Первый свет (ЛП) - Нагата Линда - Страница 37

Я бегу широким шагом перед Кибер-центром, огибаю поворот к казармам и перехожу на спринт.

И тут я понимаю, что дело не только в легкости моих новых ног. Я чувствую, как они многократно усиливают мой импульс. Прямо как «мертвая сестра», они вкладывают больше отдачи в мои шаги по мере роста скорости — симуляция бега под гору, где крутизна виртуального склона увеличивается с моей скоростью. Я не супергерой-киборг — тренированный спринтер всё равно оставил бы меня глотать пыль, — но после того, как мне оторвало ноги, снова бежать быстро просто опьяняет, и несколько секунд я думаю только о своем шаге, а не о том, куда бегу. К тому времени, как я поднимаю глаза, передо мной вырастает низкая стена у въезда на базу. Тормозить слишком поздно. Единственный выход — прыгать через нее.

Моя правая нога отталкивается от верха стены, а затем я ныряю вниз, в высокую траву по ту сторону. Руки крутятся как мельницы в попытках удержать равновесие, но это не особо помогает. Я врезаюсь в шуршащую траву, и вокруг меня взмывает облако пыли и саранчи.

Я снова оказываюсь на спине, сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас выскочит через уши. Грудь тяжело вздымается, а бедра и таз кажутся желе. Обжигающая боль поднимается по сросшимся костям, отдавая в позвоночник. Я бросаю взгляд на иконку, контролирующую обратную связь от ног, и она становится ярче, но я отвожу глаза, не меняя настроек. Боль кажется необходимой после того, что я только что сделал. Она делает этот опыт реальным.

Я моргаю, глядя в синее небо, которое светит так ярко, что на глаза наворачиваются слезы. Ветер свистит в траве, но не может заглушить ритм приближающихся бегущих шагов.

— Шелли! — кричит Чен, огибая стену с табличкой.

Я скрыт в траве, поэтому поднимаю руку.

— Я здесь.

Он с треском пробирается ко мне, его тень заслоняет яркость неба.

— Какого черта? Вы ранены?

Я ухмыляюсь.

— Я думал, что никогда больше так не побегу.

— Головой ударились? — Он опускается на колени рядом со мной.

— Я в порядке. Я просто... выжег свою органику, наверное. — Я заставляю себя сесть. — Боже, у меня бедра дрожат.

— Плохая физическая подготовка, — заключает Чен. — Можете начать с пробежки на милю после захода солнца. Оттуда и будем увеличивать дистанцию.

За следующие десять дней я учусь прыгать, бегать челноком, ползать и взбираться по скалодрому в спортзале. И каждый день Чен надевает кроссовки и выходит со мной на предрассветную пробежку, постоянно заставляя меня бежать дальше, пока мы не делаем восемь миль: половина пути до забора по периметру и обратно.

Дело не только в ловкости и физподготовке. C-FHEIT находится в восьми милях от окружной дороги, в глуши, а это значит, что в случае террористической атаки вокруг никого нет, кто мог бы нас защитить, кроме нас самих. Поэтому мне выдают новый шлем и экзоскелет, и я заучиваю код к шкафчикам с оружием и боеприпасами, тренируясь до тех пор, пока не смогу открывать их силой мысли через черепную сеть. Затем, поскольку у меня есть боевой опыт, а у Чена его нет, он назначает мне дополнительную обязанность руководить оборонительными операциями, поскольку — как указала мне администратор в Келли — внутренний терроризм всегда возможен.

У нас уже есть план обороны, разработанный и умело управляемый сержантом Ноланом, поэтому я просто знакомлюсь с процедурами и тренируюсь вместе со всеми остальными реагировать на чрезвычайные ситуации, в которых нам придется полагаться почти исключительно на ракетные установки плечевого запуска, так как это самое тяжелое вооружение, которое когда-либо используют связанные боевые отряды (СБО).

Помимо этого, я отстаю по некоторым командирским квалификациям, что означает виртуальные занятия в классе. А еще есть сеансы с приходящим мозгоправом, который хочет знать, как я справляюсь с травмой увечья. Я говорю ему правду: я никак с ней не справляюсь. С ней справляется черепная сеть, и меня это вполне устраивает.

