-то… следит за нами?

У меня внутри всё сжалось. Холодная волна страха прокатилась по спине. Гроберт? Его люди? Или, что ещё хуже, это люди из игорного дома добрались до нас?

Я заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали.

— Наверное, тебе показалось, милый. Или сосед чинил трубу. Не волнуйся. Ешь суп.

Но сама я уже не могла проглотить ни ложки.

После обеда мы быстро убрали со стола. Лила заявила, что хочет навести порядок на клумбе, и Май, прихватив свои игрушки, побежал ей помогать.

Я направилась к кухне. Она выходила окнами на улицу. Я осторожно, стараясь не шевелить ткань, приподняла край лёгкой занавески. С улицы меня было не видно, а вот мне открывался отличный обзор на крыши соседних домов, которые стояли довольно плотно.

Ждать пришлось недолго. Минут пятнадцать я сидела неподвижно, как статуя, вглядываясь в черепицу. И вот — движение.

На крыше дома напротив, за печной трубой, показалась голова. Человек в тёмном капюшоне осторожно выглянул, проверяя наш двор, и тут же спрятался обратно.

Сердце забилось где-то в горле, гулко отдаваясь в ушах. Май был прав. За нами следили.

Страх за детей сменился яростью. Кто бы это ни был — Гроберт, бандиты или сам чёрт лысый — я не позволю им угрожать моей семье. Решимость дать отпор возросла до небес. Я не собиралась сидеть и ждать, пока на нас нападут.

Быстро переоделась в более удобное платье, сунула в сумку тяжёлую сковороду (на всякий случай) и вышла на крыльцо.

— Лила, Май! — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Я сбегаю в парк, у меня там встреча с заказчицей перенеслась. Буду через час! Сидите во дворе, калитку заприте!

— Хорошо, Эля! — отозвалась Лила из-за подстриженного кустарника.

Я вышла за ворота, спокойно прошла по улице, словно действительно направлялась в центр. Но, завернув за угол, резко свернула в переулок, огибая квартал. Я уже знала этот район. Чтобы попасть к тому дому, на крыше которого сидел наблюдатель, нужно было зайти с другой стороны.

Я кралась вдоль стен, прислушиваясь к каждому шороху. Адреналин бурлил в крови.

Обойдя квартал, вышла к заднему фасаду того самого дома. Это было пустующее здание, выставленное на продажу. Идеальное место для засады.

Уже собиралась искать лазейку в заборе, как вдруг услышала стук копыт. К заднему входу подъехал неприметный серый экипаж без гербов.

Я замерла за кустом, превратившись в слух.

Дверца экипажа открылась, и на землю спрыгнул мужчина. Широкие плечи, тяжёлая походка, меч на поясе.

Корн?

Я едва не выдала себя возгласом удивления. Страж лорда Лестра? Здесь?

В этот момент с крыши дома, ловко цепляясь за выступы и водосточную трубу, спрыгнул человек в чёрном. Тот самый наблюдатель. Он приземлился перед Корном и выпрямился, стягивая капюшон. Обычное лицо, неприметное.

— Докладывай, — прогудел Корн.

— Всё тихо, командир. Магистр не появлялся. Дети в саду, госпожа ушла, — кивнул наблюдатель. — Собралась в парк!

Я шагнула из-за куста, сжимая в руке сумку со сковородкой.

— А госпожа здесь, — громко произнесла я.

Оба мужчины резко обернулись. Наблюдатель схватился за кинжал, но, увидев меня, замер. Корн же лишь удивлённо приподнял бровь, хотя в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Госпожа Эля, — спокойно спросил он, словно мы встретились на светском рауте, а не в переулке. — Приветствую!

Я неспешно подошла ближе, глядя ему прямо в глаза. Страх ушёл, осталось только недоумение и куча вопросов.

— Господин Корн, — я скрестила руки на груди. — А вы ничего не хотите мне рассказать? Например, почему ваши люди сидят на крышах и пугают моих детей?

Эля

Корн, этот огромный, суровый воин, который одним взглядом мог заставить замолчать таверну полную пьяниц, сейчас выглядел как школьник, пойманный за списыванием. Он переступил с ноги на ногу, бросил быстрый взгляд на своего напарника (тот вообще старался слиться со стеной дома) и, наконец, нервно кашлянул, сделав ко мне шаг.

— Госпожа Эля, — начал он, и в его голосе, обычно командном и твёрдом, прозвучали непривычные просительные нотки. — Ситуация… деликатная.

— Деликатная? — переспросила я, всё ещё держа перед собой сумку с «боевой» сковородой. — Мой сын увидел на крыше человека и испугался. Я думала, это опять бандиты магистра Гроберта или ещё кто похуже.

— Простите, — Корн склонил голову. — Мой человек, — он кивнул на "ниндзя", — допустил оплошность. Мы не хотели пугать детей. И вас, — мужчина шагнул ближе, понизив голос до доверительного шёпота: — Госпожа, я… кхм… прошу вас… если позволите. Не говорите лорду Лестру, что мы были раскрыты.

Я удивлённо моргнула, не зная, что на это ответить.

— Милорд… — Корн помялся, подбирая слова, — приказал охранять вас, чтобы «ни одна муха не пролетела и ни одна тень не упала». Если он узнает, что мы позволили себя обнаружить, да ещё и ребёнку… Боюсь, моя шкура пойдёт на новые ножны, а этого парня отправят чистить конюшни до конца дней.

«Значит, лорд Лестр приставил к моему дому охрану. Тайную, — я смотрела на Корна и чувствовала, как внутри разливается странное, щемящее тепло. — Лестр не просто решил проблему с Гильдией, припугнув Гроберта. Он продолжил заботиться обо мне и детях, даже находясь на расстоянии. Опасался за нас? Думал о нас?»

Эти мысли вызвали в груди волну нежности и волнений, от которой перехватило дыхание. Я почувствовала, как к щекам приливает румянец. Никто и никогда не делал для меня ничего подобного. Дедушка, конечно, защищал в детстве, гонял дворовых мальчишек, но то было давно. А потом… потом я привыкла быть сама за себя. Мой бывший муж, с которым прожила пять лет, эгоист до мозга костей. Его забота заканчивалась там, где начинались его собственные неудобства. Других мужчин, не похожих на него, увы, в моей жизни не встречалось. А тут… Лорд. Влиятельный человек империи, у которого дел по горло, находит время и ресурсы, чтобы оберегать какую-то художницу с двумя чужими детьми.