Каждую ночь я падаю в кровать таким измотанным, что у меня есть секунд тридцать, чтобы потосковать по Лиссе, прежде чем сон затягивает меня в омут.

Может, это тоже работа черепной сети.

— Как вы относитесь к тому, что другие люди видят вас? — спрашивает меня мозгоправ. — Вы комплексуете или стесняетесь того, что вас видят киборгом?

— К чему вопрос? — подозрительно уточняю я. — Нам наконец-то присылают новый персонал? — Я знаю, что сам никуда не уезжаю, потому что не прошло еще и половины моего шестинедельного срока.

Ему не нравится, что я строю догадки.

— Вас это тревожит?

Я задумываюсь. Горстка рядовых, уже находившихся в C-FHEIT, два дня меня избегала, а когда избегать стало невозможно, они изо всех сил старались не замечать моих ног — пока я не заставил их заметить. Я дал им рассмотреть протезы, показав, как работают суставы и как растягивается ступня. Сначала они смущались, но сложная механика оказалась завораживающей, и они втянулись. После этого они научились расслабляться в моем присутствии, и протезы уже не привлекали столько внимания — до тех пор, пока я не начал тренировки на скорость. Тогда они стали собираться посмотреть на мои занятия, когда у них была возможность, и я почти уверен, что они делали ставки на то, как быстро я смогу бегать.

Я отвечаю на вопрос мозгоправа:

— Ноги — это просто еще один элемент снаряжения, к которому рядовым нужно привыкнуть. Если кто-то из них не сможет с этим смириться, я отправлю их к вам.

К моему удивлению, он действительно выдавливает из себя улыбку.

Я выхожу из казармы, Чен идет прямо за мной. Мы направляемся на ужин в маленькую столовую в Кибер-центре. Солнце уже зашло, но еще тянутся долгие синие сумерки. Где-то далеко воет койот. Когда звук стихает, я слышу слабое гудение далекого двигателя. Похоже на вертолет.

Я смотрю на Чена. Он качает головой и достает телефон, понимая в происходящем не больше моего.

Может, это просто гражданский борт у окружной дороги, но пока я не получу подтверждения, мне нужно следовать протоколу. Я возвращаюсь в казарму. Внутри рядовая первого класса Флинн дежурит в центре тактических операций за стойкой.

— К нам приближается известный воздушный транспорт? — спрашиваю я ее.

Она выглядит растерянной.

— Транспорт, сэр? — Она поворачивается к мониторам.

Разражается механический вой — срабатывает сигнализация периметра.

— Приближается неопознанный вертолет! — кричит она.

Я уже на полпути вверх по лестнице в свою комнату, где спрятано мое снаряжение. Мне требуется девяносто секунд, чтобы облачиться в броню и «кости». Я натягиваю шлем, выбегая за дверь, и автоматически подключаюсь к нашему СБО.

Один взгляд дает мне позиции моих солдат. Четверо всё еще в своих комнатах, двое на улице, бегут к казармам. Мы всё это уже отрабатывали.

Я сбегаю по лестнице, чудом не упав. Первый одетый солдат вбегает в вестибюль одновременно со мной. Его визор непроницаемо черный, но на моем дисплее он обозначен как специалист Сэмюэл Таттл. Я визуализирую код от шкафчика с оружием, и он со щелчком открывается.

— Подтвердить общую связь.

— Общая связь подтверждена, сэр!

— Оборонительные действия. Огонь только по команде.

— Есть, сэр!

Внезапно со мной связывается Дельфи.

— Отчет о статусе, Шелли.

Я так напуган, что чуть не роняю ракетницу, которую только что достал со стойки.

— Черт, Дельфи! — Это первый раз, когда она появилась у меня в голове со времен Африки.

Я сую оружие Таттлу, и он выбегает за дверь.

— Каков ваш статус? — настаивает Дельфи. — К нам приближается неопознанный вертолет. Разрешения нет. Выстраиваем оборону.

— Зарегистрировано, — отмечает она и исчезает.

Следующим готов сержант Нолан, за ним остальные — недостаточно быстро. На учениях мы справлялись лучше. Я раздаю оружие, запираю шкафчик и бросаюсь к двери. Звук вертолета теперь ни с чем не спутать. Он не более чем в миле от нас. Я мельком замечаю его: черный силуэт, летящий низко над землей, огни выключены, несмотря на сумерки.